Маска

Драгоценные камни колец привлекательно переливается под оранжевым светом заката, тепло разливается по грудной клетке, когда я я чуть больше прижимаюсь к новоиспеченному супругу. От его хлопковой рубашки развеивается аромат свежести кондиционера, смешанный с фирменным парфюмом. Мой любимый запах муската, нот цедры и невообразимой благодарности. — Я знал, что ты прекрасна, но увидев тебя сегодня понял, насколько я заблуждался. Ты больше, чем просто «невероятно». Усмехаюсь, ненароком соприкасаясь взглядом с небольшим шлейфом, выполненного из нескольких слоев фатина. Бусины придают шарм и некое сродство с водной стихией. Подобие жемчужины, обнаженной от панциря. — Это было лучшее решение, — уверенно заявляю я и еле уловимо киваю. — Только сейчас понимаю, что вымышленные вырезки из журналов — лишь картинка. В реалиях хочется провести этот день с любимым человеком вдвоем. Без семей, невероятных друзей и дальних родственников. Это то, что я хочу разделить лишь с тобой. — Пары из областей, взявшие кредит на десять лет, поперхнулись. — шутит Петя, и я улыбаюсь. — Всегда мечтал, чтобы моя жена смеялась над всеми зашкварными шутейками. — Не обещаю, что буду смеяться на самых отвратительных. Но я точно буду той, которая отберет у тебя блокнот с неудачным стендапом и исправит монолог на что-то более смешное. Протягивает ладонь, и я игриво ударяю своей. — Крутышка, замутим проект для телеканала! «Фигурист и артистка балета читают свои монологи на протяжении тридцати минут». Победителя определяет публика, а проигравший спит на диване! Смеемся. — Я всегда буду на твоей стороне. Ведь действительно, я никогда не позволю себе окунуть любимого человека в ненавистные эмоции. Заставить сожалеть о сказанном, спровоцировать на самоанализ и ментально уничтожить. Худшее, что вы можете подарить друг другу — это порицание. Всегда найдутся люди, способные осудить, указать на ошибку и вынудить ежесекундно культивировать её в голове. Вместо этого необходимо оказывать всестороннюю поддержку друг другу и совместно искать оправдание любой сказанной глупости или совершенному поступку. Поверьте, это весело. — Давай выпьем столь прекрасный безалкогольный напиток за новый этап в нашей совместной жизни. — произносит Гуменник, наполняя наши фужеры безалкогольным шампанским. — Я благодарен обстоятельствам, что ты очутилась в ледовом дворце и пришла лепить из рук Буратино подобие пластилиновых кистей. Я благодарен, что ты согласилась на индивидуальные занятия, вкушала все мои бредовые мысли и слушала так внимательно, что не оставляла сомнений в том, что я говорю что-то поистине стоящее. Я благодарен, что при всей твоей твердости, уверенности, самобытности и желании сделать всё для своих близких, ты остаешься невероятно нежной, заботливой, любящей и манящей. Я благодарен, Дина, что ты не вышла замуж ни за кого из этого огромного мира, а отстояла огромную очередь к моей персоне. Ура! — Боооже! Искреннее смеюсь над крайней репликой, приподнимая фужер за ножку. Чокаемся стеклянными емкостями, провоцируя некий дзынь. Тот, что произошел в наших отношениях благодаря упертости самого невероятного мужчины. Он, определённо, меня добился. Завоевал, заслужил, заполучил и ещё множество сказуемых возвышающих его над моим сознанием. — Мне всё ещё хочется ущипнуть себя. Кажется, что этот столик на берегу, цветы, бриз моря и ты — мираж. Вот сейчас я взмахну ресницами, и всё исчезнет. — Главное не взлети, — серьезным тоном заявляет Петя, всё ещё стараясь удержать улыбку за зубами. — Бояться нормально. Намного хуже быть бесчувственной девушкой с идеальной внешностью и пустотой внутри. Поверь, во втором списке любви к тебе находится твой мозг. Ты умна, рассудительна. Это то, что мне необходимо, Дина. О чем молчать с человеком, если вы даже не можете обсудить очередной