The Devil Wears Giyongchy

День икс начинается со снегопада и жутко холодного ветра. Это такой понедельник, когда все жители страны одновременно поворачиваются на кровати и ворчат что-то типа «я не хочу идти на работу». В семь утра и Сынхён принимает участие в этом синхронном трауре, прячась под одеяло и желая никогда не вставать со своей прекрасной, удобной и тёплой кроватки. Но это чувство покидает его, когда он, наконец, вспоминает, что сегодня за день – первый рабочий день. Проникновенные стоны и оханья становятся только громче и жалостливее. Его пятиминутные страдания прерываются дэсоновым стуком в дверь, достаточно сильным для того, чтобы проломить её. - Хён! Ты просил разбудить тебя! - А, - бормочет он в ответ. Что будет, если он просто… не придёт? Не появится там к девяти, как от него требуется? Навсегда останется в кровати и будет вылезать из неё только для того, чтобы поесть? Тогда к 35 ты будешь одиноким, безработным и, вероятно, бездомным, напоминает ему его ворчливое сознание, поэтому, подготовившись к холоду, он спрыгивает с постели и направляется в кухню. Квартирка, которую они снимают с Дэсоном, это нечто в стиле бохо-шика, правда, бохо в ней немного, в отличие от разрухи. Она расположена в подходящем для двадцатилетних студентов районе, так что эти двое выглядят абсолютно не к месту (то есть, немодными стариками) куда бы они ни пошли. Это не самое удобное место для офисов, но если ты двадцатилетний студент, то зачем они тебе сдались? Аренда дешёвая – всё время увеличивается, но всё равно более или менее приемлемая – и пока всё можно исправить парой слоёв краски, они этим и обходятся. Квартира состоит из двух небольших спален – сынхёнова по размерам чуть больше шкафа – ванной, настолько маленькой, что там даже плесень не растёт, а оставшееся пространство занимают совмещённые кухня, столовая и гостиная. До сегодняшнего дня Сынхён ни разу не обращал внимания на захудалое ощущение от этого места, но этим утром, утром его новой карьеры, он не может почувствовать родного уюта. Это наполняет унынием. Единственный гаджет в их квартире – это кофеварка. Сынхён – кто угодно, но не сноб, пока дело не касается кофе. Он долго копил деньги, и теперь кофеварка – это его гордость и радость, и даже Дэсону не разрешено к ней притрагиваться. А ещё это единственная вещь, способная разрешить безысходность первого-рабочего-утра-понедельника, так что он с улыбкой приступает к непростому искусству приготовления кофе. Оперевшись на столешницу, Сынхён позволяет усталости медленно застилать глаза, когда раздаётся пугающе-громкий взрыв со свистом. Весёлое шипение и бульканье кофеварки прекращается так же, как и сынхёнова вера в этот мир. - Ты издеваешься, - шепчет он, с нежностью тыкая и поглаживая корпус бездействующей машины, надеясь таким способом уговорить её вернуться к жизни ровно на столько, сколько ему потребуется для приготовления одной чашечки кофе. – Ты серьёзно надо мной издеваешься! Дэсон заходит, чтобы напомнить ему, что время идёт и Сынхёну нужно поторопиться, если он не хочет опоздать. - Дэсон, моя чёртова кофеварка сломалась! – восклицает он с выражением ужаса на лице. – Единственная причина, по которой я сегодня поднялся с кровати, и та сломалась, - ему кажется, что по ощущениям это похоже на смерть любимого питомца. Конечно, Дэсон не понимает, как реагировать на сложившуюся ситуацию; он просто беспомощно стоит, заламывая руки. – Ты ведь всегда можешь купить новую? - Да, особенно на все те деньги, что у меня есть, - подавленно отвечает Сынхён. Оставив двух своих самых лучших друзей на кухне, он плетётся в старый шатающийся душ, чтобы залить себя тёплой водой, льющейся