Зеркало

      С тех пор, как Рейген «официально» начала встречаться с Серидзавой, ей стало постоянно казаться, что в офисе как-то холодно, но озвучить эту мысль она не решалась. В конце концов, дело было не в температуре помещения. Ей было до мурашек обидно, что единственная, от кого она ждала тепла и физической близости, почти постоянно находилась где-то поодаль, лишь время от времени бросая в сторону Рейген ласковые улыбки. Когда Серидзава уходила за кофе, Рейген начинала нервно ерзать, заламывать пальцы и трогать лицо. Когда она возвращалась и ставила стаканчик ей на стол, Рейген моментально теплела и расплывалась в улыбке. Но это чувство было мимолетным. Через пару секунд Серидзава возвращалась на своё место, оставляя Рейген наедине с напитком. Перед тем как насыпать в кофе неподобающее количество сахара, Рейген, бывало, долго рассматривала в темной жидкости своё отражение, заставляя недоумевать Томэ, как на зло чуть ли не поселившуюся в офисе. Серидзава была слишком занята работой и учебой, чтобы что-то замечать. Один раз, когда Томэ не было, она, принеся кофе, поцеловала Рейген в макушку. — Это непрофессионально, — возмущённо покраснела Рейген. — Извини, — улыбнулась Серидзава. Больше она так не делала.       'Дура! Ну и зачем ты это тогда сказала? " — каждый раз мысленно упрекала себя Рейген. Стоило признать, что Серидзава, как бы она не хотела это признавать, была несколько пунктуальнее и ответственнее Рейген. С тех пор, как они признались друг другу, она даже перестала тяготить её своими долгими глубокими взглядами. Рейген скучала по ним.       После первой проведённой вместе ночи Серидзава стала казаться Рейген намного более спокойной и уверенной, чем раньше. Она будто наконец ощутила опору под ногами. Рейген же ощущала под ногами зияющую пропасть.       Конечно, ей нравилась Серидзава, нравилось проводить с ней время. Она любила долгие прогулки, любила держаться за руки и класть голову ей на плечо. Она с искренним интересом слушала болтовню Серидзавы о видеоиграх, аниме и другой поп-культуре — пожалуй, это была единственная тема, заставлявшая Серидзаву забыть о своей немногословности. В конце этих пламенных речей она всегда смущалась, боясь, что наговорила слишком много «о какой-то фигне». Но это была не фигня.       А ещё ей нравилось то, чем они занимались наедине в квартире Рейген. То есть, совместный просмотр фильмов, готовка, долгие обнимания, поцелуи и секс, ставший намного менее неловким. Серидзава стала частой её гостьей, но в её собственной квартире Рейген ни разу не была.       И всё же, ей отчаянно чего-то не хватало.       Один раз, вечером, выйдя из здания, где располагался их офис, Серидзава спросила Рейген: — Помнишь, ты сказала, что хочешь завести собаку? Почему именно собаку?       Рейген непонимающе прищурилась. — Не поняла. А почему нет? — Ну, знаешь, говорят, животные похожи на хозяев, а ты мне всегда больше напоминала кошку. Собаки слишком прямолинейные. — Ты на что-то намекаешь? — На что тут намекать? — пожала плечами Серидзава, движением головы указав на вывеску «Консультации по вопросам духов и всего остального» — организации под управлением человека который духов не то что изгонять, видеть, за редким исключением, не может.       Рейген задумалась, почему-то не пытаясь отшутиться. — Не всегда питомцы похожи на хозяев. Иногда они их дополняют.       Признаться, ей не очень нравились кошки. Она их не понимала.       Рейген всё ещё чувствовала себя одинокой, и дело было не в Серидзаве. Ей постоянно овладевала буря эмоций, которую нельзя назвать иначе как «надрыв».       Серидзава была первой, кто за много лет увидел её обнажённой, и на самом деле Рейген ощущала тот момент как чрезвычайно важный для себя шаг. Она выставляла напоказ себя всю — по-взрослому, без пафосных речей. И её такой приняли. Но Рейген чувствовала, что так и не смогла за всё это время до конца оголить душу. Ей хотелось как-то показать, выкатить наружу тот пульсирующий клубок чувств и мыслей, что составлял её личность. Рейген хотела выразить невыразимое, и из-за этого её сгрызала фрустрация, тоска и, парадоксально, какая-то необъяснимая энергичность.       