Остролист и Тис

Краткое описание: мальчики идут на выставку. Примечание автора: АРКА ДЕТСТВА (с 1 по 15 главу). Примечание переводчика: песня «Waiting on the Wind» группы The Reign Of Kindo Предупреждение: описание насилия.

***

Выставка оказалась просто изумительной. Не будь мечтой Тома стать премьер-министром, он бы точно захотел вырасти изобретателем: чтобы создавать невероятные, завораживающие творения и поражать обывателей своей фантазией и гениальностью каждым новым шедевром научной мысли. Стать одним из избранных — тем, кто способен усилием воли воплощать в жизнь любую, даже самую мимолётную идею. Гарри умчался поближе к сцене: послушать выступление того своего врача. Том сосредоточился на их магической связи, тихо пульсирующей на краю сознания: он всегда прибегал к этому нехитрому способу, когда друг оказывался слишком далеко. Для выставки мальчики даже принарядились. На прошлое Рождество среди пожертвованных горожанами вещей Том нашёл и припрятал для Гарри чудесный кремовый костюмчик из плиссированной ткани и пиджак, а теперь он достаточно вырос, чтобы носить его, как подобает, не закатывая штанины и рукава и не подпоясываясь ремешком. А ещё Тому повезло отыскать подобающий наряд и себе, так что он оделся в светло-голубые бриджи и пиджак в тон. До чего удачно, что костюм был поношен совсем чуть-чуть. Вместе с Гарри они смотрелись просто великолепно, и от щемящего восторга у Тома даже закружилась голова. Друзья обязательно будут ещё так наряжаться — конечно, когда он раздобудет деньги. Хотелось всегда одеваться в одном стиле с Гарри. Марлоу пригласил на выставку и Лейланда (отчего поездка вышла немного неловкой), и мальчишки убежали к какому-то приспособлению под названием «батут». Том, тем временем, рассматривал портативную рацию с подписью «уоки-токи»*. А что, звучит. Здорово было бы обзавестись с Гарри парой раций. Смогли бы вызывать друг друга в случае необходимости. Том задумался даже: можно ли добиться того же эффекта при помощи магии? — Том! Гарри сграбастал его в объятия. — Понравились выступления лекторов? — спросил Том. Мальчик радостно закивал. — Правда, я не всё понял, зато узнал целую прорву новых слов. Жду не дождусь, когда начну заниматься медициной всерьёз. Хочу стать лучшим врачом во всём мире! — выпалил он. — Ну, надеюсь, что получится. Тогда я смогу всем-всем помочь. — Не стесняйся и скажи своё намерение как следует, — ласково пожурил его Том. — Ты станешь лучшим врачом во всём мире. — Не прямо стану, но попытаюсь точно, — возразил Гарри. — Значит, ты уже признал поражение. Нужно делать, а не пытаться. — Боже, в моего друга что, вселился Йода? — Гарри демонстративно закатил глаза. Что ещё за Йода? Какой-то философ? — Признаюсь честно, незнаком с его научными трудами, — неохотно отозвался Том. Гарри заливисто рассмеялся, будто услышал удачную шутку. — Пошли, посмотрим на музыкальные шкатулки и автоматоны! Он схватил друга за руку и утащил в другое крыло выставки. Сильнее других Гарри заворожил автоматон в виде лебедя, ловившего рыбу, и музыкальная шкатулка, которая могла сыграть целых три разных мелодии. Выполнена она была в виде яйца Фаберже. Том подумывал украсть её, чтобы потом подарить Гарри, но излишне рисковать не хотелось. Миссис Коул мигом заметит такую красоту и позвонит в полицию. Она и без того, точно коршун, следила за Томом, услышав о незавидной участи своего мужа. Да и Гарри не оценит воровства — настоящий праведник. А вот Тома восхитил автоматон, умеющий рисовать и писать. Гениальное изобретение. — И как изобретателю удалось добиться настолько идеального почерка? — изумился