Остролист и Тис

Краткое описание: Ещё больше безумных (судорожный кашель) любовных переживаний Тома. Нас ждёт поездка на пляж! Примечание автора: АРКА ДЕТСТВА (с 1 по 15 главу). Предупреждения: ущелье, действия на высоте. Примечание переводчика: строки из песни Эллы Фитцджеральд «Tenderly».

***

Дорогой Том, Счастливого Рождества! Joyeux Noël! Так здорово, что мы сможем провести ещё одно Рождество вместе. Праздновать с тётей и дядей было ужасно тоскливо, потому что рядом с ними я всегда чувствовал себя одиноко. Ещё и тётя Петунья вечно твердила, что Рождество, прежде всего, — семейный праздник, и я сразу понимал, что ко мне это не относится. Но теперь, даже просто думая о тебе, я уже заряжаюсь рождественским настроением! Потому что это будет наше первое Рождество, которое мы проведём, как семья, Том♡. Настоящая семья. Я знаю, что всё равно придётся праздновать с остальными ребятами, но очень хочу придумать какие-нибудь рождественские традиции только для нас двоих. Вчера я узнал кое-что интересное, тебе, наверное, тоже понравится. Вычитал в учебнике по физиологии. Представляешь, змеи так быстро сбрасывают кожу, потому что могут сильно-сильно растягивать мышцы, прямо как при стрельбе из лука. Это называется «механизм эластичного отката»*. У нас некоторые ткани тоже так могут, но по-другому немного. Как думаешь, если бы ты был змеёй, то какой? Я тут листал книжку о змеях, которую ты взял в библиотеке, и теперь уверен, что из тебя бы вышла чудесная реснитчатая гадюка. А я на какую змею похож? Интересно, если бы мы были змеями, тоже подружились бы? О, точно! А ты знал, что змея — символ медицины? Всё потому, что греческий бог медицины Асклепий обожал змей. У него даже посох со змеёй был. Вот честно, лучше бы нам об этом на уроках истории рассказывали, а не о скучных римских императорах! Асклепий вообще много крутяцкого сделал. Ой, это же должно было быть рождественское письмо, а я опять настрочил какой-то ерунды. Кстати, как ты относишься к рождественским ёлкам? Оливер писал, что они с родителями и Джейн украшали ёлку в эти выходные, потому что привезли её поздновато. Я вот подумал: а может, нам стоит добыть еловую веточку и украсить бумажными гирляндами? И подвесим наши шарики света. Тогда у нас будет своя ёлочка (и наша первая рождественская традиция!). С любовью, Гарри. P.S. Пожалуйста, перестать писать письма, вооружившись динозавриусом*. Столько сложных слов, мне трудно читать: (

***

Мой любимый Гарри, И снова счастливого Рождества. Пишу письмо рядом с нашей рождественской веточкой, хотя вынужден признаться, что не больно-то рождественской она выглядит — слишком много высушенных цветов ты на неё налепил. Понимаю, выбора у нас немного, но, сказать по правде, Гарри, ветка больше похожа на пасхальную. Необходимо учитывать эстетику праздника даже в такой малости. И пускай наша веточка вышла совершенно безвкусной (из-за цветов, конечно же, а не из-за моей ёлочной гирлянды, бесёнок), я всё равно её люблю. В будущем мы заставим рождественскими ёлками каждую комнату нашего дома, но, не буду врать, именно эту веточку я всегда буду вспоминать с потаённой нежностью. Быть может, мы теперь станем наряжать такую веточку каждый год — в память о ней. Твои чудесные слова о нашем первом совместном Рождестве в качестве семьи вскружили мне голову от счастья, даже скучнейшая рождественская проповедь не смогла омрачить твоё письмо. Помнится, ты выразил благодарность за «ещё одно Рождество вместе». Я всецело разделяю твои чувства, но немного недоволен выбранной формулировкой. Мы же теперь каждое Рождество будем проводить вместе, разве нет, солнце? Факт о змеях меня искренне восхитил (но не думай, будто я не заметил твоего провокационного замечания о римский императорах: тебе хорошо известно, насколько важен их вклад в нашу нынешнюю демократию, Гарри, и это не менее «крутяцко»), так что поделюсь своим. Змеи невосприимчивы к своему яду, потому что всегда имеют наготове противоядие. Их иммунная система нейтрализует яд, если тот всё же каким-то образом попадёт в кровь. Ещё любопытный факт об иммунитете (не имеющий ничего общего со змеями): жемчуг — продукт иммунной системы моллюсков. Всякий раз, когда сквозь створки раковины проникает какой-то раздражитель, моллюск покрывает его перламутром, слой за слоем, чтобы защититься. А значит, каждая жемчужина — надоеда. Польщён сравнением с реснитчатой гадюкой. Любопытно, почему ты выбрал именно её? Не поделишься ходом мыслей, солнце? Ради тебя мне пришлось потрудиться и бесконечно листать свою книгу. Поначалу моё внимание привлёк древесный удав своей изумительной изумрудной расцветкой (которая меркнет рядом с твоими волшебными глазами). Но, в итоге, я отказался от идеи отыскать змею идеального оттенка зелёного и остановился на бумсланге: очаровательная застенчивость, милые круглые глаза и худенькое тело — прямо-таки твоё воплощение. Если бы мы оба родились змеями, то обязательно нежились бы вместе под солнцем. А зимой свернулись бы в обнимку и проспали до теплых деньков, как Медуза. Такая спокойная, размеренная жизнь, но я бы никогда не заскучал рядом с тобой. Навеки твой, Том. P.S. Нет, я не прекращу прибегать к помощи тезауруса. И даже не вздумай его прятать. Я всё равно найду. Лучше поблагодари меня за то, что стал гораздо лучше читать, жемчужинка моя.