Когда она проводила время с Серидзавой, она могла забыть о своём эмоциональном тупике. Ее голос, взгляд, волосы, тепло её тела — всё это успокаивало Рейген, не давая ей слишком глубоко погружаться в собственные мысли. Всё своё внимание она обращала к Серидзаве и их совместному времяпрепровождению. Она будто становилась с ней одним целым, со спокойной радостью принимая эту новую реальность. Но стоило Серидзаве отдалиться, стоило оставить Рейген в одиночестве, как ту тут же накрывала волна сомнений вперемешку с осознанием собственной беспомощности перед необъятностью всего того, что творилось у неё в голове. Между ними оставалось слишком много недосказанности. Зато Рейген стала реже курить.       Её преследовало ощущение зуда во всём теле. Ей постоянно хотелось что-то сделать, чего-то добиться, но проблема заключалась в том, что она не знала, что это «что-то» из себя представляет.       Как-то раз, пока Серидзава делала чай им обоим, разговор зашёл о родителях. Серидзава достаточно быстро и коротко рассказала о своих нынешних отношениях с матерью, о ежедневных созвонах и еженедельных семейных ужинах. И Рейген пожалела, что ей нечего было рассказывать. В её отношениях с матерью теперь не было и толики тепла. Напротив, Рейген казалось, что какой-то внутренний порыв заставляет её идти наперекор семье.       Они не были плохими людьми, и глубоко в душе Рейген их любила. Но она не могла принять их взглядов и стремления жить «как надо». Ей до чёртиков надоели призывы найти " молодого человека», и она живо помнила чувство стыда и унижения, которое испытала, впервые вернувшись домой с короткой стрижкой.       У компании, в которой она раньше работала, были корпоративные аккаунты в соцсетях. Время от времени пиарщики устраивали фотосессии с сотрудниками для постов там, уверяя, что ощущение близости организации к людям привлечёт клиента. В одном из таких постов засветилась и Рейген. На тот момент ей как-то всё равно стало на свой внешний вид, и её волосы заметно отросли. «Мне нравится твоя новая причёска,» — написала ей мать. На следующий день Рейген подстриглась. И уволилась.       Ей хотелось простить семью, но гораздо больше ей хотелось быть этой семьёй принятой. Правда, она не знала, что конкретно её близкие должны были в ней принять. Кто, в сущности, такая Рейген Аратака?       Серидзава заметила её пустой озадаченный взгляд. — Аратака? — обеспокоенно позвала она Рейген, заставив ту дернуться. — Прости, задумалась. Рада за тебя! А у меня с семьёй отношения не очень. Мы даже почти не созваниваемся. — Как так? — Так уж вышло. Но меня это не то чтобы не устраивает. — Расскажи. — Как-нибудь потом, — на выдохе сказала Рейген и, поймав на себе скептично-озабоченный взгляд Серидзавы, добавила, — Правда.       Никакого «потом» не случилось. Никогда не случалось.       Рейген не понимала, что она делает не так. Она не верила, что словами можно предельно точно себя выразить — так уж сложилось в жизни, что её речь больше чем на половину состояла из вранья и недосказанности. Действие казалось ей важнее слова, и она охотно показывала себя в нём. Серидзава видела интерьер её квартиры и порой творящийся там беспорядок, видела Рейген плачущей и обнажённой, желающей и разбитой. Почему же для самой Рейген это не приносило никаких плодов?       Может, дому и телу было нечего сказать о своей хозяйке? Если настолько интимные вещи молчат, то существует ли вообще предмет для разговора? В прочем, кажется, Серидзаве это было безразлично, она любила Рейген и в том количестве, в котором имела. Хотя хотелось бы, конечно, чтобы она время от времени все-таки вспоминала о рейгеновских «потом».       Но её нельзя за это судить — Рейген сама виновата в своей скрытности. Возможно, ей стоило напиться, и тогда бурлящее в ней нечто само рассказало бы всё о себе, но и она, и Серидзава алкоголя, в целом, избегали — обе были к нему слишком восприимчивыми. Оно и к лучшему, ведь у Рейген с ним были неприятные ассоциации, и речь не только о возникновении самоуничижительных мыслей — в этом была ещё одна недосказанность.       