Не мы выбираем сон
сон выбирает нас.
Утро начинается с пасмурного неба и чувства пустоты. Даня смотрит на мирно спящего Серёжу и поджимает губы. В ушах на повторе слова Дениса из вчерашнего звонка и каждое слово разрывает сердце на кусочки. Даня чётко помнит сон, который приснился в эту ночь. Серёжа стоял перед ним во сне и смотрел без тех горящих глаз и нежной любви в них. Он повторял одно и тоже много раз: «я ненавижу как ты дышишь», «ты не понимаешь меня», «мы уже не дети». А после тянет в объятья и повторяет: «не готов тебя я забывать», «может стоит просто подождать?», «я не могу без тебя спать». И все эти слова повторяются сотни раз, но, в конце концов, Серёжа просто разворачивается и уходит, оставив Даню в бликах темноты. Московский сидит на кровати и смотрит на парня. Разбросанные по подушке чёрные волосы, бледная кожа и ужасные мешки под глазами. Даня просто понимает — этот человек делает ему больно, он подпустил его слишком близко к себе. Любить Серёжу слишком больно. Сил смотреть на него просто нет и Даня уходит на кухню, закуривая в открытое окно, а ведь он не курил уже больше года. Денис не врал, да и голос был у него очень обеспокоен, на грани паники. Даня верит. Он видел как угасла любовь Серёжи, как тот стал меньше звонить, писать и приезжал раз в два месяца. Не спрашивал про жизнь, а только про работу и то перед тем как завалить Даню на кровать. Даже во время секса не уделял внимание, не спрашивал про состояние и все ли у него хорошо. Как раньше не будет уже. Даня сморгнул слезы, делая хриплый вдох. Он упустил момент, когда отношения стали обязанностью. Не любовь — обязательство. Серёжа вытащил блондина из непрерывного круга - самоненависть, страх быть хуже других, быть одобренным окружающими. Серёжа показал как быть живым, не ждать одобрения и наслаждаться моментами. Показал как быть просто подростком и делать глупости. А потом все это забрал обратно. На кухню вышел Татищев, зевая и потягиваясь. Никаких утренних поцелуев, чувств и эмоций. Просто для Серёжи это уже нормально. Обыденно. «Дань, ты ему не нравишься. Он сказал это Никите, когда я сидел рядом. Он чувствовал обязанность быть с тобой. Ты для него просто обязательство. Прости, но я не могу молчать.» — Доброе утро, ты чего так рано встал? — Серёжа включил чайник и достал растворимый кофе с верхней полки. Почуяв запах сигарет, Татищев обернулся к Дане. — Ты чего это взялся за сиги? Ебу дал? — Серёж, что ты чувствуешь ко мне? — Московский смотрел как тучи темнели и окутылвали все небо. — Ты чего это вдруг? — Татищев вопросительно выгнул бровь. — Ответь. Просто ответь. — Ну ты очень красивый, у тебя тонкая талия и яркие глаза. Ты ахуенно стонешь и ты невъебенный гимнаст. — Серёжа ухмыльнулся, а Даня больше поник. — Ты мне нравишься. — Ты меня не любишь. — Даня выбросил окурок в окно. Он сделал всего две затяжки, позволяя сигарете просто сгореть. Как и ему самому. — С чего вдруг такие мысли? Опять начитался романов? Говорил же тебе, что это плохо. — усмехнулся брюнет. — Я ненавижу романы. Я люблю фэнтези, за всю свою сраную жизнь я не прочитал не одного романа. Ещё я ненавижу чертов растворимый кофе, но ты вечно его покупаешь. У меня аллергия на орехи, но ты постоянно берёшь шоколад с орехами. Я люблю собак, но ты предлагаешь завести кошку, хотя сам тут не появляешься. — слезы скатились по щекам и капали на подоконник. — Дань… — начала Серёжа, но его остановили. — Ты со мной, не потому что я тебе нравлюсь, я знаю, мне все про тебя рассказали. — Даня повернулся к Серёже, смотря толкло в глаза, ищя хоть что-то. — А я с тобой, потому что влюбился, как дурак. Но знаешь что? Зато я почувствовал себя живым. И я тебе благодарен за это, правда, но давай не будем делать друг другу больно? Серёжа отвёл взгляд в сторону, нервно жуя нижнюю губу. Даня терпеть не мог, когда тот так делал. — Это конец? — Да, конец. Ты делаешь больно мне, пойми. Ни тебе, ни мне, не легче от твоих действий. Просто уходи. Серёжа ушёл собирать свои вещи. Даня просто смотрел в окно, замечая первые капли дождя. Серёжа вышел с рюкзаком и посмотрел на Даню в последний раз. Входная дверь хлопнула. — Не являйся в моих снах, не души своим образом. — прошептал Даня в закрытую дверь.