The Devil Wears Giyongchy

Красная ручка в руках, газета, раскрытая на странице поиска работы, на кухонном столе – это обряд посвящения во взрослую жизнь, который каждый в определённый момент должен пройти. Бесконечные предложения о работе, когда все деньги на неделю уходят на конверты и отправку заявлений; постоянные звонки, из-за которых телефонные счета такие огромные, что приходится просить помощи у родителей. Ежедневная, заставляющая сердце биться сильнее и сводящая желудок проверка почтового ящика. Часы, проведённые у упорно молчащего телефона. Это обряд посвящения, в котором Сынхён целиком и полностью погряз. Сейчас, на седьмой неделе поисков, он выслал уже девяносто восемь заявлений. У него было три телефонных собеседования (одно из которых было маркетинговым исследованием, но он его тоже засчитывает, потому что три звучит внушительней, чем два). Все собеседования, на которые он был приглашён – а их было больше семи – прошли ужасно, но на последнем из них он встретил милую девушку и они ходили на свидание, так что это не было совсем пустой тратой времени. Тот факт, что она согласилась пойти с ним только ради того, чтобы заставить поревновать кого-то другого, отношения к делу не имеет. Важно то, что Сынхён журналист и прямо сейчас, в век постоянно меняющихся технологий, разных блогеров и твиттеров, так тяжело полученное им образование старомодной газетной журналистики делает его таким же устаревшим, как диалап. Который у него, кстати, до сих пор есть. Кто захочет таскаться с огромной бумагой в поезде, когда можно прочесть то же самое на экране своего iPad mini? Кто захочет подписаться на печатный журнал, когда можно скачать его электронную версию и тем самым спасти окружающую среду – последняя прихоть развитого мира? Сынхён устарел. В Корее, стране с передовыми технологиями, идущей рука об руку с Японией в направлении к будущему. В возрасте двадцати шести лет он уже утерял свою новизну, представляя собой лишь жалкое напоминание об ушедшей эре. Он воплощает собой всё то, что в помешанной на технологиях стране, которой он живёт, ненавидят. Поэтому, когда с ним договариваются о собеседовании один из известнейших модных журналов, он, естественно, думает, что это кидалово. Пару недель назад он зарегистрировался на сайте по поиску работы, где о тебе узнают все малейшие подробности (квалификацию, хобби, количество членов семьи) и подбирают подходящую вакансию из опубликованных у них. Названная Jobz4U – это одна из крупнейших компаний такого типа в Корее, которая может похвастаться тем, что получает сотни вакансий в день; собственно, это и приводит тебя к ложной вере в то, что это всего лишь вопрос времени – дождаться, когда тебе предоставят работу. Одним утром, когда он удручённо жевал пустой тост - его вечно искромётный сожитель Дэсон доел всё сливочное масло - зазвонил телефон. Это было таким редким событием, что какое-то время Сынхён не мог понять, откуда доносится звук. В конечном счёте, он раскопал свой старый потёртый мобильник из-под горы газет, отмеченных красными чернилам, и ответил максимально взрослым и деловым голосом. - Мистер Чхве? Это Мисс Пак из Jobz4U. Мы нашли вакансию, идеально подходящую под Ваш профайл. Это первый за несколько месяцев раз, когда они ему позвонили. Сынхён даже не помнил эту девушку, Мисс Пак. Может быть, это шутка. В любом случае, он заинтересованно хмыкает. - Это стажировка в журнале Man2Man, в котором мода и журнализм соединяются для создания не имеющей себе равных Библии Стиля. Она читала этот текст с экрана. Её интонация ни разу не изменилась. - Собеседование завтра в их главном офисе в Каннаме. В 9 утра. Вы заинтересованы в посещении? Это единственное предложение, которое он получил за последние несколько недель. Конечно, он, чёрт возьми, не может от него отказаться. - Мы советуем Вам приехать к 8.30. Удачи, Мистер Чхве. Когда из душа вышел Дэсон, одетый в самую обтягивающую в мире футболку, демонстрирующую все его мышцы (видимо, сегодня придёт его девушка – Сынхён делает мысленную заметку найти себе неотложное дело и свалить), Сынхён не светился и не прыгал, не в силах утаивать радостную новость: «У меня собеседование!». Он понуро развалился на кухонном столе, на лице было написано «отчаянье». - Дэсон? Знаешь что-нибудь о моде? -------------------------------------------------- Это утро перед его собеседованием. Не нужно даже говорить, что всё идёт не по плану. 