В тот вечер Рейген впервые пила в баре. Ей хотелось попробовать что-то новое и хоть как-то сбежать от одиночества, заведя пару новых эфемерных знакомств на один вечер, но попытка не увенчалась успехом. Её единственным новым знакомым стал нелицеприятного вида мужчина, заинтересованный не в богатстве внутреннего мира Рейген, а скорее в отсутствии у неё какой-либо компании. Она продолжала пить. В какой-то момент, сквозь пелену алкоголя почувствовав опасность его интереса, она, пьяная и разбитая, попыталась смыться. Он преследовал её на улице, но недолго. Ее опьянение и тревога смешались в рвотный позыв, и её вырвало ровно в тот момент, когда она попыталась обернуться, чтобы крикнуть что-то нелестное. Слегка освежив этим голову, она подняла гневный и испуганный взгляд. И увидела гримасу отвращения. Вернувшись домой, она старалась не смотреть в единственное в её квартире зеркало.       День был пасмурный. У Серидзавы в тот вечер были занятия. Небо было затянуто облаками, но дождя не ожидалось, так что Рейген, пораньше закрыв офис, предложила Серидзаве небольшую прогулку по пути к станции. Правда, она не рассчитала соотношение количества верхней одежды на ней и температуры на улице. А может и рассчитала, потому что в ответ на её жалобы Серидзаве притянула Рейген к себе и, освободив один рукав, накрыла её своей курткой.       Они нарочно пошли длинным путём, и Рейген, слегка перетягивая на себя куртку комментировала каждую мало-мальски необычную деталь на улице: странную одежду прохожих, яркие занавески в окнах и переполненные мусорки. Морщась от редких порывов осеннего ветра, она крепче прижималась к Серидзаве. И замолкала. Несмотря на прежние проблемы с самоконтролем, Серидзава для Рейген стала чем-то вроде опоры. В ней, высокой и осторожной женщине, ощущалась плавная и стабильная сила — в противовес хаотичной энергии Рейген. Рядом с ней она чувствовала себя уютно.       Почти всю дорогу Серидзава молчала, лишь иногда кивая и бормоча что-то одобрительное в ответ на болтовню Рейген — просто чтобы показать, что она её слушает. Вообще-то, это было нетипично. Обычно Серидзава старалась поддержать диалог. Задумавшись об этом, Рейген бросила быстрый взгляд на её лицо. И тут же отвела его в сторону. Серидзава чего-то стеснялась.       Рейген притихла, явно заставив Серидзаву нервничать чуть сильнее. Скоро они, наконец, дошли до станции, ставшей спасительным островком в море повисшей неловкости. Рейген выползла из-под куртки и приготовилась прощаться, но Серидзава, смущённо вздохнув, жестом прервала её. — Давай завтра ко мне? — Серьёзно? — Рейген удивлённо вскинула брови. — Серьёзно, — Серидзава ухмыльнулась. Указав пальцем на часы на телефоне, она повернулась к входу на станцию, напоследок подмигнув, — Спишемся.       Рейген проводила её взглядом и ещё какое-то время после отбытия поезда продолжала, как вкопанная, стоять на месте. Она обдумывала услышанное. Ветер заставил её поежиться, и она обняла себя чтобы согреться, крепко впиваясь пальцами в пиджак. Вдруг она скептично прищурила глаза. «Во интриганка, она ж до последнего тянула, чтобы это не обсуждать нормально. Спишемся, ага», — подумала она, не слишком обрадованная решением Серидзавы отставить её наедине с этой информацией. Ну и ладно. Ей сейчас в вагоне, небось, не лучше. А приглашение действительно интриговало.       Вернувшись домой и сбросив с себя верхнюю одежду, Рейген плюхнулась на диван и уставилась в потолок, обдумывая случившееся. Разум говорил ей, что в квартире Серидзавы нет ничего сакрального или хоть сколько-то необычного (или, по крайней мере, не должно быть), но чувства, ошарашенные внезапным поворотом событий и перспективой столкнуться с чём-то незнакомым, галдели, затыкая его. Присутствие другого человека в её квартире успело стать для Рейген привычным делом, но сама она давно ни у кого не гостила. Она не понимала, как к этому стоит относиться.       Когда Серидзава была у неё, Рейген чувствовала себя как рыба в воде. Вкупе со своим жилищем она ощущала себя открытой книгой. Как, конечно, выяснилось, на страницах было что-то невнятное, но ей всё равно нравился такой образ. В её комфорте было стремление быть понятой, и у неё болела голова от мысли о том, как вдумчиво и осторожно ей придётся понимать квартиру Серидзавы. Собственная рациональность скептично бурчала: «Что ты несёшь? ты слишком глубоко копаешь», и Рейген ей охотно верила, но от нарастающей тревоги отделаться не могла, и отвлечься ей было, в целом, не на что.       Ближе к ночи ей пришло сообщение с предложением встретиться в парке.       Рейген смогла заснуть только во втором часу.       