Во снах

Кровать, в которой Сара проснулась, не принадлежала ей и не находилась на обычном месте в библиотеке. Конечно, когда она повернулась и увидела рядом с собой Джарета, растянувшегося на боку и небрежно подперевшего голову одной рукой, она поняла. Это была его кровать, в его комнате, в его особняке. — Ну, это интересное развитие ситуации, — произнесла она. — Пожалуйста, не говори мне, что ты удивлена, — ответил Джарет с намеком на улыбку. — Я буду очень разочарован. Сара слегка пожала плечами и наклонилась к нему, скользнула рукой по его груди и вниз, вниз и вниз, обнаружила его обнаженным под простынями, обнаружила его уже наполовину твердым для нее. — Ты не чувствуешь себя разочарованным, — сообщила она с невинной улыбкой и кончиками пальцев начала дразнить его по всей длине от основания до кончика. Но затем улыбка медленно сползла с ее губ. Она крепко обхватила его рукой. — Трахни меня, — сказала она, глядя ему в глаза, и он цокнул языком, хотя его лицо застыло, а глаза потемнели. Он не нуждался в дальнейших уговорах. Джарет откинул простыни и встал на колени. Холодный воздух заставил Сару вздрогнуть. Он толкнул ее на спину, и она позволила ему сделать это, желая, чтобы он это сделал. Его теплые руки скользнули по ее икрам, скользнули по ее бедрам, а затем раздвинули их. Его пальцы погладили волосы между ее ног, погладили ниже. Один палец провел по линии, где ее губы соприкасались, а затем стал дразнить их. Она хотела, чтобы он прикоснулся к ней. Она хотела этого с самого начала, еще десять лет назад, еще до того, как была к этому готова. — Прижмись ко мне ртом, — сказала она ему, и он так и сделал; он низко наклонился и прижался губами к внутренней стороне бедра, слегка прикусил его зубами и заставил ее зашипеть так, что он усмехнулся, возможно, потому, что знал, что она этого хочет. Он прижался ртом к ней, между ее бедер, поцеловал ее губы, а затем стал играть с ними языком. Кончик его дразнил ее клитор, щелкал по нему, заставляя ее издавать глубокие судорожные вдохи. Пальцы Сары вцепились в простыни, когда она широко раздвинула ноги и подтянула колени, упершись ступнями в матрас для поддержки, чтобы прижаться к его рту, к пальцам, которые дразнили ее губы и медленно проникали внутрь нее. Она наклонилась, запуталась пальцами в его волосах, и он усмехнулся, взглянув на нее. Он заставил ее покраснеть скорее от желания, чем от смущения от выражения его лица. Он все еще хотел ее после всего того времени, после всех уловок, игр и усилий, на которые он пошел, все еще желал ее так сильно, с такой яростной волей, что покинул свой собственный мир и сделал себя уязвимым. Но здесь, в своем мире, он был пламенным, гневливым королем, божеством пространства и времени, который нарушил все законы физики, которые она когда-либо знала. Сара знала, что Джарет этого не хотел; это было необходимостью. Потому что он любил ее. Потому что никто другой никогда не говорил ему «нет». Она кончила со вздохом, крепко сжав его пальцы. Его язык дразнил ее клитор на протяжении всех волн удовольствия, которые покалывали даже после того, как удовольствие скрутилось в узел в ее животе и почти превратилось в боль. Она не сказала ему остановиться, хотя он и хотел бы, она была в этом уверена; она прижалась к его рту, к его пальцам, выгнула спину, стонала и извивалась, а затем снова кончила, запустив пальцы в его волосы. — Я хочу, чтобы ты был во мне сейчас, — сказала она тогда почти хрипло, определенно задыхаясь, и он приподнялся, подполз, сел на колени и широко раздвинул ее бедра ладонями. Затем он потерся головкой своего члена о нее, ощущая тело, заставляя мышцы сжаться: что-то среднее между спазмом и возбуждением. Он провел головкой между ее губами, толкнул вниз, раздвинул колени и вошел в нее. Он сделал это сильно, одним резким рывком, почти грубо, затем медленно вышел из нее, а затем сделал это снова. За ними наблюдали — глаза по углам, за полками, между книгами — но она не могла найти в себе силы переживать из-за этого. Не в тот момент, когда он крепко сжимал ее соски, заставляя громко стонать и дергаться от удовольствия. Его пальцы