он. А вот Гарри насупился. — У меня тоже хороший почерк, — раздалось недовольное ворчание. Том с трудом подавил улыбку, веселясь чужой ревностью. К бездушной машине, между прочим! Хотя, Том и сам не отличался особой рациональностью в вопросах ревности, так что не ему судить. — Твой почерк я назвал бы сносным, — протянул он: слишком заманчивой была возможность подколоть Гарри, как тут устоять? Мальчик оскорблённо фыркнул. Кипя от злости, он скрестил руки на груди. — Раз так, ни одного письма больше от меня не дождёшься, — ультимативно процедил он. — Не буду и дальше заставлять тебя сносить мой ужасный почерк. Том дёрнул Гарри за побагровевшее от гнева ухо и чмокнул в макушку. — Опомнись, Гарри. Как я буду жить без твоих писем? Но мальчика эти слова не умаслили. — А может, стоило подумать об их важности до того, как нагло окрестить мой почерк сносным? — торжествующе спросил Гарри — Пускай будут сносными, всё равно дороже сокровища для меня нет. Гарри прищурился. — То есть, теперь сносными стали и мои письма заодно? — он угрожающе понизил голос. — Что? Нет, — Том невинно захлопал ресницами. Гарри пребольно пихнул его, на что Том лишь расхохотался. — Прекрати издеваться! — задиристо потребовал мальчик. — С чего бы? Ты такой смешной, когда злишься. Вдруг на горизонте появились Марлоу и Лейланд, которые растерянно озирались в зале — явно искали одноклассников. Гарри помахал ребятам. — Нагулялись, поехали по домам? — спросил Марлоу. Гарри закивал и бросил на Тома предупреждающий взгляд. Мистер Марлоу любезно согласился отвезти мальчиков и обратно тоже. — Оливер упоминал, что вас лучше отвезти к приюту Вула? — спросил мужчина, когда они почти доехали — видимо, с самого начала собирался довезти ребят прямо до ворот. Гаррины проделки? Том, прищурившись, покосился на друга, но тот старательно избегал его вопрошающего взгляда. — Можете высадить нас у школы Святого Джеймса, мистер Марлоу, — предложил Гарри. — Нет-нет, я настаиваю. Заглушил мотор мистер Марлоу у самых ворот приюта. А Том видел их будто впервые. Проржавевшее железо. Потрескавшаяся кирпичная кладка. Побуревшая от грязи краска. Лейланд и Марлоу не промолвили ни слова. А Гарри и Том быстренько выпрыгнули из машины, поблагодарив всех напоследок. Стоило Гарри зайти на территорию приюта, как Том накрепко запер за ними ворота, отчего-то сгорая от унижения. — Как ты мог проболтаться, Гарри? — прорычал Том. — Прости. Всплыло в разговоре. Я же не думал, что он растреплет своему отцу! Гарри и вправду ни в чём был не виноват. Вот только этот факт нисколько не умалял гнев Тома. Влетев к ним в комнату, он принялся срывать с себя чудный наряд. — Сильно злишься? — осторожно уточнил Гарри. Том тяжело вздохнул. — Не на тебя. — А хочешь повидаться с Медузой, прежде чем мы заберём Люци? — предложил Гарри, явно стараясь порадовать друга. Немного успокоившись, Том кивнул. Гарри тоже поспешил переодеться, так что теперь выглядел презабавно. Его трусики, выданные в приюте, были длинными, почти штаны. Даже без чулков вполне можно обойтись. Внезапно Тома охватило непреодолимое, жгучее желание разорвать их тряпьё, это нелепое подобие одежды в клочья. В ответ на его гнев задребезжали кровати, и пришлось мальчику снова сделать пару-тройку глубоких вдохов. Всем своим существом он ненавидел их с Гарри бедственное положение. А ведь они не выбирали ни смерть родителей, ни жестокое обращение со стороны взрослых. Когда же настанет их черёд наслаждаться жизнью? Неужели они заслуживают счастья меньше других детей? — Пошли, — коротко скомандовал Том, прежде чем его снова захлестнул гнев.