Кроны деревьев постепенно окрашивались в рыжий. Ветер срывал с ветвей сухие листья и гнал их по земле, спугивал птиц и неласково трепал волосы прохожих. Облака, застилающие небо, вязко плыли куда-то на восток. Начало октября хорошей погодой не радовало, и на улице стояла прохлада. Решив в этот раз не испытывать куртку и терпение Серидзавы, Рейген явилась на место встречи одетая в свитер и плащ. Выходной день, несмотря на погоду, выгнал на парковые тропки немало людей, и Рейген, опершись на ограждение возле речки, охватывала взглядом гуляющие семьи и парочки, грея руки об стакан кофе. Она пришла намного раньше назначенного времени. В какой-то момент, утомленная ожиданием, она потянулась к пачке сигарет в кармане, но резко отдернула руку, когда мимо неё, гоняя вьющиеся в воздухе листья, пробежала компания семилеток или типа того.       Засмотревшись на возню детей, она не заметила, как подошла и прислонилась к тому же ограждению Серидзава. Ощущение чьего-то взгляда на своём затылке заставило Рейген вздрогнуть и резко обернуться. Увидев Серидзаву, она покраснела и расплылась в улыбке. До назначенного времени оставалось минут двадцать. — Привет, — улыбнулась Серидзава. — Торопыга, — ухмыльнулась Рейген. — Это я-то? — Серидзава, приподняв брови и не переставая улыбаться, ткнула пальцем в ограждение. Рейген артистично закатила глаза.       Около часа они медленно прогуливались, время от времени легко, еле заметно дотрагиваясь до рук друг друга. Рейген была против более открытых проявлений нежности на публике, а Серидзаву устраивали и такие мелочи. Сегодня. В конце концов, Рейген легко отказывалась от своих убеждений тогда, когда происходящее не расценивалось ей как свидание. Когда Рейген начала шмыгать носом и как бы невзначай потирать лицо ладонью, Серидзава без лишних слов направила её к выходу из парка.       Бредя по центральной аллее, Рейген обратила внимание на странное поведение листьев, подхваченных порывом ветра. Они то волной летали перед Серидзавой, то вырисовывали круги и петли вокруг них обоих. Присмотревшись к Серидзаве, Рейген поймала взглядом еле заметное движение руки в её кармане. — Почему ты раньше не приглашала меня к себе? — смущаясь, спросила Рейген, когда они вдвоём вышли на привычно оживлённую улицу. — Думаю, мне надо было обустроиться, привыкнуть. И прибраться. Ещё там… — Погоди, но ты же там почти год уже живёшь.       Серидзава пожала плечами. На какое-то время между ними повисла лёгкая и мягкая тишина. Она добавила: — К тому же, прошло всего лишь чуть больше месяца. «Раньше» — странное слово. — Нормальное, — не согласилась Рейген, а про себя добавила, что чуть больше месяца было никаким не «всего лишь».       Осторожно подхватив Рейген под локоть, Серидзава свернула на улицу поменьше. — Отсюда недалеко, — уверила она.       «Недалеко» оказалось в двадцати минутах ходьбы, ближе к окраине города. Причём для Серидзавы, казалось, это действительно было недалеко. Изредка заглядывая ей в глаза, Рейген думала о том, насколько разное у них было представление о масштабах. Серидзава снова молчала, и Рейген, хоть и была одета по погоде, начинала зябнуть. Смутное ощущение тревоги волоклось за ней тенью.       Здание, в котором находилось жилище Серидзавы, было похоже на дом, в котором жила Рейген, но чуть больше и современнее. Поднявшись на нужный этаж и оказавшись на пороге квартиры, краем глаза поймав ненавязчивый пригласительный жест, Рейген замешкалась, смущённо и нерадостно улыбаясь. Серидзава взволнованно посмотрела ей в лицо. Рейген попыталась спрятать взгляд, но отбросила эту идею, обнаружив свою ладонь в ладони Серидзавы, легко и мягко поглаживающих её замёрзшие пальцы. Выражение лица Рейген потеплело, и она охотно последовала за Серидзавой, еле ощутимым движением направившей её внутрь.       Это была простая однокомнатная квартира, не студия, как казалось Рейген. Но откуда деньги? Неужели в «Когте»… платили? «И явно побольше, чем ты,» — усмехнулся внутренний голос Рейген, заставив её про себя огрызнуться.       Пока Рейген рассматривала помещение и витала в облаках, Серидзава стянула с неё плащ, потом провела в комнату. Стены без обоев выкрашены в светло-серый, на полках у одной из них не совсем в понятном порядке, но всё же аккуратно разложены тетради, учебники, книги и тома манги «не первой свежести», воткнутые по краям, явно расположенные так со стремлением спрятать их среди остального. Компьютерный стол угрюмо спрятался в углу, на его краю заряжается коллекционная 3DS. Достаточно большая и немного небрежно убранная кровать вместе со стоящим напротив шкафом, похожим на глыбу, оставляет для прохода только узкий проходик. Чистота. — Мне помнится, ты говорила, что у тебя в квартире бардак. — Сказала же, прибралась, — улыбаясь, пробасила Серидзава.       