The Devil Wears Giyongchy

После с того знаменательного дня в Париже Сынхён стал бояться просыпаться один. Джиён, будучи человеком, преследующим цель постоянно делать хоть что-нибудь, всё ещё имел нескрываемую любовь к утреннему сексу, так что просыпаться от ощущения игривых пальчиков и нетерпеливых губ для Сынхёна стало обыденной процедурой. И пробуждение в пустой кровати (пустой, не считая Джоли, которая решила воспользоваться Сынхёном в качестве своей подушки) оказалось не шибко приятным. Различные причины, по которым Джиён мог уйти, просачивались в неясную ото сна голову Сынхёна, заставляя его поднять свою задницу с кровати и отправиться на поиски своего своенравного любовника. Беглый осмотр кухни, холла, гостевой спальни и ванной не приносит никаких результатов. – Джиён? – зовёт он хриплым, заспанным голосом. Может, он тупо ушёл на работу, вопреки даже тому, что едва может стоять на ногах? В ответ на его обращение слышится счастливый лай, раздающийся со стороны террасы. Он следует за звуком, и обнаруживает Джиёна сидящим в плетённом стуле; он сгорбился над толстой книгой, лежащей на столе, недовольный и усталый на вид, мешки под его глазами достигли такого огромного размера, что легко могли бы стать дизайнерскими. По центру стола разбросаны бинты. - Что ты делаешь в такую рань? – спрашивает Сынхён, быстро останавливаясь, чтобы погладить Гахо. - Работаю, - лаконичный ответ Джиёна. Он даже не удосуживается посмотреть на Сынхёна. Он думает, что это одно из тех самых утр. - Разве сегодня у тебя не выходной? – рискуя жизнью и рукой, Сынхён решает убрать волосы Джиёна со лба и оставить там короткий поцелуй. Но, к счастью, не получив за свои действия увечий, он садится за стул напротив. - У меня не бывает выходных, - бурчит Джиён, задумчиво перелистывая то, что Сынхён, наконец, понимает, является новейшим экземпляром Книги. - Когда её доставили? Джиён так и не поднимает на него взгляд, продолжая заниматься своим делом. – Вчера вечером, - он нервно помечает что-то красной ручкой на полях страницы. Сынхён хмурится. – Вчера вечером? Когда? Я что-то не помню. Джиён пожимает плечами. – В промежуток времени между тем, как ты мыл меня и мы занимались сексом. Эта фраза заставляет приятные воспоминания всплыть в его памяти, и Сынхёну приходится спрятать свою улыбку за чашкой кофе. – То есть, кто-то просто взял и зашёл в этот самый момент? А что, если бы я имел тебя прямо на кухне? Вечно невозмутимый, Джиён продолжает внимательно изучать статью, кажется, о мужских зонтах. – Совсем недавно, именно ты был тем, кто заходил сюда просто так, и уж поверь мне, некоторые мои прошлые работники видели такие вещи, которые им наверняка видеть не хотелось, но они все живы и здоровы, - Джиён глубокомысленно замолкает и покачивает головой. – Однажды Ёнбэ застал меня с одной очаровательной молодой леди на диване. Может, он из-за этого стал таким ненормальным. Сынхён не может и не хочет отвечать что-то на подобное откровение, он мудро держит язык за зубами и пытается не ревновать Джиёна к этой очаровательной молодой леди, которой выпала честь быть оттраханной им на его же диване. Закончив своё небольшое путешествие в прошлое, Джиён возвращается к работе, оставляя Сынхёна изнемогать от обиды на человека, которого он даже не знает. После недолгой тишины, нарушаемой лишь шелестом деревьев, окружающих сад, Джиён озадачивает его странным вопросом. – Кофемашины или нижнее бельё? - Прости, что? К нему подталкивают Книгу. – Для раздела про стиль жизни. Статья о лучшем нижнем белье или лучших кофемашинах. Сынхён моргает, сглатывает и моргает снова. – Э? - Я носил все существующие виды нижнего белья и могу сказать, что все они были невероятно удобными, так что, думаю, эта статья оказалась бы очень полезной, - Джиён переворачивает страницу и опускает подбородок на согнутую в локте руку. – Но кофеварки также всем необходимы, и эта статья помогла бы многим не