подкаст о критике фильма или же мировой книжный бестселлер? — Кажется, комплименты от тебя нескончаемы. — приподнимаю уголки губ, опустошая фужер. И мне всегда будет недостаточно. Его ободряющего и теплого взгляда, милых ямочек, прорисовывающихся на его щеках от улыбки. В ином виде, с любой непривлекательной прической, озабоченным взглядом и уставшим телом, я всегда нахожу признание от него. И спустя несколько недель совместного проживания, я с уверенностью могу сказать, что этот человек способен влюбить меня в себя же. И каждый раз делает всё это усерднее. — Не хотел бы торопиться, но мы не обсуждали пополнение, — спокойно произносит Петя, отламывая несколько ягод от ветки винограда. — Как скоро ты хотела бы стать мамой? Давлюсь эмоцией неожиданности и несколько раз откашливаюсь. Точно, именно это, мы и не обсудили. — Действительно, не обсуждали… — тихо отвечаю я, всё ещё стараясь вернуться в адекватность. — Ну, сперва бы мне хотелось устояться как личность. И в работе. Я хочу танцевать, открыть студию по хореографии и получать истинное удовольствие. Приобрести свою недвижимость с пространством для ребенка. Я не представляю, какого это родить чудо, когда у вас нет жилья. Возможно, для кого-то это норма, но не для меня. Я должна обезопасить своё же чадо от возможных проблем. — Звучит очень по-взрослому, — пожимает плечами, внимательно всматриваясь в моё лицо. — Секунду! Недоумеваю. Теплые губы вновь соприкасаются с моими, и я не скрываю улыбки. Мягкий эпителий перебирает уста партнера, и приятные нотки удовольствия прокатываются по позвоночному столбу. Кажется, остаются отметки в виде мурашек. — Всё, продолжай! — капитулирует, задорно смеясь. — Думаю через пять лет я буду действительно готова. И ментально, и физически, и эмоционально. Нам стоит пожить друг с другом и для друг друга. Когда, если не сейчас? — Да, отлично. А пока я буду подбирать ипотеку для наших будущих чад! Усмехаюсь, весело ударяя супруга в плечо. Показательно выставляет пальцы вперед, изображая математические исчисления. Вздымаю длинные ресницы, всматриваясь в звездное морское небо. Здесь невероятно. — Меня официально трудоустроили в АйТи. Буду курировать некоторые проекты. — скромно сообщает информацию Петя, и я ощущаю, как округляются мои глаза. — Вау! И как давно? — Почти сразу, как я снял для нас квартиру. Просто подписал документы несколько дней назад перед отлетом. — Петь, ты не обязан не спать ночами для написания программ. Твоя работа творить на льду и исполнять совсем иные программы. — аккуратно отвечаю я, стараясь не задеть его чувства. Я не способна прочесть его мысли, но уверена, что большинство его действий осуществляется во благо меня и нашей пары. Хочет оказывать всестороннюю поддержку и материальную помощь. И хоть спорт оплачивается, победы регламентируются министерством, но всё же большая часть этих сумм вновь возвращается в фигурку. Комплектующие, реквизит, дополнительные материалы и так далее. И тогда, возможно, для семьи это не будет достаточно. Но так рассуждает именно он. — У тебя есть работа — это спорт. И у тебя есть я, способная зарабатывать в своё удовольствие. — Только не танцами в сомнительных заведениях, прошу. — язвит Гуменник, и я отображаю недовольную гримасу. — Ладнооо, я капитулирую! — У меня нет больших накоплений, но всё же я откладывала… Их можно внести, как первичный депозит. Отрицательно покачивает головой, сводя брови на переносице. Знаю, эту тему мы обсуждали. Деньги, отложенные мной сперва на операцию и реабилитацию сестре, затем на её дальнейшее обучение в вузе, не могут быть тронуты на наши желания и вложения. Петя уперто заявил, что это должно остаться Асе. — Кстати, у нас общий бюджет? — поигрываю бровями, локтем находя опору на столешнице круглого столика. Уверенно кивает, и я лыблюсь. — Твои деньги — наши, а мои — мои. — стебется Петя, и я вновь убеждаюсь в верности своего выбора. Будем проживать все тягости жизни под всплеском юмора. Так легче. — За один спектакль «Жизель» я буду получать тридцать тысяч. Неплохо? Действительно, очень щедро. — Нифига себе, как неплохо! Цискаридзе явно в тебе заинтересован. Может он всё-таки предпочитает юных дам? — поигрывает густыми бровями, и я отрицательно покачиваю головой. Нет. Точно нет. — Ладно, значит мне просто вновь чертовски повезло обрести такую талантливую женушку. — ласково заявляет Петя, оставляя отпечаток губ на моей шее. — Ну, компания предложила мне постоянный заработок в виде ста пятидесяти. Остальные плюшки за счет успехов в проектах. Пожимаю губами и ехидно потираю ладошки. — Кажется, у кого-то будут новые пуанты! — Я тебе куплю сотни пуант, если они будут стоить не дороже тысячи. — напускно произносит Гуменник, последнее предложение добавляя чуть тише. Смеюсь. Если бы. Любое искусство требует внушительных вложений. Так, профессиональные пуанты стоят порядка пяти тысячи рублей. При достойном уходе и достаточно интенсивной работе средний срок их эксплуатации порядка трех недель. Соответственно чем больше ты проводишь времени на паркете, тем меньше они способны сохранять стоящий вид. — Ну, возможно, чуть меньше… — говорит Петя, явно увлекаясь моей задумчивостью. — Не переживайте, Пётр Гуменник, я обязательно отработаю ваши вложения в моё искусство! — томно произношу я, провоцируя холодный блеск в радужке глаз собеседника. Занавес меркнет. Пробуждается то, что поистине сокрыто от окружающих. Желание.

***

Теплые мужские пальцы властно сжимают нежную кожу бедер. Мягкая ткань, схожая с тюль, взбирается ввысь, образуя своеобразное гнездо вокруг женского таза. Мягкие эпителии губ сплетаются воедино, языки соприкасаются, а по телу пробегает осознание желанной действительности. Возможно, если бы это произошло чуть ранее, разгорающийся костер на внутренней стороне ног не имел столь алого пламени. Возможно, он бы не осветил мне сознание, дурманя своим дымом. Возможно, я бы не таяла от вожделения так, как сейчас. — Уверен, ожидания того стояли… Хриплые слова Пети вторят моим обезумевшим мыслям, так ярко вспыхивающим в сознании. Ударяются друг об друга, сотрясаются и распадаются на сотни чуждых сомнений. Выдыхаю, когда губы партнера властно втягивают тонкую кожу на моей шее. Электрические разряды пробегают по артериям, и я ощущаю, как увеличивается частота сердечных сокращений. Становится страшно, что обезумевшее сердце вот-вот покинет грудную клетку в надежде отыскать покой с его дурманящим телом. Спешно перебираю длинными пальчиками, расстёгивая хлопковую рубашку. Мужской торс обнажается, и я всматриваюсь исподлобья, стараясь вновь насладиться тем, что ранее виделось и совращалось каждый вечер при просмотре подкастов о критике кинематографа. И если возникнут сомнения об эстетически привлекательных мужских телах, то поверьте, только от любимого веет дурманом и желанием ежесекундно любоваться тем, что добыто годами спортивного прошлого. — Никогда не переставай на меня так смотреть. — Не сомневайся. Губы вновь находят друг друга, сжимая, впитывая привкус, покусывая и сводя с ума. Корсет свадебного платья ослабляется, и я интуитивно опускаю руки, позволяя платью медленно спадать с тонкого тела. Томительно подтягиваю за нежную ткань рукавов, когда чудесное создание местного ательера с потрескиванием падает на паркетную поверхность номера для новобрачных. Несколько смущаюсь, когда похабный взор мужчины осматривает меня с ног до головы. Каждый сантиметр женского тела, еле уловимый изгиб, нежную ткань кружев, прикрывающую самую интимную часть. Немного покачиваю головой, избавляясь от желания прикрыть наполненную грудь ладонями, залезть под одеяло и надеяться, что он никогда