Маска

Серебристый ключ совершает несколько оборотов входной двери. Не спеша проникаю внутрь, аккуратно снимая светлые босоножки. Немного нагибаюсь, выравнивая обувь по своеобразной линейке. Усмехаюсь собственной психологической тревожности и откладываю связку ключей на светлую тумбу. — Ого… Глаза немного округляются, когда я оценивающе провожу взгляд по видимым поверхностям. Кажется, необходимо выдать стерильные халаты и перчатки. Направляюсь на кухню, сталкиваясь с отцом в дверном проеме. Его лицо мгновенно озаряется улыбкой, и я интуитивно принюхиваюсь. — Привет, дочка! — радостно восклицает он. Запах свежего кофе и ванильных свечей щекочет эпителий носа. Лицо папы свежо, не имеет осунувшихся под алкоголем щек, спадающих под тяжестью отека. Его улыбка широка и не гласит о нетрезвости. Скорее наоборот. Он абсолютно чист от порочного змея. — Привет, — тихо протягиваю я, присаживаясь на светлый табурет. — Что-то готовишь? Мой вопрос звучит несколько изумленно, пока я разглядываю горящий датчик в духовке и шипение на сковороде. — Да! Яблочный и вишневый штрудель. А то Аська то не любит вишню, ей с яблоками подавай! — весело рассказывает отец, и я натягиваю улыбку. — А здесь биточки ваши любимые. Сейчас сметанной и зеленью залью и красота. Указывает на сковороду, и я ощущаю, как начинает ныть желудок, мучаясь от жажды наполнить его чем-то вкусным. Мне было четырнадцать, когда я последний раз пробовала стряпню родственника. Тогда он гордо вышел из запоя и притворялся идеальным отцом. — И как давно ты не пьешь? — спокойно задаю вопрос, пока отец достаёт тарелки. — Не начинал с того момента, как вернулась твоя мать. — его спина немного напрягается, и я вновь опасаюсь услышать то, что яркая обладательница влагалища моей матери останется в нашей семье. — То есть она…? — Нет. — резво отвечает он, ставя на стол две тарелки. — Она уехала сразу, как ты заявила о переписи квартиры и опекунстве над Асей. Киваю. — Пахнет вкусно. Значит прошло более месяца с даты его борьбы со смертельным змеем. Всматриваюсь в приоткрытую тумбу и шумно выдыхаю, когда не замечаю опустошенных бутылок. Возможно ли возрождение человека после стольких лет беспросветного пьянства? Возможно, фокус его любви наконец-то сместился и теперь мы попробуем занять главенствующую нишу. — И какие планы? — осторожно интересуюсь я, пока папа нажимает на сенсорную кнопку чайника. — Ну, сегодня навещу Асю. Откладывал как мог, боялся в глаза ей смотреть. Но не всё же трусом быть. — Она будет рада яблочному пирогу, — смеюсь. — И тебе, конечно. — Думаешь? В его глазах вспыхивает нечто теплое, когда он немного оборачивается ко мне. Кажется, это истинное счастье от произнесенных мной слов. И если у меня есть обиды на самовоспитание, то Аси жаловаться не на что. Я действительно заменила ей мать, носилась как курица с симпатичным яйцом в перерывах между академическими спектаклями. Любая оплата кружков, лучшие дополнительные занятия, препараты, одежда и игрушки. Я подарила ей достойное детство. — Мне нужно уехать через несколько дней. Ненадолго. На неделю. — отрывисто произношу я, стараясь сформулировать дальнейшую речь. — Куда? Что-то случилось? Ты вся бледная. — присаживается на стул рядом, тщательно рассматривая моё лицо. Отрицательно качаю головой. — Я выхожу замуж, — немного поджимаю губу. — И роспись будет на побережье черного моря, там же где и наш своеобразный медовый месяц. Точнее семь дней, на которые мы смогли выбраться. Брови на его лице немного сводятся, и я замечаю как ходят мышцы под тщательным раздумьем. — Кто