допустить ошибку в выборе нужной машины и потом вместо кофе каждое утро пить отвратительную коричневую жидкость, - он делает паузу. – Ёнбэ было бы полезно это прочитать. - Ты в нижнем белье или кофе, - Сынхён делает небольшой глоток из своей чашки. – Я буду необъективен и… Джиён недовольно фыркает. – В статье не будет ничего про меня в нижнем белье. - Я и не предполагал, что ты решишь устроить мне очередной предварительный показ в живую…? – с надеждой спрашивает Сынхён, в ответ получая сердитый взгляд. - Нет, от тебя никакой помощи. - Да, но именно ты поднял тему об этом- Джиён грозно поднимается с места, ковыляет к нему и смачно ударяет его по голове. – Вот, прочитай. - Есть, сэр. Он пытается. Он честно, беззаветно пытается быть разбирающимся журналистом и сосредоточиться на очень важных статьях, но у его мозга другие планы: он сбегает в бескрайне потрясающее место, где можно представлять Джиёна во всяких откровенных нарядах. В первый раз в его жизни кофе отходит на второй план. Джиён перекинул через его плечи свою руку, опираясь на него всем весом, очевидно, для того, чтобы не тревожить больную ногу, и это никак не помогает отвлечься. Близость, тепло и запах Джиёна отвлекают его ещё больше. Он переводит взгляд с одной статьи на другую, даже не претворяясь хоть малость заинтересованным ими, но, в конечном счёте, сдаётся и, притянув Джиёна за запястье, усаживает его к себе на колени. - Эй! – Джиён снова бьёт его, на этот раз – в плечо, но Сынхён утихомиривает его поцелуем. - Я голосую за нижнее бельё. - Ты хоть прочитал эти статьи? – спрашивает Джиён, его голос заглушается непрекращающимися поцелуями Сынхёна. - Да, прочитал, - слишком возмущённо отвечает Сынхён, а затем решает перевести тему. – Ты хорошо спал этой ночью? - Нет, и вообще, какое отношение мой сон имеет к журналу? Сынхён расплывчато помнит о шуршании и ёрзаньи, всю ночь раздававшихся с джиёновой стороны кровати; Джиён так вертелся, что пару раз за ночь умудрился разбудить Сынхёна, а это сделать не так-то просто. Одной рукой продолжая крепко сжимать Джиёна за талию, он тянется за бинтами, разбросанными по центру стола. – Твой сон меня беспокоит. Так что я должен забинтовать твою ногу, - настаивает он. - Всё в порядке. - Нет, не в порядке. Так что заткнись и дай мне сделать тебе перевязку, - как бы Джиён не хотел возразить, его слова утопают в море ругательств, последовавшем за тем, как Сынхён аккуратно коснулся распухшей ноги. – Какая тема будет у нового номера? Это правильный вопрос. Джиён, будучи отъявленным перфекционистом, погружается в рассказ о своё журнале. Пока Сынхён осторожно заматывает его ногу, Джиёну удаётся осветить всё, начиная от идеальных зонтов и заканчивая лучшими способами сохранения летней одежды в преддверии осени. - Как ты знаешь, - говорит Джиён, тыча в страницу, изрисованную фэн-шуй диаграммами по созданию оптимального комфорта в холостяцком жилье, - современные разбирающиеся мужчины интересуются тем, как разумно и стильно обставить свой дом, чтобы не подобать тем, у кого дома всё как попало… Сынхён целенаправленно не думает о своей квартире и о предметах, хаотично и неряшливо заполняющих его комнату. – Джиён, мне кажется, что это – полная чепуха. - Это не чепуха - это факт, и я сомневаюсь, что ты-, - он замолкает, когда Сынхён нежно нажимает на его щиколотку. – Оу, - он на пробу двигает пальчиками ноги. – Так намного лучше. - Всегда обращайся. Джиён вопросительно смотрит на него. – Где ты научился оказывать первую помощь? - Я человек-сюрприз, - он прижимается губами к растрёпанным волосам Джиёна. - Ммм, определённо, - соглашается Джиён. – К слову о домах… - он смеряет Сынхёна всей мощью взгляда Квон-Джиёна-Бизнесмена. – Как объяснить то, что ты никогда не приглашал меня к себе? Этот вопрос должен был прозвучать вечность назад, Сынхёну даже интересно, почему эта тема не всплывала раньше. За неимением слов и невозможностью сформулировать