Escapism

      Мир этой истории был слишком огромен и разнообразен, и понадобилось бы много времени, чтобы описать каждый уголок, каждое существо, населяющее его. Сюда просочилась и магия.       Человеческая раса была достаточно сильна духом, чтобы суметь сосуществовать с могущественными тварями и давать им отпор. Люди обладали многими качествами, отличными ото всех, благодаря чему сумели построить свою цивилизацию. И когда волшебство стало постепенно угасать, феи, драконы, эльфы и многие другие существа стали большой редкостью. Все в них верили, но некоторых опасались, а потому знали, как распознать их и защититься.       Поселения дружили, развивались, множились, воевали. Становились отдельными городами, которые в дальнейшем объединялись одной общей семьёй, идеей или религией, появлялись королевства. И королевства воевали, разрушались изнутри, время никого не щадило, особенно общество, но, поборов все разногласия и болезни, люди стали двигаться дальше, совершая первые шаги к формированию государств.       Чем серьёзнее и сложнее система, тем больше было проблем. Ресурсов на Земле оставалось всё меньше, и борьба начиналась за банальную пищу, полезные ископаемые, стройматериалы, территорию. Юго-восточное королевство Аррадон, заняв весь материк, покусилось на прилегающие острова, принадлежавшие Мистерии, долгое время воевало с ней, пытаясь разрешить конфликт мирно, но возвращаясь к своему изначальному плану. Долгие месяцы сражений на море принесли лишь потери, и только тогда, когда Мистерия дала слабину, враг прочно высадился у её берегов. Назревала новая эпоха сражений.       В отличие от прогрессивного Аррадона, не терпящего ничего магического, просторная Мистерия заботилась о своей территории и ценила природу, леса, которые населяли десятки видов волшебных существ, находящихся на грани вымирания. В этой стране тоже правила королевская семья, и с приходом новых сложностей король Десон и его супруга Ёнсу приняли самое трудное, но важное для них всех решение: отправили своего единственного новорожденного сына далеко от столицы, в самую глушь, под опеку самых приближённых и доверенных лиц.       Это должно было уберечь мальчика на время, пока всё не уляжется, и это в какой-то степени помогло: уберечь уберегли, но вернуть его уже некуда. Власть пала вместе с Мистерией, с суверенитетом страны было покончено. Некогда сильному государству присвоили значение колониальной территории, а на трон посадили одного из семьи правителей Аррадона — Ли Минхо.       Альфа начал править совсем мальчишкой и под крылом регента, но учился быстро. Так минуло немного немало восемнадцать лет. И вот ему все двадцать пять, но про семью и детей он мало задумывался, вместо этого вот уже пару лет им овладевала одержимость слухами о выжившем наследнике, который должен был восседать здесь вместо него. И ведь никто не знал, кто он: альфа, омега, бета. На бету Ли был не прочь пулю потратить, альфу, наоборот, оставил бы в живых, чтобы каждый день глядеть в полные ненависти глаза. Лучшее развлечение. А омегу… фантазия всё подкидывала новые идеи, и, честно говоря, Минхо будет готов на стену лезть от разочарования, если его мечта не осуществится.       Аррадон хоть и запрещал любую магию, Минхо считал, что ничего дурного в этом нет. Наоборот, сколько пользы можно извлечь из одного только заклинания? Книгу всех заклинаний он хорошо прятал, и знали об этом только его самые приближённые.       Оставалось немного мест, где мог прятаться принц, и Минхо с каждым разом намеренно аккуратничал, специально проверял всё в одиночку, чтобы сделать этот момент незабываемым: спустя долгое время выслеживания наконец схватить добычу, до чего же полнится ожиданием сладкий ужин! Нет… Ли должен меньше думать о встрече, иначе кровь в жилах вскипит до такой степени, что он взорвётся. Посмотреть в глаза этому мальчишке — вот, чего он желал в первую очередь.       Развернув карту Мистерии на полстола, он долго водил указательным пальцем, вычитывая каждое поселение. Большинство были зачёркнуты крестиками, что означало провал, но одно, ближе к северу, альфа специально подчеркнул — там сейчас находился его шпион.