из грохочущих труб. Хоть это утро и не такое беспокойное, как было в пятницу, он всё равно собирается в спешке. В сотый раз смотрясь в зеркало, он всё ещё не доволен отражением: бесформенные, вечно растрёпанные чёрные волосы спадают на его любимые очки в оправе из черепаховой кости, которые, как сам он думает, делают его внешне интеллигентным и интересным, хоть остальные и сказали бы, что в них он похож на профессора-неудачника, если бы он вообще спрашивал их мнения. За его единственным галстуком видна его лучшая белая/серая рубашка, оливково-зелёный свитер завершает образ. Его новые серые брюки, широкие и очень удобные, переходят в потёртые коричневые ботинки. Всё настолько модно, насколько это может позволить его гардероб, и пока он не наладит проблемы с финансами, это всё, что у него есть. - Как я выгляжу? – спрашивает он у Дэсона, повернувшись. - Так, будто идёшь на новую захватывающую работу в журнале, который всем журналам журнал, - отваживается сказать Дэсон, однако Сынхёну не кажется, что тот на самом деле так думает. - Твои глаза говорят обратное. - Сынхён, я просто за тебя переживаю, - говорит Дэсон, роясь в холодильнике, и вытаскивает оттуда что-то упакованное в коричневый бумажный пакет. – Модная индустрия безумная. Беспощадная и безумная. И ты… - он выбирает подходящее слово, - ты хороший человек. Слишком чувствительный для всех их предательств. Я боюсь, что тебе будет больно. Дэсон никогда не говорит то, чего не имеет в виду, и сам факт того, что он так искренен в 7.45 утра в понедельник, уже многое значит. Сынхён старается не обращать внимания на желчь, поднимающуюся в желудке в ответ на слова его друга, и кивает на пакет в его руках. – Это зачем? - Это? – Дэсон вручает ему свёрток с довольной улыбкой. – Это твой ланч. Я сделал свой Особенный Сэндвич. Это будет напоминанием о том, что кто-то любит тебя, пока эти звери будут разрывать тебя на кусочки в обеденный перерыв. - Я… спасибо? – он принимает пакет и сглатывает, борясь с неприятными ощущениями в животе. Он ценит этот жест намного больше, чем показывает это Дэсону; это похоже те времена, когда мама давала ему обед с собой в школу, и это воспоминание моментально топит его в омуте ностальгии. Глаза двадцатишестилетнего мужчины не могут становиться влажными от воспоминания о маме, выговаривает он себя. – Ладно, думаю, мне надо идти. Не хочу опоздать и произвести плохое впечатление. - Хуже, чем то, которое уже произвёл? - Дэсон… - Эй, я просто шучу, - Дэсон обхватывает его в крепких объятьях. – Удачного дня, чувак. И что бы не говорили эти ряженные принцессы, не обращай на это внимания. Помни, что у тебя есть душа, а они свои продали ради места под солнцем. Ты лучше их всех. А сейчас иди, - Сынхён получает дружеский шлепок по заднице, и его толкают к двери. Хоть это и не лучшее напутствие, которое ему когда-либо давали, Сынхён ценит это. Закаляя себя мудрыми словами Дэсона, он выходит из дома прямиком в самую свирепую из всех метелей, окутывавших Сеул за последние десять лет. -------------------------------------------------- То, что должно было быть скучным, небогатым на события утром, быстро превращается в схватку со временем; односторонняя борьба, думает Сынхён, которую он непременно проиграет. Метро всё ещё работает, но оно чуть ли не взрывается от числа холодных и грязных после улицы работников, и в битве, чтобы попасть на поезд, Сынхёна толкают и ударяют локтями столько раз, что он уверен – всё его тело сейчас сине-чёрного цвета. В Каннаме он сразу находит нужный выход, но талый снег на ступеньках превращает их в смертельную ловушку и заставляет его уменьшить шаги до сантиметров и с безумством вцепиться