ответ он просто смотрит на Джиёна. - Хммм? – Джиён проводит пальцем по его волосам. – Ты постоянно ко мне приходишь, но к себе никогда не зовёшь. - Я же живу там с Дэсоном, ты знаешь. - И? Сынхён затравленно прикусывает нижнюю губу. – Ладно, ты никогда не просил меня об этом. - Я прошу тебя сейчас. - Джиён… - как ему стоит начать? – Посмотри, где ты живёшь. Посмотри на эту террасу, одна она больше всей моей квартиры. Ты живёшь в роскоши, в одном из самых богатых районов Сеула. А я… нет, - он думает о квартире, которую они с Дэсоном снимают ещё с колледжа. – Я живу в маленькой, убогой квартирке, которая, кажется, вот-вот развалится, с соседом, по совместительству являющимся моим лучшим другом; это полная противоположность этому месту. Наш диван такой старый, что провисает как гамак. Почему, чёрт возьми, я должен хотеть привести тебя туда? – он краснеет. – Это стыд. Джиён хмурится. – С чего ты взял, что меня это волнует? Сынхён криво усмехается. – Потому что ты живёшь здесь. Мы с тобой совсем из разных миров, Джиён. А после болтовни про всех этих «современных разбирающихся мужчин» и их этот умный фэн-шуй, я уверен, что из моей квартиры ты убежишь с криком. - Сколько раз мне придётся повторить тебе, что меня не колышут подобные вещи? Могу поспорить, что мне доводилось жить в квартире, что будет поменьше твоей. Я не родился здесь, и ты это знаешь. - Не превращай это в соревнование, - огрызается Сынхён. – Ладно, когда-то ты жил так же плохо, как и я, но ты уже преодолел это, а я - нет. И я не хочу тянуть тебя обратно, потому что это зазорно, и я даже представить боюсь твоё лицо, когда мы не сможем заняться сексом в моей кровати из-за того, что её скрипом можно разбудить мертвеца, - он делает глубокий вдох, ощущая себя маленьким, ничтожным и раздражённым. – Вот так. Это мой ответ. Шоколадно-карие глаза прикованы к его собственным. – Ладно, тогда могу я прийти на ужин? Ты говорил, что Дэсон хорошо готовит. Да ну нахер! – Чёрт, Джиён, ты что, «нет» за ответ не считаешь? - А как, по-твоему, я добился такого успеха? – острит Джиён. – Ужин. Ничего такого. И я уйду. Хорошо? - Зачем тебе это нужно? – побеждённо и отчаянно спрашивает Сынхён. - Потому что вчера ты признался мне в любви, а я даже в твоей кровати ни разу не лежал; это просто нелепо, - как всегда, суть логики Джиёна извилистей американских горок. – Как насчёт следующей пятницы? А что ему терять? Если он откажет ему сейчас, то Джиён просто завалится к нему с бутылкой шампанского и банкой фуа-гра. Потому что Джиён, он такой. – Хорошо, эмоциональный шантажёр. Хорошо. В следующую пятницу, в семь. Ужин и ничего больше. У меня нет запасных зубных щёток и прочей фигни для тебя, и я уж точно не располагаю лишней шёлковой пижамой крошечного размера. - Я не крошечный, слышишь ты- Кем бы там ни был Сынхён, он теряется в соприкосновении губ и языков, во вкусе кофе и апельсинового сока, захватывающих все его чувства. - Почему тебе не переехать? Если тебе так не нравится, где ты живёшь. - Потому, - у Сынхёна нет причины. И если быть честным, Сынхён никогда и не задумывался о переезде. – Потому что я не могу подвести Дэсона. - Ха, - всё, что Джиён может сказать на это, а потом он не может сказать уже ничего, потому что Сынхён всеми силами старается заткнуть его. И оказывается очень успешен. Неделя, предшествующая визиту Джиёна, проходит в суматохе уборки по вечерам и паники, что их квартира всё ещё похожа на свинарник, по утрам; Дэсон, естественно, не хочет принимать участия в этом уборочном безумии, красноречиво отнекиваясь тем, что «ты с ним трахаешься – не я». Груды старых журналов (некоторые из которых не для всеобщего обозрения) оказываются в мусорке; туда же отправляется большинство содержимого кухонных шкафчиков, куча одежды из его шифоньера и хлам из ванной: пустые бутылочки, древние тюбики с засохшей зубной пастой и найденные под раковиной бритвы, само наличие которых не имеет