Молчишь на меня

Арсений заебался. Оказывается, работа стилиста тоже дохуя выматывает: это ж надо аутфит подобрать не одному, а иногда даже пятнадцати людям. Так ещё и выбрать одежду, исходя из мероприятия, предпочтений, цветотипа и комплекции клиента, поры года и прочих разных факторов, о которых навряд ли бы кто-то, кроме стилиста, задумался. Вот смотрите вы, к примеру, "Мужское/Женское" и думаете: "Вау, как красиво на Юлии Барановской сидят красный приталенный брючный костюм и эффектные шпильки такого же цвета". И вот никто бы не задумался, сколько стилист наверняка бегал, чтобы найти обувь того же оттенка, что и костюм. А это буквально пиздец, в особенности для Арсения, самого дотошного в этом вопросе человека. Недавно ему надо было собрать тотал блэк лук для гостя очередной программы и его поиски бадлона и пиджака с правильным оттенком затянулись, на что от оператора он услышал: "Да никто всматриваться даже не будет. Чёрный и чёрный – разницы никакой". От покушения на чужую жизнь его остановила только возможная уголовная ответственность и вовремя появившаяся Катя Варнава, сразу потянувшая его проветриться. Ладно, работа: тут без волнения и заёбанности никак. Но что-что, а подлянку в виде стресса из-за отношений Арс предугадать не мог. С Антоном они съехались месяца три назад в съёмную двушку, находящуюся близко к центру города. Квартирка хорошая, аренда и хозяева адекватные, они наконец-то могут наслаждаться друг другом сколько угодно – о чём ещё можно мечтать? Вот и Арсений так же думал, не учтя, что хозяйственные притирания могут закончится бытовой поножовщиной. В этом плане было трудновато, потому что Шаст до этого жил в квартире с двумя друзьями, в то время как Попов всю жизнь проживал с родителями. Картина получилась так себе: Антон, привыкший к Авгиевым конюшням и не видевший в этом ничего плохого, и Арсений, в свою очередь привыкший к порядку и не видевший ничего плохого в том, чтобы каждый день вечером прибираться. Первое время было прекрасно. Они на цу-е-фа решали, кто, к примеру, будет мыть посуду, кто полесосить,а после заваливались на диван в гостиной, остаток вечера проводя в компании друг с другом. Но спустя какое-то время Арсений начал замечать, что Антон с работы приходил никакущий и сразу же ложился спать. На вопросы Шастун отвечал: "Всё нормально. Пустяки" – целовал в лоб и шёл обратно в спальню. Но Попов – мужчина наблюдательный и видел красные от полопавшихся сосудов глаза, постоянно сгорбленные плечи и замученную улыбку, когда дома встречал своего мужчину, поэтому было решено взвалить на свои плечи все домашние дела. В принципе, ему это было не впервой: пару раз такое уже было, когда родители уезжали в другую область к бабушке. Тогда ему полтора месяца пришлось самостоятельно следить за домом и собой в том числе. Такой расклад длился недели две, потом же Антон вновь подключился к обязанностям, но делал всё либо спустя рукава, либо через раз. Арсений долго терпеть не стал и спустя дня четыре вспылил. – По-твоему, это нормально? – указал на клуб пыли за дверью на кухне. – Ты про что? – спросил Шастун, снимая верхнюю одежду, потому что только вернулся домой. – Иди сюда. – Пять сек, – тот скинул ботинки и появился в проёме. – Ну? – Антон, в чём проблема нормально убираться? Я же тебя не туалет полностью драить заставляю, а просто пропылесосить, – выразительно посмотрел в глаза напротив. – В следующий раз постараюсь лучше, – вздохнул Шастун и пошёл в ванную. – Очень на это надеюсь. Арсений сам не заметил, как вскипел за этот разговор: ну, как можно не понимать таких элементарных вещей? Ты же не для кого-то убираешься, а для себя. Поэтому, с целью успокоиться, он направился к сушилке на балконе раскладывать бельё по стопкам, продолжая в голове мусолить эту тему и их разговор. Спойлер, успокоиться не получилось(интересно почему...). Дальше вроде бы Антон и вправду начал лучше убираться, однако до, во время и после процесса выполнения обязанностей трогать его было невозможно, так как он становился похожим на грозовую тучу и будто бы пытался отгородиться от Попова. А тому было очень неприятно и обидно: подходил поцеловать или приобнять мужчину, а в ответ получал "Арсений, не трогай меня пока что". Но "пока что" длилось никакие не пока что! И вот, после тяжелейшего рабочего