в перила. Снаружи лучше ничего не становится; ветер тотчас сметает его шапку и отправляет её лететь невесть куда, оставляя его дрожать от холода с непокрытой головой; его настроение теперь даже хуже, чем было. Ему удаётся добраться до вращающейся двери его нового офиса, не потеряв больше одежды. Внутри как в печи; так тепло, что скоро он начинает потеть, из-за чего на коже создаётся неприятный эффект горячего-холодного. Лавируя между снежными лужицами, он проходит к лифту и присоединяется к уже собравшейся там толпе. Когда он заходит в офис Man2Man, Сынри в боевой готовности стоит у стойки регистрации, раздражающе спокойный и опрятный. Его привлекательное мальчишеское лицо при виде Сынхёна озаряется радостной улыбкой (профессионализм – десять из десяти, думает Сынхён), и он приветствует его, словно давнего друга. - Сынхён! Мы так рады, что ты, наконец, с нами. Надеюсь, эта ужасная погода не сильно повлияла на твой путь сюда? Сынхён смотрит на свою мокрую одежду и боится даже представить, на что сейчас похожи его волосы. У него не было времени стереть воду с очков. – Да. Всё было… нормально. - Следуй за мной, я покажу тебе твой новый дом. Ёнбэ просто до смерти хочет с тобой встретиться. Люди, мимо которых они проходят в коридоре –коллеги, напоминает себе Сынхён- выглядят так же отвратительно чисто: ни волоска не торчит из причёски, ни одной складочки на одежде. Ему интересно, в чём их секрет. Его «новым домом» оказывается маленький, но современный офис с двумя рабочими столами, один из которых уже занят самым поразительным человеком из всех, что Сынхён когда-либо видел. Его волосы разделены на две спускающиеся с макушки его головы косички, которые завиты вовнутрь по форме, отдалённо напоминающей скорпионов. Его новый сосед по офису – Ёнбэ, так Сынри сказал? – с головы до ног одет в чёрную невообразимо ужасную одежду: мешковатые штаны, судя по которым его промежности находятся где-то на уровне колен, «модно» помятая белая рубашка и укороченный, шипованный блейзер. Украшений на нём достаточно для того, чтобы вывести металлодетектор из строя. Сынхён смотрит. Ёнбэ его игнорирует. - А, Ёнбэ, вот тот человек, которого мы искали! – громко объявляет Сынри, подводя Сынхёна к свободному столу. – Позволь представить нашего новичка, Чхве Сынхён. Сынхён вежливо кланяется и протягивает руку, которую также резко игнорируют. Для следующего такта он прокашливается. – Приятно познакомится. Судя по выражению лица Ёнбэ, очевидно, что приятно Сынхёну одному. Сотрудник напыщенно перебирает бумаги на столе, прежде чем начать печатать на клавиатуре, и всё это без единого взгляда в его сторону. - Конечно, Ёнбэ поможет тебе освоиться здесь. Боюсь, что я просто завален работой на стойке регистрации в связи с приближающимся дэдлайном, так что у меня не будет много возможностей помочь тебе. Ёнбэ – это человек, к которому ты всегда можешь обратиться, - Сынри похлопывает Ёнбэ по плечу, что, по сути, должно быть дружественным знаком, однако последний вздрагивает от прикосновения, - так что, пожалуйста, не стесняйся, задавай ему вопросы. С этими словами Сынри, извиняющеся улыбаясь, важно покидает офис. Сынхён робко садится за свой стол после того, как снимает пальто и промокший шарф и вешает их на спинку своего стула. Он притягивает к себе клавиатуру и дёргает мышкой, надеясь, что хоть какое-то из этих действий даст ему подсказку о том, что от него требуется. Ёнбэ всё ещё стучит по клавиатуре, его нахмуренные брови и надутые губы, которые, наверное, должны выглядеть мило, делают его похожим на страдающую запором утку. - Итак… - начинает он, прочищая горло. – Что я должен делать? – резонный вопрос. Ёнбэ прекращает своё маниакальное избиение клавиатуры. Он выгибает ухоженную бровь, наконец, выглядывая на Сынхёна из-за экрана. – Прошу прощения? - Я спросил, что я должен делать. В ответ он получает испепеляющий взгляд. – Снова мне на плечи взвалили имбецила, - Ёнбэ ворчит так громко, что все в радиусе пяти метров могут это услышать. - Это немного несправедливо, учитывая то, что я пришёл сюда несколько минут назад, - возражает Сынхён, покраснев. Ты хороший человек, ты хороший человек, ты хороший человек… В его сторону отправляется очередной испепеляющий взгляд. – Просто отвечай на звонки. Разбирай сообщения. Уверен, даже ты-, - взгляд, указывающий на его потрёпанное состояние, - можешь справиться с этим. Ты хороший человек… - Что мне говорить, если кто-то позвонит? - Уверен, ты что-нибудь придумаешь, - кликающий звук возобновляется, в этот раз чередуясь с глубокими удручёнными вздохами. Хоть он и не ждал тёплых приветствий с распростёртыми объятиями – всё-таки он попал в индустрию действуй-или-умри – он всё же надеялся на хотя бы малейшее понимание в его первый, блять, день. С ненавистью смотря на Ёнбэ и его дурацкую причёску из-за экрана, Сынхён снова двигает мышкой и кликает на маленькую иконку «почта», с мигающей под ней цифрой «5». Может быть, в одном из этих писем будут извинение, в котором будет сказано, что произошла ошибка и, на самом деле, он должен работать в другом офисе, подальше от этого ходячего мешка негатива с ужасным вкусом. Звук телефонного звонка пугает его настолько, что он чуть не падает со стула. Он смотрит на одинокий белый аппарат с презренным ужасом в глазах. Что я, чёрт возьми, вообще должен говорить? - Ты собираешься отвечать? – по существу спрашивает Ёнбэ. - Я… я не… что? - Я окружён имбецилами, - повторяет он и подходит к столу Сынхёна, чтобы поднять трубку. Звучащий голос никак не вяжется с измученным лицом перед ним. – Доброе утро, журнал Man2Man, Вы дозвонились в офис Джиёна, с Вами говорит Ёнбэ, чем я могу Вам помочь? – проговаривает он на одном дыхании. – Ммгм. Ммгм. Да. Ясно. Джиёна не будет сегодня в офисе, мне оставить сообщение для него? Отлично. И Ваше имя, пожалуйста… Сынхён роется в выдвижном ящичке своего стола в поисках бумаги и ручки и начинает сумасшедше записывать: Man2Man, офис Джиёна, моё имя, сообщение… Тем временем Ёнбэ завершает своё представление « Звонок Года». - Я обязательно передам ему это сообщение, я знаю, как он ценит вашу переписку. Да. Конечно. Желаю Вам отличного дня, - положив трубку на место, он поворачивается к Сынхёну, не скрывая насмешки. – Думаешь, сможешь справиться с этим? Нет. - Конечно. Спасибо за такой любезный инструктаж, - в вежливости нет ничего плохого, полагает он. Он получает двухминутную передышку, прежде чем телефон звонит снова. Со стоном про себя он поднимает его трясущимися пальцами и нажимает на светящуюся кнопку ответа. – Э здравствуйте, эм доброе утро, то есть журнал Man2Man офис Джиёна чем я могу помочь я Сынхён? Голос на другом конце провода звучит не особо впечатлённым. – Прошу прощения, кто Вы? - Сынхён, - отвечает он с чуть большей уверенностью. – Я новый стажёр. - Оно и видно. - Эмм… - блять, что Ёнбэ сейчас говорил? – Могу я… могу я оставить сообщение от Вас? - Просто соедините меня с Джиёном. - Его нет. Вообще. Сегодня, в смысле, - он рассеяно оттягивает воротник рубашки, ощущая, что начинает потеть. Он знает, что Ёнбэ сейчас с упоением его слушает. - Оставьте ему сообщение. Скажите ему, что- - Подождите! Подождите, одну секунду, пожалуйста, я не могу найти ручку… - Сынхён роется на столе, наконец, находя ручку под клавиатурой. – Прошу прощения, что Вы говорили? Обезличенный голос