он? Вопрос из его уст звучит нелепо строго, и я не скрываю широкой улыбки. Кажется, мы переместились на несколько лет назад, когда я была несовершеннолетней девицей, целовавшейся под окном с местным хулиганом. Но такого не было тогда, и вот сейчас, отец решил воплотить каноничную сцену в жизнь. После замужества ведь такого не исполнишь, верно? — Самый чудесный парень, которого я только встречала. — довольно заявляю я, мгновенно припоминая улыбку любимого человека. — Профессиональный фигурист, учится на программиста и уже подрабатывает в написании программ. В общем, я точно не пропаду. Точнее мы… — Ты хочешь забрать с собой Асю? — вмешивается в мою речь, явно опасаясь моего ответа. — Я не знаю. Пожимаю плечами, сомневаясь в предварительном решении. Я не способна лишить его нас, если он действительно встал на путь исправления. И если его употребление будет лишь на нескольких праздниках и ограничено двумя фужерами шампанского, то я соглашусь оставить сестру с ним и даже не буду себе позволять названивать чаще, чем несколько раз в день. — Так вот, ты мог бы поводить Асю на реабилитацию? Её выпишут послезавтра и нужно будет посещать центр для восстановления. Два раза в день. Первый с восьми утра, затем вечером на массаж… Тараторю я, замолкая, когда лицо папы растекается в улыбке. Кажется, я видела его таким счастливым только тогда, когда мать переступала порог нашей квартиры. — Да, конечно! Мы выполним все указания врача и всё, что ты только скажешь! — радуется папа, даже подскакивая на стуле. — Ей назначили массаж, но после операции на сердце необходимо следить за его интенсивностью, поэтому ты должен замечать любое изменение в её состоянии. — обеспокоено произношу я, припоминая весь лист. — И ещё! Она должна сбалансировано питаться! Шарлотка — класс, но в меру. Чипсы и газировку ей не давай, нужно следить за сахаром, а быстрыми углеводами она не наестся. — Понял. Обещаю, что она будет сыта, здорова и одета. Кратко дергаю головой вперед, стараясь сфокусироваться на всем информационном потоке. — Будем считать это своеобразной стажировкой. Если все будет замечательно, то Ася останется жить с тобой. Слова изловчаются раньше, чем я успеваю их обдумать. Кажется, это и называется честностью. — Да, конечно! — выпаливает отец, всё ещё улыбаясь во все тридцать два. — Прости меня за всё, что я причинил тебе. Я знаю, что не заслужу этого так быстро, как мне бы хотелось, но я буду очень стараться. Я уже ходил на собеседование, меня готовы взять на завод в прежнюю должность, но на испытательный срок. Я больше не буду пить. Я обещаю вам. Я воспитаю Асю, точнее приложу усилия к твоему воспитанию. Налажу отношения с тобой и буду принимать участие в твоей жизни. Я обещаю, Дина, что больше ничего не повторится. — Мне не будет достаточно твоих слов, но то, что я вижу сейчас уже приятно отзывается воспоминаниями, когда ты не позволял себе пить. Я не буду умолять тебя этого не делать, как десять лет назад. Но я не позволю растоптать чувства Аси, если ты сейчас встаешь на путь к нам, то обратной дороги не будет. Увы, ты уже сдавал нас в эмоциональную аренду, где мы существовали только друг с другом, больше не хочется. Влага неприятно щекочет оболочку глаза, и я шумно разрезаю пространство длинными ресницами, стараясь совладать с нескончаемым потоком эмоций. Поправляю кудрявые волосы, перекидывая их на спину. Кажется, это впервые, когда он так откровенно заявляет о своих намерениях. Кажется, это впервые, когда я ему готова поверить. — Пап, наложишь биточки? — Конечно. Улыбаемся.

***

Укладываю голову на плечо молодого человека, вновь пролистывая видео на экране смартфона. Заостряю внимание на твердости рук, схожих с каменистой кладкой. Недовольно свожу брови на переносице, и по-детски перенимаю ладонь молодого человека. Сжимаю его пальцы, добиваясь щелчков в суставчиках. Кисть с легкостью поддаётся моим манипуляциям, и я выдыхаю. — Не полено? — улыбается. — Ну, по видео так и не скажешь. — улыбчиво заявляю я, когда мужчина оставляет след губ на моей макушке. — Кажется, необходимо поработать с гибкостью ладоней. Всё же Дориан был тверд характером, но его тело было расслаблено, а кости наполнены воодушевлением. — Твоя речь — услада для моих ушей, — мило протягивает Петя, наклоняясь к мочке моего уха. — Ты избалуешь меня, и я каждое мгновение буду ожидать комплимент! Ещё более прижимаюсь к молодому человеку, интуитивно вздымая подлокотник между нашими телами. Уголки моих губ приподнимаются, а тело вновь пропитывается умиротворением. Кажется, необходимо иметь свой причал до тех пор, пока это будет являться твоей душевной гаванью. Пока есть желание, пока существует любовь. — Я люблю тебя, Пётр Гуменник, — тихо шепчу я, опасаясь раскола стеклянного шара. — Тебе придется говорить это чуть чаще, чтобы моё тело не кидало в жар лишь о мысли о том, что действительно испытываешь ко мне что-то столь невероятное. Смеюсь. Пальцы наших рук переплетаются, и я с удовольствием закидываю ноги на тело любимого человека, определённо радуясь, что двойные места в бизнес-класс позволяют уединиться. Кажется, это наш небольшой свадебный подарок по отношению друг к другу. — Ася останется с отцом? — аккуратно интересуется Петя, и я пожимаю плечами. — Не подумай, я просто хочу понять, стоит мне искать жилье чуть больше. Усмехается, второй рукой обволакивая моё тело за талию. — Если его испытательный срок будет пройден, то он достоин воспитать хотя бы одного ребенка из нашей семьи. — задумчиво произношу я, когда в воспоминания вновь врезаются отголоски прошлого. — Мне всегда казалось, что мать способна оставить лишь руины после исчезновения, но видимо ей стоило повторить такую дичь в третий раз, чтобы пробудить истинную любовь отца к своим детям. — Ему повезло, что у него есть ты, Дина. — твердо заявляет Петя, и я оставлю поцелуй в уголке его губ. — Но всё же я хочу познакомиться с ним сразу по возвращению. Киваю. Я задумывалась о подобном. Естественно, я желаю заполучить приятные отношения между любимым человеком и всеми родственниками. Немногочисленными. И если Асей контроль был пройден лишь вниманием и игрушками, то с отцом придется постараться. Он точно будет находиться в поиске схожих черт с моей матушкой, опасаясь повторения сценария. Это очевидно. — Ты будешь посещать этапы со мной? — интересуется Петя, и я недоумеваю. — М? Кажется это то, к чему я не прикладывала мыслительный процесс. Хотелось бы мне? Определённо! Будет ли это неудобно в этическом плане? Точно. Я не смогу тщательно скрывать эмоции, работать в этом коллективе и демонстрировать свои переживания на соревнованиях. Я всегда буду болельщицей одного спортсмена! — Сперва мне необходимо доработать программы всем доверенным подопечным, — ухожу от ответа, не желая столкнуться с непониманием. — Тебе точно не стоило бы заявлять о наших отношениях… — Ты серьезно? Через сутки мы наденем обручальные кольца, подпишем бумаги на регистрации, и я выложу самую охеренную фотографию в сеть. Камон, это же повод для гордости, что со мной находится такая девушка! Монолог Гумменика провоцирует смех. Яркий и откровенный. — Порой люди бывают злобны, не хочется дать им почву в виде наших отношений. — Я не допущу подобного. Парень уверенно уменьшает расстояние между нашими губами, и эпителий соприкасается. По нежной коже пробегают мурашки, и я чуть более поддаюсь вперед, расслабляя уста. Тёплый язык партнера проникает внутрь, завлекая в теплые края. Оранжевые закаты растекаются по органам, ослепляя глаза. Перенимаю инициативу, ласково подгибая мужские губы. Длинные ресницы немного подрагивают под ощущение трепета, зарождающегося внизу живота. Это невообразимо и невыносимо. И если существует слово, способное описать ощутимое, то это — любовь. — Хочешь что-то сказать? — недоумевает Петя, когда я отрываюсь от его губ. — Меня навестил бывший, когда Асе сделали операцию. — спокойно произношу я, надеясь не развернуть самолет в полете в связи с отменой торжества. — Я не задумывалась о важности, поскольку для меня эта встреча не несла никакой значимости, но всё же, возможно, ты хочешь и должен знать. Я это понимаю и поэтому даю тебе возможность отказаться от публикации нашего совместного снимка. Тихо усмехаюсь, пока тело немного содрогается в новой волне дрожи. — Неожиданно, — тихо произносит Петя, пока я