***

Друзья добрались до парка и принялись коротко шипеть, пытаясь привлечь внимание Медузы. Обычно она сразу приползала, только почувствовав родные голоса. Заподозрив неладное, Том насторожился. Мальчики принялись тщательно осматривать каждый куст в парке. Вдруг Гарри вскинул голову, застыл, точно косуля при виде хищника, и стремглав бросился куда-то вперёд. Том поспешил следом. — Стойте! — крикнул Гарри. Как оказалось, девчонке и мальчишке — на вид, их одногодкам. Высоко над головой мальчишка держал увесистый камень. У Тома аж дыхание в горле спёрло. В траве он сразу заметил до боли знакомую чешую в зелёную и чёрную крапинку. Медуза! Гарри подоспел как раз вовремя. Со всей дури он ударил камень, который упал на землю, на прощание распоров ему ладонь. Том же бросился к Медузе, чтобы та заползла к нему в рукав, где сейчас было наиболее безопасное место из всех. — Вы чего удумали? — яростно прорычал Гарри, потирая кровоточащую ладонь. — Т-там была змея, — проблеял мальчишка. — Точно ядовитая! Эми узнала пятно в виде галочки у неё на морде. — То есть, Медуза тебя не тронула? — зло уточнил Том. — М-медуза? — пролепетала Эми. — Хочешь сказать, это твоя змея? Значит, нужно следить за ней получше! Не понимаю, зачем вообще так печься об опасной твари. Мы с Деннисом, между прочим, только одолжение бы тебе сделали. Необузданная ярость, точно чудище, сотканное изо льда, клыков и когтей, разверзлась внутри Тома и вцепилась в его сердце. Магия вырвалась из-под контроля прежде, чем мальчик успел её остановить. Том отчётливо представил, как огромные змеи бросились к глупым детям, душа в смертельных объятиях. Они рухнули на траву, хватаясь за горло и испуганно сипя. — Том. Призрачные змеи стиснули тщедушные рёбра. Том почти наяву слышал хруст костей. — Том! А теперь змеи сжимали влажные, трепыхающиеся лёгкие. — Том, хватит. Внезапно Гарри крепко обнял его. Притянул к себе, умостил мокрое от слёз лицо Тома куда-то в район своей голой шеи. Перед глазами мальчика стояла пелена. А Гарри спокойно поглаживал его по спине. — С Медузой всё хорошо, Том. Оставь их. Тёплая магия Гарри растопила ледяную глыбу, в которую превратилось сердце Тома. И он послушался. — Всё хорошо, любовь моя, — прошептал Гарри ему на ухо. — Я здесь, с тобой. Том не переставал дрожать: от страха ли, гнева или магического истощения — он и сам не знал. — Вы как, в порядке? — спросил Гарри у лежащих на земле детей. Том закрыл глаза друга ладонью и притянул к себе. Если бы он только мог, то отрезал бы Гарри все пять органов чувств, оставив только ощущение своих прикосновений. Ему была ненавистна сама мысль о том, что друг даже просто смотрит на змеиных мучителей, не говоря уже о вежливых расспросах об их самочувствии. Гарри вообще-то тоже пострадал! Рассечённая камнем ладонь по-прежнему кровоточила. Как же Тому хотелось научиться исцелять также легко, как Гарри. — Прочь, — процедил Том. — И будьте благодарны за такое милосердие. Дети медленно поднялись на ноги. Его они интересовали мало: Том внимательно рассматривал ладонь друга, чтобы оценить серьёзность раны. На мгновение он оторвался от чужой руки и встретился взглядом со змеиными мучителями, чтобы ускорить их побег. Эми и Деннис выглядели… сломленными, что лишь порадовало Тома. — Прочь, — велел он вновь. Странно, но магия каким-то образом вплелась в его голос, превращая простое требование в приказ. И дети убежали, дрожа от страха, будто Том вот-вот бросится за ними в погоню. Физически они нисколько не пострадали. Кровью их не рвало, даже синяка не осталось. А значит, нападение змей осталось чисто психологическим. И не оставило никаких следов.