никакого смысла, учитывая, что им обоим бриться, по сути, необязательно. - Ты никогда раньше так не сходил с ума, когда звал кого-то к себе домой, - замечает Дэсон, поглядывая на него из-за своего выпуска Man2Man, на который подписался в ту же секунду, как Сынхён оттуда уволился. Он утверждал, что читает его только шутки ради, но потом Сынхён заметил, как вещи из раздела «Стиль жизни» незаметно пробираются к ним в дом. - Наверное, это потому, что раньше я никого не звал к себе домой, - пауза. – Хотя, вроде я приглашал сюда двух девушек, и то ни одна из них не осталась на ночь. - Я же не паникую, когда приходит Есыль. - Ладно, Дэсон, ты очень крутой, но сейчас от тебя никакого толку. Дэсон пожимает плечами. – Как я и сказал, ты с ним трахаешься, так что к его приходу ты и убираешься. Я вообще не при чём. Сынхён всегда гордился своей уравновешенностью, но вся эта уборка доводит его до точки кипения. – В любом случае, что ты имеешь против него? Он ещё даже не здесь, а ты ведёшь себя так, будто тебя оскорбляет одного его присутствие. - Потому что он, скорее всего, придёт сюда в своих шмотках, дорогих настолько, что продав их, мы могли бы оплатить аренду на три месяца вперёд, начнёт жаловаться на то, что у нас нет скандинавской ортопедической мебели, и потом весь вечер будет излучать свою стервозность, - Дэсон переворачивает страницу журнала. - И откуда такие выводы? – Сынхён ставит руки в боки, не желая так просто отступать. - Да вот, отсюда, - отвечает Дэсон, показывая ему журнал. – Если он такой же, как во всех этих статьях… - Ты его видел, и знаешь, что он не такой. Ладно, может быть, у него дорогой вкус, но это не делает его снобом, - Сынхён хватает перьевую метёлку и возобновляет атаку на пыль, затаившуюся за телевизором. - Я просто не хочу, чтобы из-за него тебе казалось, что ты живёшь в плохом месте. Я делаю это для тебя. - Спасибо, но не нужно, - он яростно смахивает паутину. – Я хочу, чтобы люди, которые даже не знают Джиёна, перестали говорить про него всякие гадости. Дэсон молчит несколько долгих секунд. – Он тебе очень нравится, да? – внезапно спрашивает он, его голос мягкий, без намёка на упрёк. - Да, - Сынхён мысленно возвращается в четверг, в день, когда он, наконец, признался в своих чувствах. – Да. Он мне так нравится, что сейчас ради него я по собственному желанию избавляюсь от паутин, провисевших здесь несколько десятилетий, и тюбиков зубной пасты, срок годности которых истёк пару веков назад. Дэсон смеётся. – Точно любовь. Сынхён размахивает радужной метёлкой. – Если будешь надо мной издеваться, я буду гоняться за тобой с этой штуковиной. - Если я приготовлю ужин в пятницу, ты пощадишь меня? – на такую искупительную жертву Сынхён согласен. - Договорились. - Тогда, икра и трюфели? - Иди нахрен! Всю пятницу Сынхён ведёт себя как большой комок нервов, который не в состоянии сосредоточиться на своей работе. Доходит даже до того, что он хочет позвонить Джиёну и отменить встречу, но одна мысль о нытье, что он услышит в этом случае, его останавливает. Это просто ужин, говорит он себе. Ничего особенного. Напои его и ты никогда не узнаешь, что стулья на твоей кухне не сочетаются друг с другом. И ни в коем случае не пускай его к себе в спальню! Стрелки часов неумолимо преодолевают рубеж пяти часов, и сейчас Сынхён уже на Синчон, пробивается сквозь уже собравшиеся здесь толпы студентов. Не так уж давно он сам был таким - всегда не модный и не к месту, хотя честно говоря, ничего толком не изменилось – он всё ещё не к месту здесь, только теперь потому, что очень старый. Респектабельный мужчина с восьмичасовым рабочим днём, заработком, достаточным для оплаты аренды на свою квартиру, и бойфрендом, состоятельным настолько, что он запросто смог бы купить половину Синчона, даже не моргнув. Дэсон спокойно нарезает лук, когда Сынхён вихрем ужаса врывается в дверь. – Джиён позвонил и сказал, что придёт чуть