***

В конце года Тому исполнилось девять. Гарри подарил ему изумрудный шарф крупной вязки, мягкий, точно голубиное крыло, и выглядевший куда лучше его прошлых творений. — Это ты связал? — изумлённо уточнил Том. — Ты? Гарри насупился: — И чего ты так удивляешься? Связать шарф проще носков. И вообще, я думал, носки тебе понравились. — Понравились, конечно, — мягко заверил его Том. — Но где ты достал эту чудесную пряжу? — Одна дама из нашего кружка вязала свитер для мужа, и у неё остался клубок. Вот и поделилась со мной, чтобы я тебя подарком порадовал. Шарф и впрямь был простеньким. Длинное полотно одинаковых петель. Неудивительно, что Гарри справился. К тому же его магия буквально пропитывала пряжу, даруя защиту и тепло. — Чудесный шарф, — наконец, сказал Том. — Тебе правда нравится? — недоверчиво сощурился Гарри. — Правда, — твёрдо сказал Том и обнял друга. — Связал бы и себе такой. — Пряжи хватало только для одного, — пожал плечами Гарри. А всё потому, что шарф он связал на добрый метр длиннее, чем стоило. Том замотал шею, но тот всё равно волочился по полу. Но ничего такого он говорить не стал. — Тогда я поделюсь, — сказал Том и набросил шарф на шею друга. Гарри довольно сморщил нос и крутанулся, чтобы обмотаться половчее, но у него закружилась голова. Чтобы не упасть, он потянулся к Тому, и тот со смехом обнял Гарри.