***

Поправочка: Эми Бенсон и Деннис Бишоп убежали к родителям и наплели гнусную ложь, дескать, Том заставил их потрогать змею или что-то в подобном духе, так что теперь в приют Вула нагрянул офицер полиции. Сначала миссис Коул была вне себя от ярости, а потом обрадовалась. Разумеется, ведь она решила, будто Том вызвал полицию по её душу, а потом поняла, что полицейского интересует только душа самого Тома. Который, к слову, и не думал отрицать лживые обвинения. Всё равно ему никто не поверит. Миссис Коул наверняка успела все уши прожужжать полицейскому на тему того, что у Тома нездоровая любовь к животным. — Мне ужасно жаль, господин офицер, — Том лил крокодильи слёзы. — Я же не думал, что они так испугаются. Просто мне змеи кажутся удивительными созданиями, а в Британии не живут опасные виды, поэтому я просто хотел доказать, что ничего страшного в змеях нет. И я держал её правильно, так что она никак не смогла бы укусить их или хоть как-то поранить. Том наигранно всхлипнул. А офицер похлопал его по плечу, даже не скрывая скуки, в которую превратилась его прежде интересная работа. — Ну-ну, хватит, приятель. Никто ни в чём тебя не обвиняет. Мне просто надо было разузнать кое-какие факты, касательно дела. Понимаю, тебе по душе эти гады ползучие, но если кто-то твоих интересов не разделяет — позволь держаться от них подальше, — посоветовал офицер. Том сдержанно потупился, сделав вид, будто бы раскаивается. Вот если бы Эми и Деннис держались от змеи подальше, ничего бы с ними не случилось. Пожалуй, можно было бы переломить мнение полиции, упомяни он камень или рану на ладони Гарри, но втягивать друга в этот бедлам точно не хотелось. — Вы правы, господин офицер. Я больше так не буду. На этом полицейский и ушёл. К себе в комнату Том вернулся, миновав закрытую дверь кабинета миссис Коул. — Я просто хочу, чтобы с ним поговорил специалист, только и всего, — услышал он приглушённый голос директрисы. — Сегодня к нам уже и полиция нагрянула. Он пугает других детей. Порой шипит по-змеиному. Весьма и весьма странный ребёнок. На другом конце провода что-то неразборчиво ответили. — Думаю, да, вынужденной мерой может стать и госпитализация, — отозвалась миссис Коул. — Разумеется, я прекрасно понимаю, что для начала необходима консультация. Поэтому и прошу пригласить специалиста как можно скорее. Завтра? Да, благодарю, было бы идеально. У Тома кровь застыла в жилах. Миссис Коул твёрдо намерена избавиться от него. Поместить в лечебницу для душевнобольных. Он взбежал вверх по лестнице к спальням, разозлённый и перепуганный. Гарри пытался управиться с Люци и Медузой одновременно. Дело осложняло забинтованная ладонь. Том сразу подхватил Медузу, чем здорово сбавил накал страстей. Змея тут же обвилась вокруг его шеи, довольно прошипев: «Говорящий». Друзья пока принесли Медузу обратно в приют, не желая оставлять её одну-одинёшеньку в парке. Гарри спрятал змею в своей постели, когда приехала полиция. Слова рвались из Тома наружу, вкупе с раздирающим ужасом: — Миссис Коул пытается упечь меня в психушку. Хочет избавиться раз и навсегда. От испуга Гарри рот раскрыл. — Она так не поступит! Как ей только в голову такое взбрело?! — Она вообще-то ненавидит меня, Гарри, — заметил Том. Гарри закусил губу до крови. — Что же нам делать? Бежать? — спросил он, понемногу поддаваясь панике. Том замер и задумался. — А куда нам идти? — прошептал он. — И я… я пока не уверен, что до этого дойдёт. Гарри его слова не убедили: мальчик по-прежнему выглядел напуганным. — Вдруг тебя заберут? — выпалил он. — И мы больше никогда не увидимся? — Гарри, всё образуется, — пообещал Том. — Я не позволю этому случиться. И всё исправлю. — Но как? — всхлипнул мальчик. — Для начала нужно убедить доктора, что я обычный ребёнок. А потом вразумить миссис Коул, — сказал Том. — Можно, я помогу? — предложил Гарри. — Пожалуйста. — Соберёшь наши вещи, солнце? — попросил Том. — При худшем раскладе, стянем у миссис Коул деньги и сбежим. Уверен, где-нибудь, да спрячемся. А Медузу лучше отнести обратно в парк. Прямо сейчас этим и займусь, прежде чем её найдут в приюте. Гарри решительно закивал. — Пока-пока, Медуза, — он погладил переливающуюся чешую. — До встречи, пташка, — на прощание змея обвилась вокруг запястья мальчика. — От тебя веет тревогой. Не печалься, вскоре мы встретимся, я и буду цела и невредима, — тихо прошипела она. — Я люблю тебя, Медуза, — отозвался Гарри. И не было в его арсенале заклинания сильнее. Том отправился в парк, надёжно спрятав подругу в рюкзаке. Он найдёт для неё местечко получше, в другом парке, где гораздо больше кустов.