пораньше. - Прошу, скажи, что ты шутишь, - вздыхает он. - Нет. - Блять. Я успею принять душ? – он бросает свой портфель на диван, с секунду думает, забирает его обратно и закидывает его к себе в комнату, где он с глухим стуком ударяется о стену. - Сынхён, ты ведёшь себя так, будто у тебя первое свидание. - У нас никогда не было первого свидания, поэтому я и волнуюсь, - он оглядывает комнату, которая является их гостиной/столовой/всем. – Я точно что-то забыл. - Вино в холодильнике. - Хорошо. Успокаивающее чоп-чоп-чоп ножа для резки овощей не смолкает - Дэсон переходит к картошке. – Хён, прими душ и успокойся, пока у тебя не случилась истерика. Дельный совет. Душ взбодрит его, заставит снова почувствовать себя человеком. По крайней мере, до тех пор, пока он снова не начнёт беспокоиться из-за запотевшего зеркала и воде, стекшей по душевой занавеске на пол, того, что может произойти, если Джиён поскользнётся здесь и снова поранит свою ногу и- Звук дверного звонка выводит его из удручающих размышлений, и он выбегает в коридор с безнадёжным «вот блять, он здесь» и одним только полотенцем на бёдрах только для того, чтобы встретиться с озадаченным лицом Есыль. Он не упускает то, как она разглядывает его тело, и ему остаётся молиться, чтобы Дэсон этого не увидел. - Сынхён, всё в порядке? Он вздыхает. – Что ты здесь, чёрт возьми, делаешь? - Какая прелесть, - она складывает руки на груди, с презрением смотря на него. - Я пригласил её на ужин. Мне показалось, что сегодня – подходящий для этого вечер, - объясняет Дэсон с кухни, помешивая что-то медленно закипающее в кастрюле. - Почему? – спрашивает Есыль ещё более сметённо. – Что здесь происходит? - Сегодня придёт Джиён. За свой недоверчивый взгляд Есыль должна получить награду. – Джиён? Джиён Сынхёна? Самый известный человек во всей истории? - Не преувеличивай, - бубнит Дэсон. – К тому же ты уже его видела. - Да, но тогда я была хотя бы нормально одета. А сейчас – нет, и теперь он увидит меня и- Сынхён не задерживается с ними; он отправляется к себе в комнату, чтобы найти в своём изрядно опустевшем шкафу что-то модно-повседневно-удобное – непростая задача, учитывая, что большая часть его одежды осталась грязной после командировки, а доисторическая стиральная машина сломалась ещё в понедельник. Он абсолютно не готов. До появления в его жизни Джиёна он никогда не назначал свиданий у себя дома, да и их с Джёном отношения обыкновенными не назовёшь, так что Сынхён без понятия, что ему сейчас делать. Находиться дома у Джиёна казалось так нормально и естественно, что от его суеты сейчас становилось смешно. Если они могут вести себя как пожилая женатая парочка у Джиёна дома на выходных, то почему бы им не повторить то же самое и здесь? В чём разница? Однако дело в том, что Сынхён безумно хочет удивить Джиёна, но в его случае это просто невозможно. В дверь снова звонят, и у Сынхёна ухает сердце. Он слышит, как Дэсон открывает дверь, приветствует Джиёна, приглашает его зайти. Звон бутылки вина, повторное знакомство. Он всё это слышит, но всё равно продолжает одиноко стоять перед зеркалом, раздумывая над тем, как уложить волосы: убрать назад или опустить чёлку на лоб; и почему его это вообще волнует? Разве Джиёна волнует его причёска? Разве Джиёна- Стук в дверь. – Хён? Всё в порядке? Он прочищает горло. – Да. Я сейчас, - опустить чёлку, решает он. Поправляя свитер нежно-фиолетового цвета, который Джиён точно должен оценить, он делает глубокий вдох и выходит. Джиён здесь, счастливый, красивый и явно довольный этим местом. Его одежда простая и неброская, волосы чёрные, пушистые и растрёпанные, как больше всего любит Сынхён. - Привет, - радостно говорит Джиён, и Сынхён задумывается над тем, как он мог счесть эту идею провальной, ведь Джиён, стоящий у него на кухне, похож на самый прекрасный экспонат в музее. - Хэй, - Есыль и Дэсон демонстративно отворачиваются, начиная громко обсуждать содержимое салата, и Сынхён