снова нашли ее клитор, заставили ее чуть ли не зарычать от этого, заставили ее вцепиться в его бедра (или запястья?), в его руки, отчаянно пытаясь им управлять и едва контролируя ситуацию. — Сильнее, — попросила Сара с нажимом, и Джарет, казалось, был совершенно счастлив подчиниться, ускорил темп, начал двигаться сильнее и быстрее. Пот выступил на его бледной коже, как и на ее. Она напряглась, прижавшись ладонями к спинке кровати, приняла всю его силу, всю его длину, вздрогнула и кончила. Кончила, зажмурив глаза, извиваясь, содрогаясь, сгорая с ним в огне. — Теперь ты, — выдохнула она, и это было всем, что потребовалось, прежде чем она почувствовала, как он дернулся еще раз, еще дважды, протолкнулся глубоко внутрь нее, почувствовала, как он пульсирует, дергается и изливается внутри нее, услышала зарождающееся искаженное рычание в его груди, увидела выражение его лица, похожее на восторг, на бред. Он вздохнул, потом еще раз. Он посмотрел на нее сверху вниз. Она взяла его руки. — Сегодня мой день рождения, - сказала она все еще возбужденно, ее тело все еще дрожало, все еще сжимаясь вокруг него. — Ты не собираешься сделать мне подарок? Джарет беззвучно засмеялся. — Мне больше нечего дать, — сказал он.

---

Утром Сара ушла, пока Джарет еще спал. Она надела маленькое чёрное платье и на цыпочках спустилась по лестнице, вышла и вызвала такси из телефонной будки на улице, спрятавшись в ней от дождя. Она оставила хрустальный шар в коробке на обеденном столе. Она не знала, что еще делать. Сара пошла домой, приняла душ, переоделась, съела тост с маслом, выпила кофе на автопилоте и отправилась на работу. Санти милостиво погрузился в свою работу и предоставил ей заниматься своей, хотя концентрация казалась неуловимой. Она ушла до обеда и спряталась в библиотеке, в отделе политики, куда никому и в голову не пришло бы заглянуть, будь у них такое желание. Днем у Сары была работа, которая хотя бы немного отвлекла ее от мыслей: уроки, которые она преподавала, компьютерные классы, где она помогала. Но в глубине души она думала о том дне, когда поняла, что он ушел, сидела на уроке алгебры на втором курсе колледжа, смотрела в окно и знала, что Джарет ушел. Внезапно он оказался не в ее голове, не в кофейне, не в коридоре и не на ее утренней лекции по физике во вторник. Ей хотелось, чтобы он ушел. Ей хотелось, чтобы он никогда не уходил... Ей хотелось, чтобы он остался голосом в ее ушах, и проблеск, в котором она никогда не могла быть полностью уверена, не был просто игрой света. Но она видела его. Он был там. Он не был ее разыгравшимся воображением. Сара думала о том, чтобы навестить Джарета после уроков. Она побрела обратно в свой офис через английское здание, задаваясь вопросом, был ли он там, задаваясь вопросом, захочет ли он видеть ее после ее нелепого отъезда, задаваясь вопросом, хочет ли она вообще его видеть или зашла слишком далеко. Она подумала об обеде во дворе у пруда под большим зонтом, о его кабинете там, на чердаке, о его руках на ней, о его коричневом твидовом пиджаке, который ей, очевидно, когда-то полюбился. Но она не вошла. Она вернулась в свой кабинет, собрала свои вещи и ушла домой. Сара поужинала за кухонным столом — разогретая в микроволновке еда из магазинчика на углу, которая могла быть чем угодно, несмотря на все внимание, которое она уделяла ей. Она снова приняла душ на случай, если это поможет ей прояснить мысли, и села в своей комнате под окном на карнизе, прислушиваясь к стуку дождя по стеклу. Ей стало интересно, шел ли когда-нибудь дождь в городе гоблинов. Она задавалась вопросом, шел ли снег, была ли вообще погода, или это была просто еще одна иллюзия, как и все остальное. Потом она легла в постель и заснула, чтобы увидеть сны. И только когда его не оказалось рядом, она поняла. Его не было на обычном месте, за столом с книгами, читая, ожидая. На лестнице его тоже не было, и она нахмурилась, потерла холодные руки, замерзшие только частично от температуры воздуха. Она бродила между полками, спускалась по лестницам, поднималась по ним, знала, что ищет его, что он, вероятно, наблюдает, прячется за следующим