потухает. – Скажите ему, что я немного не успеваю к дэдлайну, так как я перегружен работой у себя, и всё будет в порядке, если я закончу статью в среду, надеюсь, до полудня, но это зависит от Суён и того, как быстро она отсортирует фотографии, поэтому всё может затянуться до вечера. О, и передайте ему, что проект, который мы обсуждали на прошлой неделе, никуда не годен, но у меня, кажется, есть кое-что ему на замену. Сынхён застрял ещё на «дэдлайне», и он тупо сидит, ощущая тошноту, пока голос без умолку говорит о тех вещах, о которых он и понятия не имеет. – Не могли бы Вы… повторить мне? Пожалуйста? – робко спрашивает он, но, видимо, звонящий слишком занят, чтобы уточнять такие тонкости, поэтому он просто вешает трубку, недовольно цокая языком. Громкие аплодисменты сотрясают тишину. - О, браво! – смеётся Ёнбэ, протягивая каждый слог. – Правда, очень хорошая работа. Понятно, почему тебя наняли. Сынхён краснеет. – Я специализируюсь в журнализме, не в телекоммуникациях. - Тебе лучше бы научиться. Ты не будешь делать ничего, кроме как отвечать на звонки, ещё очень долго. - Я думал, что был нанят стажером, а не названным секретарём. - Минус часть про названного и ты описал свою работу один в один. - Я на это не подписывался! – Сынхён кипит от раздражения. Улыбка Ёнбэ – чистое воплощение зла. – Так уволься. - Ха! Ты был бы не прочь посмотреть на это, не так ли? - Слушай, - Ёнбэ облокачивается на стол, не отводя взгляда от Сынхёна. – Я сидел здесь, пока последние шесть месяцев девять стажёров занимали и освобождали стол, за которым ты сейчас сидишь, один бесполезней другого. Ни один из них не подошёл нашим стандартам. Мне из-за этого пришлось выполнять в два раза больше работы, но получил ли я из-за этого в два раза больше признания? Нет. Так что я решил, что в этот раз, с тобой, я буду просто сидеть и наблюдать, как ты барахтаешься сам по себе, и не буду даже руки марать. В этом месте, в этой индустрии ты либо плывёшь, либо тонешь. И нет никого, кто бы помог тебе, протянул руку и смахнул бы с тебя пыль, если ты что-то натворил. Ты сам по себе. Я знаю, куда хочу, чтобы зашла моя карьера. А на твою мне, откровенно говоря, плевать. Этот монолог был подкреплён кулаком, ударившим по столу, заставляя бумаги и ручки разлететься повсюду. Ёнбэ натянуто спокойно встаёт и возвращается в своё обычное своенравное состояние, принимая прямую, как шомпол, позу за столом, чётко настроившись игнорировать Сынхёна всё оставшееся утро. Ладно, раз так… -------------------------------------------------- Остаток утра проходит в сочетании болезненной тишины и непрерывных телефонных звонков. У Сынхёна уже лучше получается отвечать на них, хотя он всё равно забывает спрашивать имена и в девяти из десяти случаев не имеет ни малейшего понятия, о чём говорит его собеседник. Он может только молиться, что это будет иметь хоть какой-то смысл для этого загадочного Джиёна. Во время обеда Ёнбэ исчезает, чтобы присоединиться к своим друзьям по работе и порадовать их историей о горемычном новом стажёре (aka Сынхёне). А он идёт в столовую со своим небольшим коричневым пакетом и находит там Сынри, одиноко сидящего за столиком в углу. Сынхён не знает, нормально ли будет навязываться ему, и просто обдумывает все тонкости правил этикета нового сотрудника здесь, когда Сынри замечает его и машет рукой. Обходя столы, заставленные молочными коктейлями и энергетическими батончиками, он подходит к Сынри. - Сынхён! – Сынри приветствует его мега яркой улыбкой и своим постоянно восторженным отношением. – Итак, как прошло твоё первое утро? Ёнбэ позаботился о тебе? Правда или ложь… Сынхён выбирает ложь. – Он замечательный. Очень помог