тщательно рассаду впиваю мимику на его лице. — Но я доверяю тебе слишком сильно, чтобы контролировать каждый твой шаг и движение. Но то, что ты мне рассказала возвышает меня буквально в космос, поскольку я вновь убеждаюсь, что тебе важны мои мысли и ощущения. И мне похуй на твоего бывшего, потому что знаю, что раз ты выбрала меня, то этот выбор неоспорим. — Я всё ещё благодарю твоих родителей за столь невероятные мысли! — немного стебусь я, вновь вовлекаясь в объятия молодого человека. — Лично поблагодаришь их! А то я устал вкушать поток эпитетов о твоей невероятности. Словно это они себе выбрали дочку, а не я себе спутницу по жизни. — Хочешь добавить себе несколько очков в общий рейтинг? — Возможно! Возможно, это неадекватно. Умалчивать информацию в течение недель, чтобы после её выдать. Но нужно отметить, что на протяжении этих дней не было ни единой мысли о произошедшем. Казалось, что жизнь культивируется вокруг Аси, её выздоровлении и моей круглосуточной готовки еды для растущего организма. Вокруг работы, где в хореографическом зале часами изображала новую программу для парников, параллельно советуясь с Тамарой Николаевной о вставке элементов фигурного катания, которые раннее были неизведанны. И вот сейчас перед будущим мужем восседает честный человек, знающий о поддержках и прыжках — всё. Ну ладно, как минимум, их названия. — Он — красавчик? — игриво задаёт вопрос Петя, и искренний смех слетает с моих уст. — Безусловно. Ему место на обложке индивидуумов, предпочитающих легкий заработок на тяжелом веществе. — Он зарабатывал на запущенных веществах. — Ну, сперва да. А сейчас, насколько мне известно, легализовал подобное в своих барах. Лицо собеседника искажается в изумлении. Кажется, это первый раз, когда мы затрагиваем тему прошлых отношений. Не потому, что запретная, а потому что неинтересно. — Кстати, родители ждут нас у себя сразу после возвращения в Питерскую обитель! — Боюсь, что сразу тебя ждёт только лёд и Вероника. Будем что-то делать с твоими деревянными ручками! Демонстративно закатывает глаза и цыкает. — Я тебе покажу в брачную ночь на что способны эти пальчики! — О боже! Изображаю отвращение. Откашливаюсь, стараясь сдержать объемную усмешку. Весело. — Давай ты продемонстрируешь навыки иного органа! — игриво двигаю бровями, провоцируя на очевидную реакцию. — Бляяяять, — протяжно воет Петя, и я победоносно улыбаюсь. — Тебе даже ничего не нужно делать, чтобы я испытал невероятное желание! — Ну вообще-то, изначально нужно было родиться с достаточно милой мордашкой, а после довести холст природы (моё тело) до совершенства возле станка! Спасибо изнуряющим тренировкам! Вновь вздымает тесные ресницы, пока я испытываю невероятной прилив радости от происходящего. Кажется, это идеально. — Ну, раз полет откровений, то мне стоит рассказать кое-что ещё… — Только не говори, что в твоей жизни был опыт с девушками! — иронизирует Гуменник, и я наотмашь ударяю его в бедро. Отрицательно покачиваю головой, настраиваясь на вскоре произнесенный текст. — Цискаридзе предложил мне смежную работу и главную роль в «Жизель». — на выдохе выпаливаю я, мгновенно вкушая эмоцию восхищения, озаряющую лицо партнера. — Два спектакля в месяц, никаких безумных нагрузок и возможность совмещать со всем, что пожелает моя душа. Эмоционально накидывается на моё тело, буквально впечатывая в себя. Кажется, его обезумевшая радость даже на пут не соответствует тому, что пережила я. Почти безэмоционально. Так, как должно быть. Увы, невозможно отказаться от искусства, когда люди, создающие его выдвигают такие предложения, о которых невозможно отказаться. Иначе будет глупо. Вырвать все года труда из тела, открыть мусорку и с усердием запихнуть не пихаемое. — Это потрясающая новость! — Петь, ты выглядишь так, словно выиграл олимпийские игры в индивидуальном турнире. — смеюсь. — Поверь, даже когда я их выиграю, мои эмоции даже на треть не будут похожи на те, что возникают во мне от радости за тебя. Это происходит, когда вся жизнь начинает культивироваться в другом человеке. В тебе, Дин. Это и есть истинная любовь. Без прикрас, без возможных и редких колкостей, отпускающих в сторону друг друга. Это то, что необходимо ощутить каждому в этом потоке вселенной. Даже неудачную, даже не взаимную, даже разрушающую. Это необходимость. Только так человек способен расставить истинные приоритеты. — Я люблю тебя, Дина, невероятно сильно. И буду поддерживать тебя в любых событиях, поспешных решениях и глупых поступках. Любовь всепрощающая, необъятная и необъяснимая. — Кажется, клятвы должны быть завтра. — усмехаюсь. И как понять: самолет действительно находится в воздухе или же это наши сознания взлетели на эмоциональной созависимости друг от друга? Уверена, всё это, благодаря любви.

***