пользуется предоставленной ему возможностью, коротко целуя Джиёна в щёку. Когда он отстраняется, Джиён ловит его за руку и мягко сжимает. – Твоя неделя прошла хорошо? - Нормально. Без эксцессов. Он смотрит на ногу Джиёна. – А твоя щиколотка? Джиён улыбается. – Доктор разрешил мне лёгкие нагрузки. Думаю, ты обрадуешься этой новости. Парный кашель, раздающийся с другой стороны кухни, заставляет Сынхёна покраснеть. - Это отлично, - задорный блеск в глазах Джиёна предвещает опасность, так что Сынхён разумно решает перевести тему. – Принести тебе выпить? - Да, пожалуйста, - когда Сынхён проходит мимо него, Джиён шепчет так тихо, что никто, кроме них двоих, не может этого расслышать. – Я принёс пижаму и зубную щётку. Ну конечно. Ужин проходит отлично; вкусная еда (спасибо Дэсону), отличное вино (спасибо Джиёну) и весёлый разговор. Джиён – воплощение очарования; он говорит о журнале, только когда Есыль его об этом попросит, однако вскоре к ней присоединяется Дэсон и они оба начинают выклянчивать забавные истории из жизни их офиса, а Джиёну остаётся только радостно им поддаться. Сынхён, в свою очередь, позволяет разговору омывать себя снаружи, а вину – изнутри, правая рука Джиёна сжата в его левой под столом, их колени постоянно друг о друга ударяются. Ему нравится слушать, как разговаривает Джиён, нравится его такой текучий, мелодичный голос, ему нравится, когда Дэсон звонко смеётся над самыми неприличными историями, нравится, как Джиён бегло смотрит на него во время перерывов в своих рассказах. И всё это так нормально. Когда ужин подходит к концу, Джиён (самый лучший гость) предлагает свою помощь с мытьём посуды, однако Есыль с Дэсоном тут же отталкивают его от раковины, в довесок поручая Сынхёну провести для Джиёна экскурсию по их дому. Вот шустряки. Он не может не подчиниться. «Грандиозный тур» начинается на кухне, через метр ходьбы переходя в гостиную -где Сынхён предупреждает Джиёна не садиться ни на один из стоящих там стульев- а на подступе к его комнате он близится к своему завершению. - Тут мало места, и, как я уже говорил, кровать ужасно скрипучая и- Джиён затыкает его поцелуем, скользя руками по его спине и притягивая всё ближе к себе. – Тут мило. - Ни для кого не секрет, что «мило» означает «убого» на сайтах по обустройству жилья, - говорит Сынхён, когда Джиён даёт ему возможность отдышаться. – И ты что, правда, принёс пижаму? - Да. Изумрудно-зелёную, - он покусывает Сынхёна за ухо, от чего у того начинают дрожать колени. - Ты был в ней, когда я первый раз остался у тебя на ночь. Джиён проводит языком вниз по его шее. – Даже не знаю, романтично или пугающе то, что ты запомнил это. - В ней я заставил тебя кончить, как я могу это забыть, - его свитер оказывается где-то на полу, компанию ему вскоре составляет рубашка Джиёна. – Не думал, что мне представится шанс снова увидеть тебя в ней, - штаны и нижнее бельё отправляются к остальной одежде на пол. – Джиён, как бы мне не хотелось этого говорить, но мы не сможем заняться сексом на этой кровати. Показывая, почему он является владельцем одной из крупнейших компаний в Корее, Джиён отметает негатив в сторону и тотчас выдвигает разумное решение. – Тогда сделаем это на полу, - говорит он. – Половица ведь не скрипит? Оказывается, что скрипит. То же делает и Джиён, когда Сынхён достигает той самой точки. На следующее утро Сынхён решает добавить пункт «Джиён завтракает у меня на кухне в компании Дэсона» в постоянно растущий список «удивительно-нормальных вещей». После завтрака Дэсон и Есыль уезжают в город, оставляя их с Джиёном валяться на стареньком диване и смотреть мыльные оперы по телевизору. Диван такой бесполезный, что они сразу же наполовину проваливаются, так и не сдвигаясь с места ближайшие несколько часов. Очередная вещь, которую можно добавить в список. - Итак, - начинает Джиён, когда идут титры уже ко второму просмотренному ими фильму. – Было лучше или хуже, чем