прежде не увидит мелкие недостатки, навязанные обществом. — Боже, я невероятно тебя люблю! Его взгляд пропитан теплотой. Такой, что она зажигает мелкие стрии на груди и бедрах ярким огненным светом. Возможно, это именно то, что мне было так необходимо — восхищение. Подхватывает меня за бедра, покусывая ямочку над ключицей. Кончик его языка проводит от мочки моего уха до сонной артерии. И обратно. — Ты невероятно вкусная. От твоего тела издается аромат персиков, пломбира и мяты. Улыбаюсь. Тело тонет в мягких, объемных одеялах, и я немного развожу ноги в стороны, пока партнер не спеша расстегивает ширинку и стягивает брюки со спортивных ног. Мышцы красиво переливаются под искусственным освещением, и я не замечаю, когда оголенное мужское тело взбирается на меня. Подтягивает мои руки, скрепляя в своеобразный замок, побуждает их немного вытянуть и сомкнуть в едином положении. Разгоряченный язык юлит по ареоле, и яркий стон скатывается с моих уст, когда губы супруга обволакивают горошину возбужденного соска. — Ох! Мои бедра поддаются вперед, мгновенно упираясь в возбужденный член. Вырываю одну руку из незамысловатой пытки, пальцем касаясь головки полового органа. Подушечка пальца соскальзывает, и я несколько раз изображаю округлые движения, размазывая смазку. Искренне наслаждаюсь хриплому стону Пети, борящемуся с желанием прервать прелюдию и перейти к истинным порочностям. Искажаю ладонь, проводя несколько раз от основания к головке и обратно. Губы партнера мгновенно накрывают мои, сумбурно взбираясь языком внутрь моего рта. Становится душно. В помещении, в желаниях, в невозможности скорее испытать экстаз и любимого человека внутри себя. — Ну же… Ухватывается за ткань трусиков на женском теле, уверенно подтягивая вниз. Немного приподнимаю бедра, позволяя ткани окончательно обнажить моё тело, душу и сознание. Губы сливаются в страстном поцелуе. Содрогаюсь, когда пальцы молодого человека нащупывают клитор и несколько раз надавливают. Сладостный стон удовольствия вновь слетает с моих уст, и я прикусываю его нижнюю губу, немного оттягивая. Указательный палец томительно проникает внутрь моего лоно, и я ощущаю, как мои бедра немного сводятся. Мужская нога незамысловато надавливает на мои конечности, не позволяя сомкнуть. Шумно выдыхаю, когда ещё один палец проникает внутрь. Медленно растягивает слизистую, и я вздымаю голову, подставляя шею для поцелуев. — Я очень хочу тебя. Пожалуйста. Отрывисто шепчу я, подобно мольбе. — Тише-тише. Еще немного, Дина, ещё немного. Пальцы не спеша выходят из влагалища, и я ухватываюсь за плечи супруга. Рывок и вот я высидаю на самом привлекательном и любимом теле.Рассматриваю чертей, ярко танцующих в радужке его глаз, и мои губы искажаются в сексуальной усмешке. Немного прогибаюсь в пояснице, наклоняясь к лицу молодого человека для терпкого поцелуя. Он пахнет мятой, пряными специями и восточными сладостями. Личный сорт зависимости. — И всё же одна из нот наших ароматов схожа. — Судьба? — усмехается. Загадочно пожимаю плечами. Кистью ощупываю возбужденный член, не спеша направляя во влагалище. Привстаю, позволяя мужскому телу медленно наполнить меня. Пальцы Пети жадно впиваются в мои бедра, мои губы ослабляются, пока я судорожно вдыхаю свежий от кондиционера воздух. Слизистая не спеша растягивается, принимая в себя молодого мужчину. Стон тонет в стоне. Присаживаюсь глубже, когда яркий вскрик разлетается по помещению. Мужские пальцы огибают мой затылок, побуждая немного нагнуться для поцелуя. Властного, откровенного, любящего и честного. Без масок, отсутствия недоговоренностей и тотальной искренностью перед друг другом. Тела набирают свой ритм, и я вновь приподнимаюсь, позволяя члену резко наполнить моё тело. — Блять, Дина, я чертовски тебя люблю. — шипит. Экстаз тонет в экстазе. Я тону в любви.