мне. Всё рассказал и показал, - он не смотрит в глаза Сынри, когда начинает распаковывать свой обед. - А, я знал. Ёнбэ всегда был командным игроком. Сынхён поднимает взгляд, чтобы удостовериться, что Сынри шутит, но, очевидно, что тот чрезвычайно серьёзен. Он хочет сменить тему – от одного имени Ёнбэ он горит от злости – он выбирает самый бросающийся в глаза вопрос: отсутствие его начальника. – А где сегодня Мистер Квон? – вежливо спрашивает он, откусывая Особенный Сэндвич Дэсона. - Ох, просто Джиён, ему не нравится «Мистер Квон». Он говорит, что это напоминает ему об отце. - Он не ладит со своим отцом? – Сынхён делает мысленную заметку попросить Дэсона не увлекаться так майонезом. - У них прекрасные отношения, но он всё-таки предпочитает называться Джиёном. Я уверен, он предпочитает делать себе имя конкретно из своего имени, не чьего-то другого. - Понятно, - вообще-то, нет, но это кажется подходящим словом сейчас. – Так, когда я его встречу? Сынри счастливо жуёт свою зелень. – Он будет завтра. Он занятой человек, ты знаешь, очень занятой, но завтра у него будет несколько встреч, так что я уверен, он забежит поприветствовать тебя в компании. Сынхён молчаливо надеется, что понятие Джиёна о приветствии отличается от Ёнбэ, но полагает, что озвучивать это не стоит. – Я очень жду встречи с ним, - любезно говорит он и Сынри улыбается. -------------------------------------------------- В пять вечера Сынхён не может сдержать вздоха облегчения. Он истощён, ментально и физически, руки свело от количества записей, которое он сделал. Ёнбэ убежал из офиса так быстро, что у Сынхёна даже не было шанса пожелать ему хорошего вечера. Не то чтобы он очень и хотел желать чего-то этому грубому уроду, но ему также не хотелось быть с ним в плохих отношениях. Хватит об этом. Путешествие домой ничем не отличается от предыдущего, разве что, в этот раз у него нет сил, чтобы почувствовать это. Первый день на новой работе, а он уже так измучен. Это в какой-то степени рекорд. Дэсон ждёт его дома, банка пива и стакан уже стоят на кофейном столике – роскошь, которую они, на самом деле, не могли себе позволить, но на которую всё-таки решились. Сынхён не заморачивается по поводу стакана, открывает жестянку и делает долгий, желанный глоток. Затем ещё один. - Как всё прошло? – вскользь интересуется Дэсон. Сынхён вытирает пену со своих губ и одаривает друга смертельно уставшим взглядом. – Просто ужасно, блять, - ухмыляется он. – Мой коллега – самый главный мудак мира. И модный террорист. Что очень иронично, учитывая то, где он работает. Его просто надо видеть… - и он рассказывает Дэсону о своем адском дне: дороге до работы, Ёнбэ, бесконечных звонках, Ёнтвоюматьбэ. Дэсон смеётся, и Сынхён чувствует, как его напряжение испаряется. Вот так разговаривать с кем-то очень успокаивает. - А у тебя как день прошёл? – наконец, спрашивает он, делая последний глоток пива. - О, знаешь, - пожимает плечами Дэсон. – Я потренировался. Пошёл на работу, - «работа» - это кафе внизу улицы, где все обожают Дэсона и его вечную улыбку. – Встретился с Есыль, - он улыбается, давая Сынхёну понять, для чего именно они встречались. – Скучно, мне кажется. Как обычно. - Я бы многое отдал, чтобы поменяться с тобой местами, - вздыхает Сынхён. – Многое. - Я спросил парней на работе по поводу твоей кофеварки. Они сказали принести её завтра, и тогда они посмотрят, что с ней можно сделать. Сынхён нагибается и целует его в щёку. – Ты лучший друг на планете, ты знал? Дэсон ухмыляется. – Ага. Но хорошо, когда об этом напоминают, - он идёт к холодильнику и достаёт две банки пива. – Ещё? Вот так Сынхён и пришёл ко второму дню похмелья на новой работе.