***

Том пожал руку доктору и уселся на диванчик в кабинете миссис Коул. Он снова надел светло-голубые бриджи и пиджак. Этот наряд придавал ему невинный мальчишеский вид. — Здравствуйте, нормально до нас добрались? Меня зовут Том. Миссис Коул сказала, что Вы хотели поговорить со мной, верно? — Здравствуй, Том. Верно, я доктор Моррис. Приятно с тобой познакомиться. Том кивнул с лучезарной улыбкой. Доктор Моррис оказался статным мужчиной в тёмно-оливковом костюме. Безупречно ухоженная борода притягивала взгляд, а кончики тёмных усов были напомажены. Скорее всего, он оценит именно прямолинейность: без лишней театральности и истерик. — Миссис Коул обеспокоена твоим поведением, — проговорил доктор Моррис. — В каком смысле? — невинно поинтересовался Том. — А сам ты как думаешь? Насчёт чего ей следует беспокоиться? — спросил доктор. Том сразу понял, что вопрос с подвохом. — Я знаю наверняка, что миссис Коул терпеть меня не может, сэр, — признался Том. — Уж не знаю, почему. Признаю, в детстве мне стоило быть добрее к окружающим, но сейчас я стараюсь стать лучше. — Миссис Коул упоминала, что ты издевался над другими детьми, — без тени эмоций заметил доктор Моррис. — И не горжусь этим! — делано воскликнул Том: преувеличенная громкость всегда сходит за раскаяние. — Меня и самого травили, и вместо того, чтобы грамотно справиться с этим… периодом в своей жизни, я выплёскивал злобу на слабых. Сам стал хулиганом и задирой. Это было неправильно. Ужасно неправильно. Я пытаюсь загладить вину, помогая ребятам с уроками. — Признание прежних ошибок достойно уважения, — произнёс доктор Моррис. — А почему тебя травили? Том пожал плечами. — Думаю, по той же причине, по которой травят друг друга и взрослые. Хотят почувствовать себя лучше, сильнее. Здесь же, в приюте, всё гораздо сложнее: у нас изначально ничего нет, и мы ничего не можем с этим поделать. — Чувствуешь себя беспомощным? — уточнил доктор Моррис. В мозгах Тома тотчас завертелись шестерёнки. Какой ответ покажется нормальным? — Пожалуй, сэр. Признаюсь честно, меня порой расстраивает жизнь без семьи, — и то была ложь, поскольку у Тома уже есть семья, лучшая из возможных. — Но я стараюсь сосредоточиться на том, что могу изменить. Получать хорошие оценки, заводить друзей. Вроде того. — А с кем ты дружишь? — уточнил доктор Моррис. — Мой лучший друг — Гарри, — без тени сомнения произнёс Том. — Тоже сирота, живёт здесь, в приюте. А в школе я дружу с Оливером Марлоу и Эдвардом Лейландом. Мы все вместе ходили вчера на Выставку Инноваций. — И как, понравилась выставка? — спросил доктор Моррис. — Да! Особенно музыкальные шкатулки и автоматоны. Среди автоматонов самый лучший был тот, что умел рисовать и писать. Доктор Моррис удовлетворённо кивнул. — Можешь рассказать, пожалуйста, о вчерашнем инциденте с полицией? — попросил он. — В парке я наткнулся на детей, которые издевались над змеёй. Даже убить её пытались, как мне кажется. А я просто захотел доказать, что змеи безобидные. Не думал, что это так их напугает. Если бы знал, то не стал бы. Доктор Моррис помрачнел. — Тебе не следовало вынуждать тех детей прикасаться к змее. — Вы правы, сэр, — Том потупил взгляд в пол, будто бы устыдился своего проступка. — С моей стороны это было неправильно. Люди же не выбирают, чего бояться, а чего нет. Я поступил дурно. — Тебе следует подумать, как загладить вину перед ребятами, — предложил доктор Моррис. — Я думаю написать им письма с извинениями и передать через миссис Коул, — отозвался Том. — Вполне приемлемый способ, — кивнул доктор Моррис. — Ещё миссис Коул говорила что-то о змеином шипении? Том старательно покраснел. — Мы с моим лучшим другом, ну… как вы уже поняли, нам очень нравятся змеи, сэр. Иногда мы дразнимся, шипя друг на друга. Так, наша с ним шутка. Понимаю, звучит глупо… Губы доктора Морриса дрогнули в намёке на улыбку. — Дети твоего возраста как раз-таки любят всякие глупости, — заметил