Escapism

      — Хёнджин, подготовь мне лошадь.       Сегодняшним облачным днём Чанбин собирался съездить в город на весь день. Благодаря огороду у них была еда, а в озере водилось много рыбы, которую можно было продать за хорошую цену. Несколько тяжёлых бочек с водой альфа поставил в повозку, в которую Хёнджин впрягал лошадь.       — Возьми меня с собой, — неожиданно возник омега. Он посмотрел на Чанбина с такой мольбой, как будто его здесь взаперти держали целыми днями. Бин закатил глаза.       — Ты ездил со мной на той неделе, и ничего там не изменилось.       — Ты постоянно там бываешь, конечно же, тебе всё это надоедает, но не мне!       Брюнет дулся на него, когда поднималась тема других людей и в целом территории за пределами дома. Как бы Хёнджин не любил это место, он всегда стремился познать что-то новое. Каждая лисья нора, каждая опушка за все восемнадцать лет были пройдены вдоль и поперёк, он не хотел останавливаться на этом. Где новые чувства, приключения? Где любовь? Она витала вокруг людей, знакомств, а его лишали всего этого. Так несправедливо.       — Останься с дядей. Я приеду, как только всё продам. Хочешь, возьму тебе ещё книг?       Хёнджин не ответил ему, обиженно отвернувшись, и побрёл к дому. Он лишь буркнул напоследок что-то вроде «удачной дороги», что заставило альфу почувствовать укол вины. Взвесив все за и против, Чанбин успел обозлиться на себя за слабость перед омегой и коротко выдохнул:       — Залезай.       И Джин, как юркая ласка, скоро прошмыгнул в повозку. Глаза горели пламенем и осматривали местность, из-за дрожи по неведомой причине, почти всю дорогу он постукивал пальцами по дереву только что сочинённую мелодию. Как только они прибыли на ярмарку, юноша уже был готов к посторонним взглядам. Большинство торговцев были либо альфами, либо бетами, все держали парней и девушек-омег дома, так как здесь они только под ногами болтаться будут, да и следить за ними некогда. Чанбин был уверен, что день пройдёт хорошо, но на всякий случай наказал младшему из палатки лишний раз не выходить.       Из-за хорошей нежаркой погоды народу на рынке было много. Запахи еды и трав смешались в один пряный флёр, который оставался на одежде, и казалось, что усилившийся голод способен съесть человека изнутри, если он не попробует что-нибудь отсюда. Чанбин был отличным зазывалой, но кричать долго не пришлось: ранним утром вокруг их палатки быстро собралась очередь, так как все хотели урвать себе рыбку покрупнее. В этот раз народу было раза в полтора больше — кассой заведовал приветливый и улыбчивый Хёнджин.       Он нравился детям, пожилым людям, альфам, которые застаивались возле палатки, как креветки в сетях, не просили сдачи и всё интересовались, кем он приходился Чанбину. Чанбин понимал, что, благодаря Хёнджину, продажи значительно возрастали, но не спешил комментировать всё это. Своей коронной фразой: «Я его брат», — альф разгонял, словно кучку мух от варенья.       — Даже шанса не дашь с кем-нибудь познакомиться, — снова недовольно пробурчал омега, когда они справились с наплывом покупателей. Он сидел на табуретке, подперев подбородок ладонями, из-за чего его личико стало пухлее и милее, и Чанбин не мог воспринимать его таким всерьёз.       — Как же ты не поймёшь, что некоторые альфы таят в себе много опасностей. Они лишь притворяются хорошими.       — А как тогда понять, хороший ли альфа, если я не могу с ними нормально поговорить?       — Зачем тебе говорить с альфами, если у тебя есть я?       — Да ну тебя…       Чанбин продолжал стоять на своём, строя из себя охранника, в результате работы которого Джин быстро останется без второй половинки. Занудство альфы с каждым годом достигало своего апогея, а началось всё с первой течки парня, тогда все и узнали, что он вырос омегой. Всё: один не ходи, далеко не гуляй, с теми не говори. Что за тотальный контроль? Дома пусть это незаметно, но на людях…       Собиралась новая толпа покупателей, и Чанбин вслух обрадовался, что освободятся они сегодня раньше. Хёнджин лишь предупредил, что отойдёт в туалет ненадолго, а затем вынырнул из палатки через заднюю ширму. Само собой, в туалет ему не хотелось.       