7.01: стучит в дверь ванной, чтобы Дэсон поторопился. 7.05: всё ещё стучит. 7.06: самый быстрый в мире душ. 7.11: не может найти чистое нижнее бельё. 7.13: находит нижнее бельё. 7.17: переодевает рубашку, потому что от бритья из подбородка пошла кровь, и неважно, что бриться ему было необязательно. 7.20: сжигает тост. 7.25: не может найти чистые носки. 7.30: берёт носки Дэсона. Они оказываются разными и дырявыми. Нет времени искать другие. 7.35: выбегает из квартиры. 7.37: возвращается в квартиру, потому что забыл кошелёк. 7.39: выбегает, взяв два. Деньги на карточке для общественного транспорта заканчиваются явно в не лучший день; проклиная всё, Сынхён пробивает себе путь через толпу людей, пытаясь пройти через турникет. Сам поезд задерживается, и следующие пятнадцать минут он проводит с чередующимися ощущениями слабости и раздражения. Наскоро съеденный тост застрял в желудке, а от отсутствия кофеина болезненно пульсировало в висках. В поезде душно; он завёрнут во множество слоёв одежды, чтобы хоть как-то противостоять февральскому морозу, но обогреватели в вагоне включены на полную мощность, а ещё здесь слишком много народа, и это никак не улучшает ситуацию. 8.20: ему остаётся ещё две остановки. 8.26: прибывает на станцию Каннам. 8.28: выходит со станции из неправильного выхода. 8.30-50: окончательно теряется (у него нет смартфона, чтобы определить своё местоположение). 8.58: влетает в здание, где находится офис Man2Man, поскальзывается на отполированном мраморном полу. Задыхаясь, он представляется невплечатлённо выглядевшей девушке на ресепшене, которая отправляет его к лифту, прошипев тихое «Вам лучше поторопиться». Сынхён пытается поправить причёску, смотрясь в смутно отражающиеся стены лифта, но бросает эту затею, когда волосы сзади отказываются пригладиться даже на третьей попытке. На разных этажах заходит несколько людей, все из них окидывают его беглым взглядом, и если выражение их лиц - это то, от чего можно отталкиваться, то выглядит он полным придурком. Их дорогая одежда заставляет Сынхёна чувствовать себя не в своей тарелке, а он ещё даже не прибыл на нужный этаж. Они добираются до 43 этажа с любезным динь, и Сынхён нервно выходит из лифта вслед за богато одетым мужчиной. Двойная стеклянная дверь приветствует его надписью «Журнал Man2Man», отпечатанной на матовом стекле так, что он может назвать это современным. Сделав несколько глубоких вдохов, он берётся за ручку и заходит в свой, возможно, будущий дом. Эта мысль была поспешной. Внутри бурлит водоворот людей, цветов и тканей. Сотрудники важно ходят туда-сюда, высокие каблуки стучат по чистому мраморному полу с золотыми узорами. Кожа везде: ноги, руки, декольте. За считанные секунды Сынхён понимает, что ему это, сто процентов, не по зубам, и желание сейчас же выбежать из этого помещения почти пересиливает его. Он в моде, и он больше всего на свете знает, что ему здесь не место. Ему здесь не место ровно настолько, что люди даже не обращают на него внимания. Не считая парня у стойки регистрации. - Доброе утро, сэр, могу я Вам чем-нибудь помочь? Вы можете вызвать мне лифт, думает он, но вместо этого выпаливает, что он пришёл для собеседования. В, эм, девять утра. Уже 9.04. Парень смотрит на свои часы, слегка напряженно поправляет их, но всё равно вежливо улыбается. – Ясно. Могу я узнать Ваше имя, Мистер... ? Сынхён, запинаясь, произносит своё имя и нервно поправляет свой галстук (свой единственный галстук, фиолетовый с синими полосками – подарок от Дэсона). Ему всё ещё слишком жарко, и он боится, что вспотел. - Пройдёмте за мной, если хотите… Его приводят в раздевалку, где он с облегчением снимает с себя пальто; парень – Сынри, судя по его золотому бейджу – осторожно принимает вещь в руки, безуспешно пытаясь скрыть презрение к этому не стильному предмету одежды. Обыкновенный чёрный бушлат. Он, мягко говоря, видел и лучшие дни. Болотный шарф в клетку – подарок от мамы, и Сынхён слишком сентиментален, чтобы избавиться от него – присоединяется к жалкому пальто на вешалку, которая, вероятно, стоит дороже, чем вся его одежда вместе взятая. - А теперь сюда, пожалуйста… Они двигаются по коридорам, мимо безупречно одетых людей, которые с разной