*

      Воздух, наполненный хвоей, кружил голову, птицы пели, эхом разнося свист по округе. Одинокая хижина на окраине Дэлея поскрипывала досками, но стояла прочно. На небольшом крыльце показался молодой омега. Чёрные, как смоль, волосы поблёскивали от пробирающихся через ветви деревьев лучей, а светлая кожа, выглядывающая из-под грубоватой рубашки из хлопка, будто сияла. В это утро юноша проснулся раньше обычного, ведь прошлым вечером он, как обычно, читал книги. Глубоко зевнув, он потянулся и опёрся на деревянные перила крыльца, разглядывая пейзаж перед собой.       Кругом стоял шум листвы, вдалеке можно было услышать неспокойное от ветра озеро. Это место возвращало Хёнджина обратно в сказки, заполнявшие страницы красотой, приключениями и главное — любовью. Безграничной, чистой, самой настоящей, реальной. С каждым разворотом душа требовала: «Ещё и ещё… перелистни, дальше», — и он совершенно не мог противиться своему искушению перед стопкой бумаги в красивом переплёте, как прозвал книги Чанбин — его названный брат.       — Хёнджин? Я тебя потерял, — выдохнул альфа, увидев знакомую спину на улице. Хёнджин повернулся к нему на мгновение одарил улыбкой. — Доброе утро.       Так уж получилось, что они оба с раннего детства остались без семей. Чанбин был старше лет на шесть, он с самого детства помогал заботиться о малютке, перед которым не остался равнодушным и одинокий бета. Вернону тогда было под сорок, и он всегда хотел себе детей. Он до сих пор называл Хёнджина ангелом, посланником счастья, ведь без него его жизнь не имела бы красок. Конечно, живя в такой глуши, в одиночку можно и рассудок потерять.       — Не мог больше уснуть.       — Неужели лёг вчера пораньше? — Бин удивлённо изогнул бровь, а Хёнджин засмеялся.       — Нет, как обычно. Мари расстался с Беллой, и я не мог бросить их, хотел побыстрее узнать, чем же всё закончилось.       — Так чем же? Узнал?       — Вот прочтёшь и всё сам поймёшь.       — Но это ты у нас романтик!       — Но ты спрашиваешь так, будто заинтересован. Я же вижу, — Джин ухмыльнулся, а затем тут же увернулся от попыток Чанбина ткнуть его в бок.       Чанбин не очень любил книги. Он был сильным альфой, на которого можно было всегда положиться во всех смыслах. По его словам, только омеги падки на любовные романы, но сам альфа любил слушать рассказы Джина. Они, казалось, были намного более воодушевлёнными, чем простой текст в книге.       Послышался голос Вернона, доносящийся из дома. Тот позвал только Чанбина помочь с завтраком, и омега решил не мешать им, прогуляться по окрестностям, послушав просьбу брата далеко не блуждать.       Альфа проводил младшего взглядом, и лицо его приобрело настороженные, задумчивые черты. Вернон хотел остаться с ним наедине, чтобы поговорить или сообщить что-то важное.       Сомнения подтвердились, только он ступил за порог маленькой кухни: бета разложил на столе все свои травы и разнообразные вещи, в том числе для заговоров или заклинаний, и поглядел хмуро на ингредиенты.       — Как же я чувствовал, что сегодня что-то пойдёт не так… в столь памятный день.       — Что случилось? — Чанбин не скрывал своего страха за омегу. По тону голоса Вернона было понятно, что творилось что-то недоброе.       — Ничего… ничего опасного, пока что. Защита прилегающей территории и самого дома от сверхъестественного вмешательства спала, и я не знаю, как давно это случилось, только сегодня решил проверить, — только бета договорил, как Чанбин поддался порыву идти за Хёнджином, на ходу придумывая предлог, под которым он должен был вернуться. Вернон его остановил. — Всё хорошо, я восстановил её. Нужно будет достать больше тысячелистника, если хотим обезопасить себя ещё на несколько лет.       Чанбин выдохнул. Сегодня годовщина смерти короля и королевы Хван, чей род не прервался благодаря верному слуге и маленькому мальчику, который будущем должен был стать компаньоном и другом принца, что и произошло. Хёнджин — их маленький принц, маленькое сокровище, которое не подозревало, что у него есть фамилия, да ещё какая. Сколько всего за плечами их обоих, но сила воли выше жажды рассказать абсолютно всё. Нельзя, опасно, попросту не нужно.       У омеги была новая любящая семья, пища и кров, он счастлив быть здесь, с ними, и никакая правда не сможет сделать его жизнь лучше и свободнее.       Они быстро свернули магические дела и приготовили завтрак, к этому моменту как раз вернулся Хёнджин. Сев трапезничать, Джин засмотрелся на маленькую бурую птичку за окном их гостиной, которая так смешно и любопытно вертела своей головушкой, рассматривая омегу. Стриж, являющийся птицей полёта, неожиданно уселся у окна и не стучал по стеклу, а лишь качался из стороны в сторону, что Джина опять позабавило.       — Тебе уже восемнадцать, а ты всё в облаках витаешь, — беззлобно усмехнулся Вернон, отламывая кусок свежей булки, и сообщил, что еда остывала. Хёнджин вернулся к пище. — Чанбину бы за тебя взяться, да только он слишком бережливый.       — Моя вина, дядя, — встрял альфа. — С работой по дому и один справляюсь, а Хёнджин мне никогда не откажет.       — Дети, любили бы вы друг друга, как альфа и омега, — мечтательно вздохнул бета, — я бы спал спокойно.       Хёнджин еле заметно опустил плечи, стискивая зубы. В последнее время они много раз возвращались к этой теме, но как же Вернон не поймёт, что ответ останется одним и тем же: они с Чанбином братья, и большей связи между ними не будет! Он найдёт себе кого-нибудь к Дэлее, в других городах, да вообще мечтал посетить столицу. Джин мира-то не видел, но был уверен, что на Земле полно хороших альф, таких как Чанбин, и они смогут создать семью.       Слова Вернона, как обычно, остались без ответа, завтрак подошёл к концу, и трое отправились по своим делам, оставив гостиную пустовать.       А стриж тот никуда не делся. Покинув насиженное место, спустя некоторое время он залетел внутрь комнаты через форточку. На шее у него висела маленькая корзиночка на ниточках. Зацепившись своими крошечными, но острыми коготками за деревянные доски, он стал бережно царапать клювом стену дома, собирая все мелкие щепочки в корзинку. Как только там собралось больше половины, клювом он тщательно закупорил верх чашки листьями с илом, чтобы ничего не высыпалось, и отправился прочь из дома.