***

Снова началась учёба, а вместе с ней и уроки танцев. Снова Тому действовал на нервы Марлоу, чьё присутствие напоминало досаждающее жужжание плодовой мушки. В марте проснулась от спячки Медуза. Теперь они каждую перемену проводили вместе, и змейка грелась, обвивая запястье Гарри — своё любимое местечко. Месяц сменялся месяцем, и опомниться мальчишки не успели, как прошёл их второй совместный учебный год. В ходе тщательно спланированной операции в последний день занятий друзья отнесли Медузу в парк недалеко от приюта, чтобы снова не проводить лето порознь. Мальчишки навещали подругу пару раз в неделю, украдкой, чтобы никто их не выследил. Как же Том ненавидел глупые предубеждения против змей. Почему Билли спокойно притащил своего бестолкового кролика, а Тому категорически запретили приютить Медузу? А ведь Медуза была совершенно безобидна. Технически, она оставалась ядовитой, но не смертельно, да и вообще — ей хватало ума держать клыки при себе. И чешуя у неё переливалась чудесным мятным оттенком, уступая по красоте лишь глазам Гарри. Медуза любила нежничать, отдыхать в карманах и обниматься. И она уж точно не давала бы приютским мышам спуску. Теперь, когда мальчики подросли, им разрешили ходить в городскую библиотеку. Правда, денег на читательский билет у них не водилось, так что забирать книги с собой было нельзя. Потому, всякий раз, когда друзьям удавалось наскрести немного мелочи на проезд (обычно это чудо случалось после походов в магазин, куда их отправляла миссис Коул, а там оказывалась распродажа), они отправлялись в библиотеку ранним утром и оставались до самого закрытия, чтобы всё свободное время посвятить чтению. Миссис Коул их посиделки не особо волновали — главное, чтобы про свои обязанности не забывали, и ладно. Сказок и учебников по медицине в библиотеке было достаточно, чтобы занять Гарри на долгие годы. Том же изучал талмуды про политические системы и формы правления, составляя в дневнике хитроумный план по захвату власти. Однажды они с Гарри будут господствовать над Европой. Из Гарри выйдет отличный соправитель — хотя он, наверное, раздражённо глаза закатит, если услышит об этом. В кое-какой книге Том вычитал, что чаще преуспевали те политические лидеры, у которых партнёры снискали народную любовь; особенно, если славились добротой, заботой о простом люде и борьбе за гражданское благополучие. Гарри был добрым и великодушным мальчиком, с радостью исцеляющим чужие раны и болячки. Его сострадание и милосердие народ проглотит охотнее, чем сахарную вату. А Том может стать суровым, харизматичным и могущественным правителем — источать тьму в противовес трогательному очарованию Гарри. Стать шипами, оберегающими бутон. Из них вышли бы идеальные правители, пусть даже пожениться им не суждено. Ну и пусть, будут править, как лучшие друзья. Том ждал этого дня с огромным нетерпением. Как-то Гарри даже бросил на него обескураженный взгляд поверх книги. — Ты чего так улыбаешься? — спросил он. — Как «так»? — усмехнулся Том. — Будто замыслил что-то недоброе. Том хохотнул. А что, отчасти так и есть.