доктор. — Я пришёл сюда не осуждать, дитя. И последний вопрос: миссис Коул беспокоится о твоей холодности, эмоциональной отстранённости. Считает, будто ты неспособен любить. Вот тут Тому стало по-настоящему больно. — Это она так думает? — уточнил он, не скрывая искреннюю обиду. — Но я умею… и люблю. — А кого или что ты любишь? — спросил доктор Моррис. — Гарри, — тут же ответил Том. — Могу ли я побеседовать с Гарри? — поинтересовался доктор. Видимо, хотел понаблюдать за их общением. Том выглянул за дверь и попросил проходящего мимо мальчика, Лоуренса, позвать Гарри. Тот закивал и опрометью бросился вверх по лестнице. Тому осталось лишь усесться обратно на диванчик. Через пару минут уже раздался вежливый стук в дверь. Гарри застенчиво зашёл в кабинет. Пожав доктору Моррису руку, он присел рядом с другом. — Здравствуйте, доктор, — сказал Гарри. — Меня зовут Гарри Фэй. Ребята сказали, что Вы попросили меня прийти? — Верно. Я доктор Моррис. Хотел бы задать тебе пару вопросов, только и всего. Гарри кивнул. — Когда вы с Томом подружились? — Мне тогда было шесть, а Тому семь, — припомнил Гарри. — В позапрошлом июне, кажется. — А сколько лет вам сейчас? — уточнил доктор. — Мне девять, — ответил Гарри. — А Тому в декабре стукнуло десять. — Стало быть, уже три года, — пробормотал доктор Моррис себе под нос. — Том, а ты не мог бы выйти на минутку? Хочу немного побеседовать с Гарри наедине. Том понятливо кивнул, послушно встал и вышел за дверь. Правда, оставил её приоткрытой, чтобы подслушать разговор. — Как вы с Томом подружились? — настал новый вопрос. — Один из старших мальчишек издевался над младшенькими. Том вступился за малыша, но задира его сильно побил. Я тогда помог Тому вернуться в комнату, и с тех пор мы дружим. — А ты когда-нибудь боялся Тома? — Нет, никогда, — помотал головой Гарри. — Том говорил, что вы иногда шипите друг на друга. Тебе есть, что добавить? Гарри задумался. — Ну, мы с ним обожаем змей. Вот и шипим друг на друга иногда. Давно так делаем. Не знаю, не вижу в этом ничего такого, — спокойно ответил он. Только тогда Том смог немного расслабиться. Умничка, Гарри. Доктор Моррис черкнул пару слов в свой блокнот. — А какие чувства у тебя вызывает Том? — Счастье, — не задумываясь, выпалил Гарри. — Безопасность. — Может, ты замечал, что Том холоден с другими детьми? — Иногда Том и впрямь держится особняком, но ему просто нужно чуточку больше времени, чтобы привыкнуть к другим, — отозвался Гарри. — Но стоит Тому расслабиться, то он превращается в самого внимательного и чуткого человека в мире. — Как думаешь, Том любит тебя? — поинтересовался доктор. — Конечно, — сказал Гарри. — И я его люблю. Мы семья. — Спасибо за честность, Гарри. Я узнал всё, что хотел, — подытожил доктор Моррис. — Можешь, пожалуйста, позвать Тома? Гарри кивнул. А Том сразу отскочил от двери, сделав вид, будто совсем не подслушивал. Гарри вышел из кабинета и успокаивающе похлопал друга по плечу, прежде чем тот вернулся к доктору. — У меня больше нет вопросов, дитя, — улыбнулся доктор Моррис. — Вы упечёте меня в психушку? — выпалил Том, уже не в силах сдерживаться. — В иных случаях лечебница помогает создать наиболее благоприятную среду и стимулы для выздоровления пациентов, иначе воспринимающих социальные нормы. Однако в твоём случае, я считаю, лучшее место для тебя — здесь. Ты добился огромных успехов в нормализации своего поведения, дитя. Желаю тебе всего наилучшего. Том поблагодарил доктора и крепко пожал ему руку на прощание. Выйдя из кабинета, он понял, что от облегчения его не держат ноги. Гарри ждал его в комнате, усевшись в обнимку с Люци на кровати друга. И вскочил, стоило Тому появиться; взгляд его был заполошным и чуточку диким. — Мы остаёмся в приюте, — объявил Том. Гарри стремглав бросился к нему, и Том, не задумываясь, подхватил его. Друзья крепко-крепко обнялись от радости и облегчения, и только тогда Том смог, наконец, выдохнуть.