Они редко гуляли с братом по рынку, Чанбин сопровождал его только в некоторых случаях, когда настроение было, и сейчас шаг омеги приобрёл некоторую лёгкость, когда он проходил между прилавками совершенно один. Уличные артисты развлекали прохожих своими танцами, пением и смешными скороговорками, показывали фокусы. Хёнджину было всё интересно, он хотел окунуться в этот колорит с головой, но быстро понимал, что не хватит даже суток обойти абсолютно всё. Среди прохожих встречались как бедняки, так и зажиточные, семьи и влюблённые парочки. Омега остановился и засмотрелся на то, как один молодой человек выбирал для своей спутницы самый роскошный букет пионов, и внезапно вздрогнул, когда его плеча коснулась незнакомая ладонь.       — Извините, я вам помешал? — Хёнджин ахнул и повернулся к незнакомцу. Высокий мужчина совершенно точно источал феромон альфы и выглядел, может, привлекательно, но что-то странное и некомфортное в его взгляде читалось.       — Разве что немного, — он улыбнулся. — Такой прекрасный юноша может заставить замереть любого альфу. Почему же он гуляет здесь один? И никто не дарит ему цветы? — Альфа наигранно погрустнел, и Хёнджин тут же стушевался:       — Н-нет, простите, но мне не нужно… — брюнет вежливо вопротивился этим нападкам, постарался как можно меньше касаться мужчины, но его всё равно приобняли за плечо и шагнули в сторону прилавка с цветами.       — Что вы, я настаиваю.       В ответ Хёнджин что-то промямлил и лишь криво улыбнулся. Желание идти с ним даже не появлялось. И эти прикосновения… Он не был уверен, что у этого альфы было право так касаться его, но вряд ли сейчас он смог бы что-нибудь поделать.       — Эй, — послышался позади них. Омега не знал, адресовано ли это им, потому что голос никак не принадлежал Чанбину. Отчасти, он рад, ведь не придётся слушать ругань в свою сторону. Альфа обернулся, чтобы проверить, к нему ли было это обращение, и заметил дядьку, в странной шапке, походившего на потомка какого-то нездешнего народа: брови густые, как ночной лес, бородка и усы аккуратные, заканчивались маленький косичкой. Он был одет в странный халат и смотрел на альфу с нескрываемым отвращением. — Молодой человек, негоже так обходиться с хрупкой особой. Я всё видел, юноша ответил: «Нет».       Альфа нахмурился, но выпускать из рук омегу не хотел, а у Хёнджина всё внутри сжалось.       — Дед, ты иди, куда шёл, ладно? Мы и без тебя… — договорить похититель сердец, кстати, не успел: старик в халате приблизился к нему за два шага, а на третий нанёс резкий удар кончиками пальцев чуть ниже рёбер, отчего тот сложился почти вдвое. Брюнет быстро выпутался из хватки и автоматически встал на сторону пожилого мужчины. С ним оказалось намного спокойнее.       — Манеры, сынок. Совсем не уважаете старшее поколение.       Альфа посмотрел на них так, будто на его глазах рыба сорвалась с крючка, чем вызвала бешенство, но нападать он не решился, ибо здоровье дороже было. Так Хёнджин с ним и распрощался.       Старик оказался весьма добродушным мужичком, у которого была своя оружейная лавка. Мечи, шпаги, кинжалы, ружья — всё здесь было. Но просторный стол был не весь заполнен оружием — на другой стороне были разложены больше омежьи украшения. Заколки, гребни, неведомые сверкающие вещички. Некоторые усыпаны бриллиантами, а на некоторых просто красовались вензеля из металла. Хёнджин признался сам себе, что его такое манило.       — Они такие красивые, — искренне расхвалил изделия омега, а старик усмехнулся, потирая бородку. Парень взял одну расчёску в руку и удивился резной ручке, но затем заметил, что ручка начала отходить от гребня, превращаясь в рукоять ножа, спрятанного внутри корпуса. Это его не на шутку испугало, однако оружейник смотрел на него всё более любопытно.       — Что здесь такого? Я же оружейник. Эти изделия я создал специально для омег, которым не помешало бы защитить себя в трудную минуту. Прекрасный юноша никогда не знает, чем обернётся ситуация, — наверное он намекал про недавний случай, и только сейчас Хёнджин понял, чем опасны такие прогулки.       Омега принялся проверять все украшения и понял, что все они имели какое-то скрытое лезвие: пряжка ремня, подвеска, флакон от духов, перьевая ручка. Только длинная спица с драгоценным камнем на конце с виду не представляла угрозы здоровью и была создана для девушек с длинными волосами, но стоило Хёнджину коснуться другого кончика, как из пальца потекла струйка крови. Спица оказалась чертовски острой, как игла.       — Прекрасному юноше нужно быть осторожней, что же вы! — ахнул оружейник, стремительно достав шёлковый белоснежный платок и вручив его омеге. Хёнджин тихо извинился и повязку принял, белая ткань быстро впитала в себя несколько капель, благо рана оказалась неглубокой.       В этот момент Хёнджин почувствовал на себе совсем родной взгляд. Позади него стоял Чанбин.       — Хёнджин, — позвал его альфа чуть строгим тоном, — это ты так в туалет ходишь? И что это за шут?       Оружейник в странной шляпе никак не ответил на оскорбление, а лишь нахмурился, поглядывая то на омегу, то на альфу. Джин быстро встрепенулся.       — Всё в порядке, это брат мой, — закивал брюнет, не зная, куда деть платок, потому что рана быстро затянулась. Чанбин подошёл ближе, выхватил явно из дорогой ткани вещь и бросил на стол. — Просто было интересно послушать вас, господин. А это я сам случайно порезался, — Джин быстро успокоил Бина.       — Ты запачкал шёлковый платок, — старший продолжил его отчитывать, понимая, сколько могла стоить эта незначительная вещица, но стоило Хёнджину только рот открыть, как в семейную перепалку встрял оружейник.       — Ничего, я сам выведу пятна. Будет как прежде, — с прищуром улыбнулся.       Чанбин раньше не видел его на рынке, и взгляд его был донельзя странным, лицо неестественным, и он не мог понять, что же в этом старике было не так. Может, колдун? Маг? Или же просто иностранный торговец?       — Ладно, мы пойдём, — учтиво поклонился альфа и повёл своего брата подальше от лавки, ведь им уже давно пора домой.       Они удалились, было слышно, как Чанбин продолжал ругать притихшего младшего. Интересно, насколько же ему попадёт дома? Минхо, сидя на неудобной низкой табуретке, поглаживал свою ненастоящую бородку и продолжал улыбаться, провожая их взглядом. Окровавленный платок мигом скрылся в кармане, как раз в этот момент к нему подлетел Феликс в своей птичьей форме. Стриж наблюдал за всем происходящим с воздуха и, когда господин сделал своё дело, прилетел, чтобы готовиться к отъезду. Птица приземлилась на неудобный стол, и Минхо закатил глаза — пожалел, подставил палец. Стриж тут же взобрался к нему на руку и зацепился коготками.       Даже без перевоплощения по взгляду Феликса было видно отношение ко всей этой странной и нелепой затее с театром одного актёра. Ли усмехнулся и покачал головой.       — Что? Только не говори мне, что тебя этот маскарад не позабавил.

*

      — На минуту оставил без присмотра, ты умудрился вляпаться в приключения!       — Если бы ты чаще меня брал, я бы не вёл себя, как белая ворона!       — Дети!       Чанбин редко повышал на Хёнджина голос, слишком редко, и младший немного не привык к этому, поэтому каждый раз еле справлялся с тем, чтобы не дрожать и позорно не реветь перед родными, как маленький ребёнок. Ему уже восемнадцать, но характером он хоть бы до четырнадцатилетнего доходил. Вернон не был в курсе подробностей происшествия, но постарался встать на обе стороны конфликта.       — Хёнджин, Чанбин за тебя волнуется, вот и не хочет, чтобы ты ходил по многолюдным местам один. А ты, — бета также не забыл про старшего, устремив на него свой самый строгий взгляд, — прислушивайся к брату, чтобы у него не было повода сбегать от тебя. Всем всё ясно?       Оба тихо кивнули и быстро удалились в комнаты, когда Вернон наказал разойтись по кроватям. Оставшись в гостиной совершенно один, он ждал, когда догорят доски в камине, тёплое чувство изнутри отчего-то приятно согревало душу.       Он и не думал, что когда-нибудь сможет воспитать двух неудержимых и таких разных парней. Сам бета, поступив на службу во дворец, о семье и мечтать позабыл, уж тем более, когда началась война. Но тут на его голову неожиданно свалился сначала один сирота, потом и второй. Парнишка чуть на улице с голоду не умер, а если бы и украл что-нибудь у булочника, его бы быстро отметелили до полусмерти, как крысёныша. Слуга тогда долго выпрашивал взять его к себе в помощники, отвечал за него лично.       Ну и ничего, хороший парень оказался, тихий, в меру смекалистый для своих шести. А когда бете вручили повозку с одной лошадью, немного золота, карту с обозначенным на ней крестом и небольшой кулёк со спящим младенцем, у мальчика глазки заблестели при виде ребёнка. Чанбин тогда Хёнджина всю дорогу из рук не выпускал и уже тогда почему-то говорил, что он омегой вырастет. Всем троим предстоял трудный жизненный путь, и никто не знал, насколько долго это могло затянуться.       Вернон отказывался принимать действительное — это оказалось навсегда. Теперь они вынуждены были всю жизнь прятаться, вздрагивать от каждого шороха или стука в дверь. Но ко всему ведь можно привыкнуть? Дом отныне стоял, пища была, болезней и невзгод они не знали. Казалось, о Хёнджине все давно позабыли, но гадкое шестое чувство иногда шептало бете об обратном и по сей день.