степенью энтузиазма, но отвечают на радостные приветствия Сынри. Наконец, они останавливаются в небольшом вестибюле, заставленном удобными на вид стульями, но кажется, сегодня – не тот день, когда ему удастся их опробовать. - Мистер Чхве, Чхве Донук (как будто то, что у Сынхёна и этого загадочного человека одинаковые фамилии – оскорбление) ждёт Вас внутри. После собеседования вернитесь, пожалуйста, к стойке регистрации, я буду ждать Вас там с Вашим…пальто. - Отлично, спасибо, но кто-, - он было хочет уточнить у Сынри, но того уже и след простыл, поэтому сейчас Сынхён остаётся один на один с внушительного размера двойной дубовой дверью. Он проводит рукой по волосам, приглаживает рукава рубашки, поправляет галстук и открывает дверь. Мужчина за столом даже не поднимает свой взгляд, когда Сынхён заходит, только указывает на уже не такой удобный на вид стул по другую сторону стола. - Чхве Сынхён? – спрашивает он скучающим голосом. Перебирая папки, разбросанные перед ним, он выглядит точно так же, как Сынхён, когда искал работу. - Эм. Да. - Присаживайтесь, - скорее команда, нежели предложение. Когда Сынхён послушно садится, он, наконец, поднимает свои глаза и одаривает его равнодушным взглядом. Он интересный мужчина; его искусно уложенные каштановые волосы, красивые скулы и губы заставляют Сынхёна почувствовать неловкость на эстетическом уровне. Особенно губы, плотно сжатые вместе. – Полагаю, пунктуальность – не одна из Ваших сильных сторон. Вот дерьмо. – Нет, я имею в виду, нет, Вы не правы, нет, не не одна из моих сильных сторон, - Сынхён заикается и морщится от того, какими получаются собственные слова. – То есть… - Хмм, - Донук просматривает, видимо, резюме Сынхёна. – Тут сказано, что Вы журналист, верно? – Сынхён кивает. – Какая у Вас была практика? Сынхён отвечает ему неубедительно-звучащей хвастливой болтовнёй о попытке быть заместителем главного редактора университетской газеты. Это звучит явно невпечатляюще – это очевидно. - Ясно. Какой-нибудь другой опыт? С… модой, может быть? Блять. - Нет, на самом деле, такого нет. То есть, в нашей газете была колонка моды «Крутые луки в кампусе!», но это, это, правда, всё. Это его не поразит. Сынхён знает наверняка. Он мог бы с таким же успехом прямо сейчас выйти из кабинета, тем самым спасая обоих от боли неизбежного отказа. - Что Вы знаете о Man2Man? Вот и всё, смерть в форме вопроса. - Я знаю, что это журнал о моде, - медленно начинает Сынхён. – Это…эм, журнал, в котором мода и журнализм соединяются для создания не имеющего себе равных (как там правильно?) библейского стиля. Библию Стиля, - слава Богу за его память. - Интересный взгляд, - бормочет Донук, наклоняя голову набок. – А хозяин журнала. Что Вы знаете о нём? Вообще нихера, думает он, но к счастью, связь между его мозгом и ртом сегодня удивительно медленная. Он напрягает свои извилины, чтобы вспомнить ту информацию, которую нашёл вчера на самом медленном в мире компьютере. – Его зовут Квон Джиён. Молодой. Очень… успешный, - Донук одаривает его взглядом типа «эй, говнюк, это любой может сказать». – Я слышал, что он очень сфокусированный. Повёрнутый. И из-за этого его не очень любят в этой индустрии, - сайт, который он пытался открыть вчера с помощью своего диалапа, абсолютно ненавидел Квон Джиёна. Он знал о нём такие интересные факты, что даже Донук изогнул брови. – Говорят, он сам пробил себе дорогу в мир моды. Выражение лица Донука не меняется. Коротких жалких фактов Сынхёна оказывется недостаточно. Ему нужно было лучше готовиться, изучить всю историю жизни Квон Джиёна, написать её на маленьких бумажках и запомнить. - Вы интересуетесь модой, Мистер…? – он смотрит в резюме. – …Чхве? - Да, - бинго. Правильный ответ. Донук многозначительно смотрит на его одежду. – Будьте честны со мной, Мистер Чхве. Раскусил за секунду. – Хорошо, не в настоящее время. Но я мог бы. Я невероятно усердный работник. Я ночами не спал, чтобы сдать набросок школьной газеты в печать вовремя, знаю, что я был всего лишь заместителем, но главный редактор не делал ничего, и заставлял меня работать вместо него, так что думаю, можно сказать, я сам делал эту газету, и она была очень популярной. Не очень очень, но у неё было множество преданных читателей, и во время моего пребывания в должности их число только увеличивалось. Этот короткий