***

Летом весь приют Вула отправился на один день на пляж, куда ездил каждый год, когда хватало денег. Мальчики ехали туда вместе в первый раз. Но не в последний, клятвенно пообещал себе Том. Когда они вырастут, то обязательно будут путешествовать, рука об руку исследуют все уголки планеты. Стоило в окне поезда показаться песку и тёмным океанским водам, как Гарри прилип к стеклу. Никогда прежде он не видел океана. Поезд с громким гудением остановился, и сироты тут же выстроились в очередь, чтобы поскорее занять место в автобусе, который повезёт их на пляж. А уже на самом пляже дети бросились врассыпную. Гарри встревожено разглядывал воду. — Я не умею плавать, — признался он. — Ничего, я научу. Это совсем несложно, — отозвался Том и потянул друга к ледяной воде. Обучение, конечно, происходило на мелководье. Том поддерживал барахтающегося в воде Гарри, который упрямо отрабатывал гребки руками и ногами и вздымал голову, чтобы сделать очередной вдох. Когда мальчику удалось мало-помалу скоординировать свои действия, Том велел ему плыть к берегу: был как раз самый разгар прилива, что упрощало дело. Он старательно держался рядом с Гарри, чтобы прийти на выручку, в случае чего, но сам и не думал плыть. После обрядов экзорцизма ему претило вновь оказаться под водой. — Учитель ты замечательный, — заявил Гарри, когда Том остался доволен его новоприобретёнными навыками. От похвалы Риддл гордо приосанился. Гарри лежал на берегу, точно русалка: животом на песке, а ноги его скрывал океан. Волны омывали худенькую спину. На коже виднелись поблёскивающие на солнце шрамы от ремня, оставленные дядей. Том сглотнул и отвернулся: неприятное зрелище. Миссис Коул раздала детям обед: бутерброды и лимонад — особое угощение в честь поездки. Наплескавшись вволю, друзья целый час собирали ракушки, а потом принялись строить песочный замок. К несчастью, без ведёрок и лопат замок вскоре превратился в печальную гору песка. Совсем не похоже на великолепный особняк, который Том намеревался построить. Неудавшийся замок друзья бросили на произвол ветру и приливу, а сами пошли прогуляться по пляжу. Они шли и шли, так далеко, что остальные дети превратились в разноцветные кляксы. Вдруг мальчишки наткнулись на высокую скалу и решили забраться на самый верх. Наконец они вскарабкались на самый пик, нависающий над океаном. — Гляди, Том! Там тюлень, — воскликнул Гарри и показал вниз. Том успел разглядеть усатую мордочку, прежде чем та с всплеском исчезла под водой. Гарри счастливо засмеялся. А под ногами друзей бурлил океан, разбиваясь о скалы. Мальчики принялись собирать морское стекло: бирюзовое, аквамариновое и переливающееся на солнце. Правда, вскоре Гарри это занятие наскучило; он уселся на землю и принялся плести браслетики из полевых цветов, растущих меж гребней скалы: лаванды и морской астры. А Том, вооружившись острой палочкой, выцарапывал на самом большом и плоском камне, который только сумел найти, змейку и их инициалы — по крайней мере, попытался. Закончив плести браслетик, Гарри подошёл к Тому и надел ему на руку. Похожий браслет уже красовался на запястье мальчика. Том принял подарок с нежной улыбкой и поправил, чтобы тот не соскользнул ненароком. — Это браслет дружбы, — объяснил Гарри и прислонил свою руку к руке Тома, чтобы парные браслеты оказались рядом. Тому подарок безумно понравился — это словно зримая связь, знак их привязанности друг к другу. По приезде в приют он обязательно высушит браслетик и вклеит в свой дневник на память. А когда разбогатеет, то купит настоящие парные браслеты, чтобы они с Гарри носили их до скончания веков. Солнце начало клониться к закату, окрасив скалу золотом. — Пора возвращаться, не думаешь? — протянул Гарри, плюхнулся рядом с Томом и обнял свои коленки. Том недовольно насупился. Уходить не хотелось. — Пожалуй, — проворчал он. Друзья начали спускаться по скалистому своду. Высоко они забрались… а взбираться по отвесным камням было куда проще, чем слезать. Только Том собрался спрыгнуть на узкий уступ, как раздался крик: Гарри отчаянно звал его. Сердце мальчика ухнуло. — Гарри?! Том запрыгнул обратно и в панике заозирался, ища друга. Гарри обнаружился в тёмном ущелье. Его крошечная ладошка, оплетённая цветами, отчаянно цеплялась за камни, а во мгле пропасти грохотали волны. Видимо, угодил в скальную расщелину, которая обычно скрывается в воде во время прилива. Если Гарри упадёт, его унесёт океан и, возможно, даже утопит, если течение окажется слишком сильным. По спине Тома побежали мурашки. Порой он правда думал, что на них с Гарри лежит какое-то проклятье. Гарри мелко дрожал от напряжения, пытаясь держаться за камни. — Я сейчас вытащу тебя, — выдохнул Том, отчаянно бросаясь к другу. Гарри попытался протянуть ему руку, но не вышло толком: он держался за камень в глубине ущелья. Том хотел уже схватить друга за локоть и потянуть, но у Гарри там был вывих, и, скорее всего, от рывка его плечо снова пострадает. Ко всему прочему, Том сомневался, что у него вообще хватил сил вытащить Гарри самому. Не стоило так рисковать — ещё выронит в самую пучину. — Я сбегаю за помощью, — неохотно выдавил мальчик. Сама мысль о том, чтобы бросить друга вот так, одного, сводила с ума. Гарри храбро улыбнулся: — Ладно. Том помедлил: — Ты продержишься до моего возвращения? — уточнил он. Гарри медленно кивнул. — Ты точно уверен? — спросил Том, прищурившись. Друг долго не отвечал, а затем пристыжено помотал головой. Что-то такое и подозревал Том. Он до боли закусил губу, думая, как быть. Мальчик бросил в расщелину камень, чтобы оценить высоту. Успел досчитать до семи, прежде чем услышал всплеск. Слишком высоко, чтобы так рисковать. Может, получится привлечь внимание миссис Коул с помощью магии? Плевать на наказание, ему всё равно. Или магия поможет иначе. У Тома появилась идея. А что, если поднять Гарри в воздух? Он, конечно, никогда не левитировал ничего, тяжелее кролика, но размер, по идее, в таком вопросе не имеет значения. Том сосредоточился на самом сердце своего дара и окутал друга паутиной магии. Необходимо сделать всё безупречно. Понадобится лишь чуть-чуть приподнять Гарри, чтобы схватить и вытащить. Удостоверившись, что магия плотно оплела друга, он начал потихоньку приподнимать его. — Не ёрзай, — предупредил Том, когда ноги Гарри поплыли вверх. Фэй изумлённо распахнул глаза. Вскоре он уже висел в воздухе параллельно расщелине. Камни, за которые Гарри цеплялся, выскользнули у него из рук. А значит, теперь мальчика держит лишь магия. От груза ответственности у Тома по затылку побежал пот. Он попытался схватить Гарри за руки, но тот оказался слишком далеко. Том выругался. Не хотелось рисковать и левитировать друга к себе. Он и так из последних сил держал его в воздухе. — Ты будто снова учишь меня плавать, — храбрился Гарри. — Такое же чувство невесомости. Точно. — Плыви ко мне, Гарри, — велел Том. — Греби ногами, как я показывал. Мальчик на пробу дрыгнул ногой. Неизвестно, чудеса ли это аэродинамики, или магия самого Гарри поспешила на помощь, но он медленно двинулся вперёд. — Теперь руками, — подсказал Том. Мальчик неуверённо загрёб. Он подплыл ближе… ещё ближе… и ещё… Том резко схватил друга за руки и оттащил прочь от ущелья. Стоило развеять магию, как Гарри плюхнулся прямо на него. Мальчишки упали на камни. Том выдохнул с огромным облегчением и крепко обнял друга. — Это было опасно, — с трудом выдавил он. — Прости, — прошептал Гарри. — Прости меня. — Ты как туда попал? — спросил Том. — Не заметил дыру между камней, — объяснил Гарри и прикусил губу. — Спрыгнул, а земля вдруг разверзлась. Сам не понял, как не увидел такое огромное ущелье. И правда коварно притаилось. Том тоже ничего не заметил, когда спрыгивал с уступа. — Не переживай, Гарри, — сказал он. — Ты ни в чём не виноват. Нам просто стоило быть осторожнее, вот и всё. Теперь мальчики спускались аккуратно, стараясь не навернуться на камнях. Том следил, чтобы Гарри шёл за ним след в след — мало ли, где ещё притаилась расщелина. Потому провозились ребята долго. Может, в следующий раз им удастся осмотреть ущелье во время отлива. Вдруг там есть что-то ценное. Мальчики спрыгнули с камней на золотистый песок и рванули. Солнце почти скрылось за горизонтом, окрасив океан в кроваво-красный цвет. Они безбожно опаздывали. И когда добрались, остальные дети уже чинно сидели в автобусе. Миссис Коул клокотала от гнева. Ругаться она не стала: слишком переживала, как бы поскорее добраться до вокзала и не опоздать на поезд, но Том знал: вернутся в приют и не избежать им головомойки. Как только все благополучно сели в поезд, Гарри извинился перед миссис Коул, вот только, по опыту Тома, это было бесполезно. Директриса никогда не прощает и ничего не забывает.