*

      Заперев дверь своей комнатки, Хёнджин плюхнулся на постель. Ни физических, ни моральных сил ни на какое-либо действие не осталось, он хотел просто заснуть здесь и сейчас, но понимал, что нужно хотя бы переодеться. А ещё его всё гложило чувство вины за ссору с Чанбином, которой на самом деле можно было избежать. Всё равно все остались при своём мнении. Утро вечера мудренее, поэтому он надеялся, что с приходом нового дня старший не будет так на него дуться.       Кое-как он нашёл в себе силы нацепить ночнушку и залезть под тёплое одеяло. Омега начал быстро проваливаться в сон, вымотанный сегодняшними переживаниями, чувствами и знакомствами. Для него такие поездки нетипичны, и организм стремился оттолкнуть всю эту непривычную суматоху. Но он дома, и сейчас всё с ним хорошо, это успокаивало в какой-то мере.       Тьма, туман, туман, туман. Брюнет должен был проснуться в своей постели, но вместо ярких лучей солнца его встретили густые сумерки, склонившиеся над зелёной поляной перед домом. Именно перед домом — Хёнджин открыл глаза и понял, что оказался лежащим на траве прямо посреди улицы, босой и в той же сорочке, без единого остатка сна. Всё происходящее вокруг казалось обычным, ничем не примечательным, вот только стоило ему подойти к озеру, как рябь на поверхности воды быстро выдала неестественность этого мира, куда он попал. Судя по колебаниям воды, ветер здесь дул северный, но ведь в этот же момент деревья покачивались совершенно в другую сторону, а еле заметные облака на небе плыли вообще на запад. Природа в этом месте притворялась самой настоящей, но допускала ошибки в некоторых моментах.       Хёнджин осознанных сновидений не видывал, но по книгам знал. Конечно же, до этого момента думал, что всё это выдумки, однако ситуация говорила сама за себя. Омега попробовал зайти в дом — сначала шёл в его сторону, потом бежал. Попытки не увенчались успехом. С каждым шагом родное место не было ближе, а наоборот отдалялось, что только усиливало тревогу. Юноша не переставал идти, но, как только оборачивался, понимал, что всё ещё стоял на берегу озера. Ему больше не нравилось это странное место, он хочет проснуться.       — Молодой господин хочет домой?       Мягкий мужской голос вдруг прозвучал со всех сторон. Он будто эхом оттолкнулся от водяной глади, юрко пробежал по пушистой траве, спрятался между стволов деревьев, позвал из хижины. В нём не было чего-то манящего, как в типичных любовных романах для омег, скорее простое, что, несомненно, имело свои цепляющие нотки. По телу Хёнджина прокатилась лёгкая волна мурашек.       Из леса к нему спокойно зашагал мужчина с неестественно светлыми волосами, которые отдавали в седину, но возраст на вид был схож с возрастом его названного брата. Острые черты лица делали его похожим… на рысь. Он сравнил бы его с рысью. Человек, одетый во всё чёрное, шёл спокойно, словно крался, но шаг по мере приближения не замедлял — был уверен, что Хёнджин не убежит от него.       Омега в миг к земле прирос. Убежать он мог, но сделать даже шаг казалось нецелесообразным, ведь мужчина не был настроен к нему агрессивно, Хёнджин это ощущал. Юноша прислонил ладонь к своей груди и почувствовал вибрацию тела от собственного бьющегося сердца. В одночасье всё прекратилось, когда между ними осталось чуть больше метра.       — Кто вы? — омега задал вполне логичный и уместный вопрос. Сероволосый мило улыбнулся.       — Это неважно, мы же в вашем сне. На досуге просите себя как-нибудь сами.       Хёнджин любопытно рассматривал его с ног до головы, не давая себе отчёт в действиях, ведь в данный момент он бесстыдно пялился на незнакомого человека, ранее не встречаемого. Откуда ему взяться в его сне?       — Я видел, как вы пытались попасть домой. Это бесполезно, — учтиво продолжил он и протянул свою руку. — Лучше прогуляемся вдоль леса, он такой красивый. Составите компанию?       И Хёнджин принял приглашение, только сейчас уловив альфий феромон, исходящий из богато одетого незнакомца. Словно образы всех прекрасных аристократов из его книг смешались в один и создали его. Учтивый, вежливый, но не слишком, чтобы без разрешения нарушать личные границы омеги. Его мягкие губы коснулись тыльной стороны руки, и внутри начал зарождаться маленький огонёк, приятно щекочущий грудную клетку.       Ему хотелось переплестись с ним пальцами, ему хотелось прижаться ближе, но единственное, на что у омеги хватило самообладания, это обхватить его локоть и медленно шагать в ногу.       В сторону густого дремучего леса. В неизвестность с неизвестным человеком, но с таким приятным ощущением.