***

Три месяца спустя Теплые слезы обволакивают слизистую глаз. Длинные ресницы шумно разрезают воздух, и крупные солоноватые капли скатываются по щекам. Моё восхищение располагается в сотне метрах от женского тела. Я сижу на центральном секторе, вкушаю сладость победы любимого человека и в который раз покрываюсь сотнями мелких мурашек. На его лице широкая улыбка, он с радостью отвечает на вопросы журналиста, обладающего колкостью мышечного органа. Он ещё никогда прежде не был Чемпионом России. А я никогда прежде не была женой Чемпиона России. И это звучит чертовски гордо. — Петь, не время ли озвучить человека, которому посвящена победа? — вопрос разносится по арене, пока болельщики с неприкрытым любопытством вкушают любую информацию о своем кумире. Большинство в фигурке знают о новом статусе Пети. Не удивлены, скорее восхищены. И всё же порабощены его выбором. Возможно, это связано с тем, что я была представлена как новый хореограф дворца Тамары Москвиной и даже указываюсь в постановке программ у части фигуристов. Отношения, повязанные на работе, обречены на провал? И всё же мы не подтверждали, но и не опровергали. Люди не глупы и стали замечать мои волнительные взгляды во время прокатов самого лучшего супруга. Камера, как и свойственно в медийной среде, наводится на моё личико сразу после выступления Пети. Я понимаю всю необходимость эмоциональной подпитки болельщиков. Лучше любви ничего и быть не может. — Ну, возможно, ты прав, Максим, но всё же этот человек предпочитает приписывать к нам проигрыши и неудачные выступления. И я невероятно благодарен ей, что сейчас я добился столь значимой для меня цели сквозь тернии. — То есть этот человек считает, что намного важнее испытывать проигрыши? — уточняет Траньков, и я улыбаюсь. Конечно, он жаждет эксклюзива, громких заголовков и пиара различных аккаунтов. — Переживать их. — поправляет. И моя радость порабощает всё. Петя действительно говорит правду. Не столь важна радость за достижения друг друга, как способность вытащить партнера из болота неудачного выступления и не позволить потонуть в трясине. Мне намного важнее, как я помогаю оправиться ему после этого. Испытание гордости и радости подвластно всем, а вот смочь поддержать — единицам. — Хорошо! Но мы все хотим узнать, готов ты представить её публике? — Ну, боюсь она уже представлена, — усмехается муж, и я не скрываю улыбки. — Но думаю, что мне пора уже выставить любимые фотоснимки со свадьбы. Смеюсь. Трижды я отговаривала Петю от публикации, когда его палец зависал над стрелочкой в запрещенной сети. Хотелось? Очень! Но осознание, что негатив принесёт апатичность в его выступлениях вызывала боль. Нам просто было необходимо время свыкнуться с мыслью, что главенствующее в нашей жизни — это мы. — Ну, я тоже открою тогда некую тайну, что мы знакомы с твоей супругой. Она просто невероятно красивая, это очевидность, но всё же. Во-вторых она безумно талантлива и совсем недавно мы с Таней специально ездили в Санкт-Петербург для лизерения этого шедевра. Думаю, зрители, я дал вам много подсказок для её поиска! — улыбается Траньков, и я непроизвольно припоминаю крупный букет белых роз, преподнесенных их парой после спектакля. Улавливаю тёплый взор любимого сквозь немногочисленное расстояние, желая скорее взобраться на его тело, подобно обезьянке, прижать к себе и ежесекундно шептать в его ушко сотни восхищенных слов. — Дин, спасибо, что проходишь все тернии со мной. Мне чертовски приятно осознавать, что ты и есть моя звезда. Любой путь ведет к тебе. Зал выдыхает, и моё сердце замирает. Пожалуй, самое чудесное, что с вами может произойти в жизни — это стать звездой, освещающей путь любимого человека. Через тернии к звездам. Классно, что у нас получилось.

***