дня, когда Арсению вдобавок пришлось задержаться на два с половиной часа, сняв верхнюю одежду, пошёл сразу к Антону, который в наушниках мыл посуду, и запустил холодные от ветра руки под Шастову футболку. Тот резко подпрыгнул: – Сука, Арс, чё ты творишь?! – гневно повернул голову назад в то время, как Арсений начал обхватывать руками живот мужчины. – Арс, убери руки: ты мешаешь, – но он продолжал так стоять, пока Антон не выключил воду и не вырвался из объятий. Попов опешил от этого действия и выпучил глаза, начиная закипать. – Антон, скажи честно, я тебе надоел? Противен? Или ты меня разлюбил? – С чего бы это? – тот изогнул бровь и убрал телефон с наушниками в карман треников. – Так, блять, какого хуя ты вырываешься и шарахаешься меня каждый ёбаный раз?! – рявкнул Арсений. – А в чём проблема сделать то, что я тебе сказал? – Проблема в том, что мы не чужие друг другу люди! Мы, блять, вообще-то пара, Шаст! Почему я не могу обнять или поцеловать СВОЕГО парня, будучи в отношениях с ним?! – продолжал разговаривать на повышенных тонах и активно жестикулировать руками. – То есть раз я твой парень, значит, у меня априори не может быть желания побыть одному? – тот продолжал смотреть прямо в глаза с изогнутой бровью, скрестив руки перед грудью. – Если тебе так часто надо побыть одному, то зачем тебе вообще я? Не думал?! Антон поднял сведённые к переносице брови и сжал губы. Перегнул. Очень сильно перегнул. Настолько, что заметил, как у Шастуна увлажнились глаза. Но Арсений всё так же продолжал стоять, уперев кулаки в бока. – Я тебя услышал, – и ушёл в коридор. – Ну и куда ты собрался посреди разговора?! – крикнул с кухни Попов, последовав за ним. – Ни я, ни ты не в состоянии адекватно разговаривать. Ночь проведу у Макара, – тот достал из шкафа-купе плащ, накинул на плечи и стал натягивать на ноги кроссовки. – Никуда ты не пойдёшь! – Арсению оставалось для полной картины только звонко топнуть ногой. – Это я, пожалуй, буду сам решать. – Только попробуй уйти. – Ну, а что ты, блять, предлагаешь?! Разосраться вусмерть и, не дай Бог, расстаться?! – Так скажи, что тебе не нравится! А-то всё молчишь да молчишь на меня! – Хорошо, скажу. Меня заебала твоя повёрнутость на порядке. Разве кто-то умрёт от того, что на пару дней не будем убираться? – Тебя устраивает жить в свинарнике?! – Блять, Арс, да какой, сука, свинарник?! Нас двое! Не четверо, не пятеро! Да у нас даже животных нет! – Обыкновенный. Антон взглянул на него как на умалишённого. – Всё, Арсений, я пошёл. Выспимся раздельно – завтра поговорим, – бросил он, развернувшись и уже открывая входную дверь. У Попова сердце пропустило удар. "Если он сейчас уйдёт, это точно конец". Мужчина быстро схватил того за руку. – Антон, я умоляю, – судорожный вдох, – не уходи. Пожалуйста, – опустил голову вниз и поднёс ладонь в лицу, закрывая глаза, из которых уже потекли слёзы. Шастун молчал, но не вырывался из хватки. Спустя пару мгновений, когда у Арсения начали уже подрагивать плечи от всхлипов, тот всё-таки убрал чужую кисть со своего предплечья. Неправильно расценив этот жест, мужчина поднял красные, опухшие глаза, в которых читался страх. Страх, что Антон уйдёт и больше не вернётся. – Да куда я уже от тебя денусь, – вздохнул он и одной рукой прижал к себе того за талию. Арсений тут же обхватил его и с новой силой залился слезами. – Тише,тише ты. Я тут, – продолжал Антон и тихонько гладил по голове. – Прости, прости меня, пожалуйста. Я не должен был срываться на тебе и не слушать твои просьбы, – протараторил, пытаясь успокоить дыхание. – Это ты меня прости. Я с самого начала должен был говорить через рот, а не выкобениваться. – Давай всё-таки завтра поговорим, м? Ты только останься со мной, – наконец посмотрел Антону в глаза. Тот, не медля ни минуты, схватил его за подбородок и впился в родные губы, отдающие слегка солёным из-за слёз. Внутри разливалось тепло от осознания, что всё хорошо, по крайней мере, будет, всё решаемо и они вместе. Арсений начал глубже отвечать, приоткрыв рот и сминая то верхнюю, то нижнюю. В свою очередь Антон, не разрывая поцелуй, подтолкнул его назад, подхватил под бёдра и посадил на комод, устроившись между разведённых ног. Попов обхватил его шею и выдохнул в Антонов рот, оторвавшись от губ, когда тот сжал ягодицы, заставляя прижаться ещё