приступ словесного поноса, кажется, веселит Донука. Точно так же, как веселит собачка, выполняющая трюки. – Ясно. Сынхён ёрзает на стуле и нервно дёргает манжеты. Он не знает, на что смотреть: на пол, на стол, на Донука. Он хочет сказать ещё, желательно что-то душещипательное и остроумное, но ничего не приходит в голову. Донук смотрит на дорогие часы на своём запястье. – Ладно, кажется, у нас истекло время. Было приятно поговорить с Вами, Мистер Чхве. Очень мило. Кто-нибудь из офиса позвонит Вам, если Вы будете успешны в своём рвении. - То есть, если я не успешен, вы мне не позвоните? – выбалтывает он. В ответ Сынхён получает хрупкую улыбку. – У нас нет времени и ресурсов, чтобы контактировать с людьми, неподходящими нашим высоким стандартам. Уверен, Вы поняли, о чём я. -------------------------------------------------- - Как всё прошло? – кричит Дэсон ему из кухни, пока готовит сэндвич. - Слова меня подводят. - Настолько плохо, ха? - Дэсон, я ничего не знаю о моде. Они поняли это, как только я зашёл. Я к ним вообще не вписывался. Там у всех есть по галстуку на каждый день недели, когда у меня он всего один. У меня даже нет полноценного костюма. Я им не нужен. Я оскорбление всего того, во что они верят. - Тогда они не верят в хороших и порядочных парней без завышенного самомнения? Ты бы и сам не захотел работать на этих придурков. Сынхён улыбается и направляется в кухню. – Ты думаешь, я порядочный парень? Дэсон отрывается от своего кулинарного шедевра. – Да. И если они не возьмут тебя только из-за того, что ты не разодет, как ни пойми что возомнивший о себе хер, то это их проблемы. К тому же модные журналы – ненастоящая журналистика, так ведь? Дэсон понятия не имеет о том, что такое настоящая журналистика, но это не мешает ему высказывать всё свою признательность сынхёновым чувствам. Он подходит к нему сзади и сжимает его в крепких объятиях. – Я рад, что кто-то понимает меня. -------------------------------------------------- Сейчас 20.45. Сынхён немного пьян, и это дело трёх пустых, выстроенных в ряд на старом кофейном столике пивных банок. Он ещё пожалеет об этом завтра, и физически, и материально, но только алкоголь мог облегчить замешательство после собеседования. Сейчас безработица не кажется такой страшной. Весь такой до невозможности милый, Дэсон ушёл куда-то со своей девушкой, а это значит – вечер пятницы Сынхён проведёт в компании телевизора. Это отрезвляющая мысль. Ему 26. Он одинокий. Безработный. Сегодня пятница. Его лучший друг ушёл трахаться. Не так он представлял свой третий десяток. Пронзительный звонок телефона прерывает его жалостливые мысли. Он не может узнать номер. -Здравствуйте? – бубнит он. - Чхве Сынхён? Это Сынри из журнала Man2Man, мы встречались сегодня утром. Сынхён выпрямляется, сидя на диване. – Ага. Да. Это я. - Мистер Чхве, извиняюсь, что звоню так поздно вечером, уверен, Вы сейчас очень заняты. Ха. Именно. – Нет, ничего страшного. Всё в порядке. - К чему я звоню, - Сынри деловито откашливается. – Мистер Чхве, я очень рад предложить Вам должность стажёра в нашем знаменитом журнале. К сынхёнову горлу подступает тошнота. Это шутка? - Если Вы примите предложение, на что мы все искренне надеемся, Вы сможете начать работать с понедельника. Я понимаю, что сейчас Вы не… нигде не работаете, так что я уверен, что график Вас устроит. - О. - Могу я узнать Ваш ответ, Мистер Чхве? Пауза полна ожидания. Что ему делать? Где Дэсон, когда он так нужен? Дэсон бы точно знал, как поступить. - Я… - блять, что ответить? Он смотрит на пустые банки – визуальное олицетворение его безнадёжной жизни. – Я согласен. - Это отличная новость, Мистер Чхве, все мы очень рады Вашему согласию… - и так далее. Сынхён практически не слушает, всё его внимание направлено на собственную реакцию. Он не чувствует облегчения. Но и не сожалеет. Ощущает только расплывчатое чувство онемения. Я Чхве Сынхён, и я работаю в лидирующем журнале о моде Man2Man! Даже голос в его голове не может произнести это с напором и энергией. Суматошность дня вскоре нагоняет его. Сынхён чувствует себя выжатым и измотанным, и не до конца уверен: счастлив или нет. Ладно. У него будет уйма времени для размышлений над этим завтра. В 21.10 последнего вечера, проведённого Чхве Сынхёном как нерабочим человеком, он засыпает прямо на диване.