углом или последним, просто чтобы посмеяться над мыслью об этом. Она позвала его по имени, видимо, ему было все равно. Она позвала громче, услышала эхо, услышала обычное шиканье читателей. Его там не было. Она не могла найти его. В этом была какая-то ирония. — Я думаю, ты знаешь, где он, дорогуша, — сказал червь на полке. Книжный червь, в маленьких очках, перед открытым томом как раз его размера. — Мне кажется, это очевидно. Сара улыбнулась. Возможно, так оно и было. Лестница вилась все выше и выше, далеко за тем местом, где должна была быть крыша, мимо этажей, которые она уже прошла, мимо пещерных пространств, где сидели и читали великаны, мимо таких крошечных этажей, куда могли протиснуться только черви. Но в конце лестницы как финальная точка, как конец пути, находилась дверь с молотком, который спросил ее, чего она хочет, и она сказала: — Я хочу видеть короля. — Он сказал, что не хочет, чтобы его прерывали, — сказал молоток. — Он всегда получает то, что хочет? — Он король, — сказал молоток. — В общем, так это работает. Она все-таки постучала. Дверь открылась несколько неохотно. — Я искала тебя, — сказала она, направляясь к нему в конец длинной узкой комнаты, спрятанной под навесом. Кабинет на чердаке, странно расположенные вдоль стен книжные полки, странно знакомые. Он отвел взгляд от своего стола. От книги, которую не читал. — Что ж, теперь ты знаешь, как я себя чувствовал, — ответил он раздраженно и откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Он был божеством, которому никогда не говорили «нет», подумала она. Во всяком случае, не так часто. Она положила руки на бедра и наклонила голову. — Не думай, что я не знаю, чем ты занимаешься, — сказал он. — Я не дурак, Сара. — Я никогда не говорила, что ты им являешься. — Я король мира, который намного старше твоего, и тебе этого никогда не понять, — он захлопнул книгу. На ее обложке было ее имя. — Я думаю, нам пора перестать играть в игры. — Ты идешь домой. — Ты не пойдешь со мной. — Нет. — Тогда зачем тратить мое время? Сара вздохнула. Она обошла стол и прислонилась к столешнице в свете луны и лампы, так близко, что почувствовала теплоту тела Джарета в холодном воздухе. — Ты любишь меня, Джарет? Его глаза вспыхнули гневом. — Да, — сказал он, на этот раз дав прямой ответ. Поразительная простота, хотя каждый дюйм его фигуры выглядел возмущенным этим. — Тогда зачем тебе уходить? — ответила она. Ответ занял мгновение. Вопрос повис в воздухе, как туман ее дыхания на холоде -— мгновение, когда он нахмурился, потом встал, потом покачал головой, еще раз нахмурился и рассмеялся. Она наблюдала за ним. Его гениальность прорабатывала смысл вопроса, как незнакомый язык, и она догадывалась, каким образом это было. Раньше ему не приходилось хотеть. — Ты просишь меня остаться. Она кивнула. — Но ты не уйдешь со мной. Она покачала головой. — Почему? — Не знаю, заметил ли ты, Джарет, — сказала она, — но я уже здесь. Он улыбнулся, широко и самодовольно, но в этот раз она позволила ему это. — Мой мир ночью, — сказал он. — Мой днем. — Никакой сделки? Никакой услуги за услугу? — Никаких сделок. Никаких уловок. Никаких украденных детей. Никаких отравленных персиков. — И ты будешь моей королевой? Она подошла ближе и уперлась руками ему в грудь. Скользнула ими выше, к его плечам, и толкнула его вниз. Он встал на колени на пыльном деревянном полу — охотно — посмотрел на нее с той же улыбкой на лице, и она провела руками по его волосам, наклонилась, чтобы поцеловать его в щеку, в лоб, в уголок рта. Он сделает для нее все, что угодно; а это было всем, что она могла сделать для него. — Я думаю, что я была ей с тех пор, как мы встретились, — сказала она. И было ли это уловкой или нет, нашла ли Сарая свой путь туда с помощью его манипуляций или делала это для себя на каждом этапе пути, она обнаружила, что ей все равно. Может быть, это и было счастьем, которое он видел в ее будущем. Может быть, он был там все это время. Может быть, он просто не успел его увидеть. Кровать Джарета стояла по другую сторону двери, которой двадцать секунд назад не было. Она связала его; он любил ее за это.