ближе. Антон смотрел прямо, но при этом с поволокой нахлынувшей страсти и нежности одновременно, запустил ладони под одежду, вырисовывая понятные только им узоры. Арс быстро скинул с мужчины плащ, притянул к себе за шею и прошептал на ухо, вызывая волну мурашек: – Я хочу, чтобы следы на моём теле говорили о том, что мы помирились, – и отстранился, сверкнув глазами и прикусив нижнюю губу. Шастун сразу же принялся выцеловывать шею и плечи, где-то прикусывать кожу, а потом зализывать, оставляя саднящий, чувствительный участок, одновременно с этим обводя под футболкой большими пальцами горошины-соски. Ответная реакция не заставила ждать: мужчина в ответ призывно стонал и выгибался под руками партнёра, желая больше прикосновений. Оторвавшись от порозовевших сосков, Антон потянулся вверх, и провёл кончиком языка по приоткрытым губам, и тотчас почувствовал, как Арсений поймал и начал посасывать язык. Потом освободил из "плена" и принялся мокро сминать уста Шаста. А тот времени не терял: положил ладонь на ширинку Арсения, слегка сжал и, почувствовав движение бёдрами навстречу, стал оглаживать орган сквозь ткань брюк. Прямо напротив уха раздавались тихие поскуливания, вдруг сменившиеся на жаркое: – Больше. Мне, – стон, – нужно больше тебя. Ну, кто он такой, чтобы перечить Арсению Сергеевичу? Правильно, никто. Не в смысле он ему никто, нет, это, конечно же, нет, а в смысле ну вы поняли. Попов спрыгнул с комода, стянул с себя брюки с трусами и повернулся к Антону спиной, виляя бёдрами, чтобы привлечь внимание (хотя, казалось бы, куда больше). Тот быстро достал из первой полки баночку лубриканта и упаковку презервативов. Сразу выдавил достаточное количество смазки на пальцы, слегка разогрел и приставил палец к сфинктеру, пройдясь по внешней части, а потом протолкнув внутрь. Не почувствовав сопротивления, добавил ещё один палец и начал аккуратно растягивать на манер ножниц. Арсений сам стал насаживаться, двигая бёдрами вперёд-назад и особенно громко выстанывая, когда подушечки пальцев проходились по комку нервов. Антон прижался сзади, продолжая разрабатывать анус, уже добавив третий палец, и другой рукой игрался с соском. – Шаст, я уже готов...– стон. –Войди в меня наконец. – Хорошо, –достал влажные от смазки пальцы, вытер их о футболку и приспустил штаны с боксёрами. Дотянувшись до нужных средств, он вытянул из упаковки презерватив и, разорвав фольгу, раскатал его по колом стоящему члену. Антон вылил на член и проход побольше лубриканта и направил возбуждённый орган к отверстию, постепенно проталкивая. Но Арсений резко полностью насадился и по-порнушному громко простонал; Шастун только закатил глаза от внезапно прострельнувшего удовольствия. Ей богу, чуть не спустил. – Пжди-пжди, ты нормально? Ничего не болит? – затараторил тот, обжигая чужое ухо горячим дыханием, тем самым заставляя непроизвольно сжаться вокруг него. – Мм... Арс... – Если бы было больно, я бы лягнул тебя ногой, – взглянул через плечо, хитро сверкнув улыбкой, и сынициировал первую фрикцию, выбивая из обоих стон. Поняв намёк, Антон положил руки на поясницу и принялся втрахивать размеренными, тягучими толчками, на что Арсений поскуливал, когда он метко попадал по простате. Попов запустил руку в светло-русую шевелюру, сильнее прижимая к себе, а другой стал себе надрачивать. – Антон, быстрее, прошу, – у того после "прошу" в голове будто зелёный свет загорелся. Походу, у кого-то появился кинк на мольбу. Отбросив посторонние мысли, Шастун прикусил Арсову мочку уха и начал ритмично вбиваться в покрасневшую дырку. Арсений уже просто перешёл на мычание на одной ноте. Оба были на пределе. Антон с талии переложил руку поверх Арсовой на члене и стал активнее додрачивать и вколачиваться в тело, напряжённое из-за приближения оргазма. Напоследок пару раз глубоко толкнувшись, Шастун кончил со сдавленным выдохом. – Ещё, ещё, ещё, ещё... – скулил, пока партнёр не надавил сильнее на головку ствола и тот не стрельнул спермой с громким "Ша-аст" на чужие пальцы и немного на поверхность комода. Немного постояв, дабы опомниться после оргазма, Антон первый подал голос: – С этого момента мы всё, абсолютно всё обсуждаем. Ты меня понял? – строго спросил, при этом нежно поглаживая рукой Арсов бок. – Вас понял, – Арсений повернулся и легонько чмокнул того в кончик носа.