***

Примечание автора: Официальная причина сегодняшней публикации — я задумала на завтра кое-что интересненькое. Неофициальная — мне просто захотелось. Жду не дождусь встречи с Дамблдором и учёбы в Хогвартсе, а глав осталось совсем чуть-чуть! Таков был ход мыслей Гарри: реснитчатая гадюка — самая красивая змея, Том — самый красивый, что значит, Том — реснитчатая гадюка. Дама из кружка вязания: я тут связала кое-что для *своего* мужа. Хочешь забрать остатки пряжи, чтобы связать что-нибудь для *своего*? Я пыталась вписать в главу Эмми Бенсон и Денниса Бишопа, но не вышло, так что встретимся с ними чуть позже (и, на всякий случай предупреждаю, возможно они даже сиротами не будут). С пещерой мы расстаёмся не навсегда. Будет ещё глава, посвященная поездке на пляж, правда пройдёт несколько лет (по сюжету). Огромное вам всем спасибо! Постараюсь ответить на оставшиеся комментарии чуть позже <3 Меня порадовала ваша обратная связь, и теперь мне стало гораздо комфортнее писать этот фанфик, ведь я могу смело делиться всем, чем захочу <3 Примечание переводчика: * Joyeux Noël! — с Рождеством по-французски. *Ох уж эти линяющие змеи. Ввожу в поисковик «elastic recoil это у змей». Алиса: «хм, наверное, имеется в виду механизм упругого отката!». Ввожу в поисковик: «механизм упругого отката у змей». Алиса: «я вообще хз, что ты несёшь». Потом всё же добилась «механизма эластичного отката». Само elastic recoil и правда используется в человеческой физиологии — это способность лёгочной ткани возвращаться к своей первоначальной форме и размеру после растяжения или расширения во время дыхания. * Буквально the dinosaur book, созвучно с the thesaurus.