*

      Птица могла запросто преодолевать огромные расстояния, благодаря чему всего через пару-тройку часов стриж был у нужного окна дворца некогда суверенной Мистерии. Оно было открыто: его явно ждали. Внутри комнаты его встретил угрюмый затылок Ли Минхо.       — Ты не вернулся в назначенное время. Надеюсь, что на это были весомые причины. И весьма занимательные, — добавил альфа.       Стриж позади него обернулся в худого омегу, коричневые волосы и веснушки которого соответствовали окраске птицы, а маленький аккуратный носик — ловкому клювику. Он был одет просто, как мальчик-омега на побегушках у знати, кем и являлся.       — Несомненно, господин Ли. Дэлей, хижина почти в лесу, на самой окраине, на юге. Пожилой бета и двое юношей, альфа и омега. Альфа довольно взрослый, а вот омеге на вид лет восемнадцать. Мне кажется, что это он, — последнее предложение Феликс проговорил еле слышно, чтобы не кормить правителя ложными надеждами, но тот сегодня был на удивление спокоен. Минхо развернулся к нему и выжидающе посмотрел, и тогда омега быстро понял, что ещё от него нужно. — Вот, как вы и просили, — он протянул маленькую корзиночку, которую нёс через лес и дома. Теперь она казалась такой крохотной и помещалась ему в ладонь.       — Благодарю. Можешь быть свободен.       Минхо отпустил своего гонца и запер все окна и двери. На его столе лежала открытая книга заклинаний, железная чаша, какой-то порошок из сушёной хвои, свечи и многое другое.       — Иронично, но у стен, и правда, есть уши… — бормотал ласково альфа, заканчивая со всеми приготовлениями. Оставалось лишь прочесть строчку из книги на латыни, поджечь сухую смесь, в которую входили щепки от стен хижины, и вдохнуть неестественного синего цвета дым. Зрачки его на мгновение расширились, и он прикрыл веки, запрокинув голову.       Минхо слышал. Слышал не всё, но достаточно, чтобы начать внутренне прыгать от радости и наваждения перед скорой встречей. В голове этом доносились обрывки фраз, плохо связанных между собой, но суть он уловил верно: омегу звали Хёнджин, и он не знал о своей настоящей семье. Не знал ничего, что как-либо связано с принадлежностью в королевскому роду. На секунду альфе стало его жалко: бедняга, ему внушали, что он никому не нужный сирота, подобранный добрыми людьми. Но, с другой стороны, это было хорошо. Минхо пока не знал, что делать с этой информацией.       Ли впервые за эти годы удовлетворённо улыбался. Теперь им предстоит встреча, и он, глядя на книгу, уже размышлял, в каком образе перед ним предстать.