ты ожидал? - Ты о фильме? - Нет, идиот, о выходных. Сынхён пытается подумать. – Да… лучше. Думаю, так. - Звучит не особо воодушевлённо. Сынхён сжимает его в жадных объятиях. – Всё было идеально. Джиён улыбается. – Теперь ты будешь приглашать меня чаще? - Пока не знаю. - Или может нам упростить всё и начать жить вместе? Джиён говорит это таким будничным тоном, что Сынхён не сразу понимает, что тот только что сказал. Съехаться…? Он смотрит. – Джиён… - Послушай меня, - говорит Джиён, вытягивая перед собой руку. – Мы каждые выходные проводим вместе. И единственным верным решением для нас будет съехаться, чтобы больше не спорить, к кому домой мы поедем на очередные выходные. - Но мы и не спорили по этому поводу…. - … а ещё сегодня утром Дэсон сказал мне, что хочет переехать с Есыль в отдельную квартиру, так что жить вместе, безусловно, является верным для нас решением. - Джи- - -Я уверен, мы бы смогли найти подходящее местечко, это зависит только от того, где- Сынхён закрывает Джиёну рот ладонью. – Джиён. Остановись хоть на минуту. Ты уже обсуждал это с Дэсоном? А почему не со мной? - Я просто хотел узнать, хочет он оставаться здесь или нет, я не говорил, что ты собираешь уезжать. Но он заинтересован в собственном переезде, так что вы можете съехать отсюда одновременно и тем самым облегчить всем жизнь. Джиён даже здесь управляет им. – Джиён, я не перееду к тебе. Тело в его руках замирает. – Что, прости? - Только не в твой дом. Я так не могу, - он не знает, откуда у него появились такие выводы. – Я не хочу ощущать себя каким-то… мальчиком-любовником. - Не смеши меня, ты не настолько младше меня. - Я не хочу быть гостем в твоём доме, - уверенно сообщает он; одна мысль о пребывании у Джиёна дома, пребывании на его содержании, наносит серьёзный удар его самолюбию. – К тому же, мне не потянуть и половины цены аренды. Ты знаешь. Джиён непонятливо смотрит на него. – Сынхён, напомни, когда я говорил, что хочу, чтобы мы жили у меня дома? - Ну, ясен пень, что мы не переедем сюда. Джиён смеётся, тепло и звучно. – Это само собой. Нет, я имею в виду завести свою собственную квартиру. Своя собственная квартира. Эти слова он никогда не ожидал услышать от этого человека. Они кружат голову, обнадёживают. Будущее, о котором он никогда не задумывался, неожиданно появляется в поле его зрения, и он хочет, чтобы оно быстрее наступило. Безумно хочет. – А где ты хочешь жить? Это должно быть не очень большое место, потому что я честно хочу платить свою половину цены, как мы делаем это с Дэсоном; я не хочу жить за твой счёт, мне тошно от этой мысли, я- Джиён утихомиривает его с помощью своих губ. – Сынхён. Ещё ничего не точно. Я подумал об этом только сегодня ночью, когда ты похрапывал на полу- - Я не похрапывал. Джиён отрицательно фырчит. – Слушай, - он берёт лицо Сынхёна в свои руки и смотрит ему прямо в глаза. – Я сейчас ничего не решаю. Просто хочу знать, хочешь ли ты жить со мной. Вот и всё. Так что. Да или нет? Перед спокойными карими глазами Джиёна Сынхён не может найти причины для отказа. Это кажется таким очевидным шагом, хотя раньше Сынхён даже мечтать о подобном не мог. Длинная и извилистая дорога, по которой они добрались до того, где они есть сейчас, начинает исчезать, оставляя перед собой только яркое будущее. Он знает, что Джиён регулярно будет выводить его из себя. Он знает, что сам будет постоянно бесить Джиёна. Он всё это знает и не хочет ничего больше. - Да, - тихо говорит он, в конце концов. – Давай попробуем, - ответная улыбка Джиёна такая ослепительная, что хочется надеть солнцезащитные очки. – Но у нас всё будет поровну. - Окей. - Кроме кофемашины. Ты и сам можешь заплатить за неё. Джиён смеётся. – Ладно. - А ещё я не буду платить за кровать, потому что ты разбираешься в них лучше. - Я польщён. Сынхён зарывается лицом в волосах Джиёна и закрывает глаза. Кажется, скоро у него появится возможность проживать так свой каждый день.