Она смутилась и потупилась, когда Рейген зацепилась взглядом за шкаф. Большой, во всю длину кровати, упирающийся одной стенкой в тумбочку, а другой в пространство у стола, он заставил лицо Рейген налиться краской. На нём было зеркало во всю дверь. — Это не я. Он тут был, когда я заселилась, — пояснила Серидзава. — Да нет, просто…       Рейген не очень понимала, что она чувствовала и как ей стоило к этому относиться. — Если тебя смущает… — Нет-нет, всё в порядке! -… Можем занавесить. — Нет. — Как хочешь, — Серидзава успокаивающе погладила её плечо, — устраивайся, я сейчас вернусь, — и ушла на кухню.       Рейген осторожно присела на кровать, как бы невзначай изучая потолок. Текстура покрывала показалась ей слишком хрустящей. О себе напомнил появившийся насморк.       Она старалась не смотреть вперёд, и вместо этого прислушивалась к шагам Серидзавы на кухне. Через стену её голос казался каким-то низким гулом. Стоп, она там что, с собой разговаривает? Ну ладно.       Рейген покосилась на зеркало. Ну что за странное интерьерное решение? Вообще-то, вариант чём-то закрыть его был довольно привлекательным, но Рейген не хотелось нарушать порядок в доме Серидзавы. Она, в отличие от некоторых, вообще-то подготовила квартиру к приходу гостей, как можно было в этом менять что-то под себя?       Когда Серидзава вернулась в комнату, мягко прикрыв за собой дверь, Рейген, пытаясь игнорировать хруст покрывала, тут же принялась стаскивать с себя свитер в попытке пропустить тот неловкий момент, когда они обе, не совсем понимая, что делать дальше, притворяются, что собираются вовсе не сексом заниматься, и вообще всё дальнейшее происходит ненамеренно и совершенно случайно. Рейген всегда раздевалась первой. Второпях она запуталась в рукавах, и Серидзава, хихикая, поспешила ей помочь. Освобождённая от свитера, Рейген протянула руки к лицу Серидзавы и закрыла глаза, готовая к поцелую, но тут же озадаченно их открыла, схватившись руками за воздух. — Не подвинешься? — спросила Серидзава, убирая шуршащее покрывало.       Рейген приподнялась, заинтересованно наблюдая за ее действиями. Серидзава стянула полотно в кучку, взяла её на руки и отнесла к рабочему столу, бросив на стул возле него. Поймав слегка недоумевающий взгляд Рейген, она с приятельской насмешкой приподняла бровь: — Ты что, собиралась заниматься этим на… этом? — Нет, просто… — попыталась соврать Рейген, обратно садясь на кровать и смущённо краснея, но Серидзава заставила ее замолчать, осторожно обхватив лицо Рейген руками и горячо поцеловав. Уголки рта Рейген сами самой приподнялись, она промычала что-то невнятное.       Отпустив лицо Рейген и тем самым позволив ей обнять и крепче прижать к себе чтобы завалить на постель, Серидзава стала расстёгивать ремень и брюки. Рука Рейген ловко скользнула под ослабевшую ткань — это движение успело стать для неё привычным. Пальцы вжались в мягкую кожу. Другая рука схватилась за край брюк, стянула их вниз настолько, насколько позволяло ей положение. Они разорвали затяжной поцелуй, и Рейген нарочито соблазнительно выгнулась в спине, когда Серидзава поставила свою руку возле её головы, как бы нависая над ней. Ладонь Рейген, пройдя вдоль спины Серидзавы, остановилась на её плече и потянула его вниз, заставив её упасть на кровать и перевернуться на спину. Стянув с Серидзавы брюки и оставив их на полу, Рейген заползла на неё сверху и, обхватив коленями, присела в области паха.       Сначала её руки лёгкими, почти дразнящими касаниями прошлись по бокам Серидзавы, потом залезли под водолазку и потянули её вверх. Приподнявшись на локте, Серидзава помогла ей снять с неё одежду.       Взгляд Рейген скользнул по зеркалу, и она смутилась, увидев себя сбоку, но попыталась сделать вид, что такие обстоятельства её вообще не колышут. Она кокетливо положила руку на ключицу Серидзавы и, подавив дрожь в голосе, спросила: — И чем же мы сегодня займемся? — В комоде кое-что есть, — промурлыкала Серидзава, кажется, не замечая ничего странного в речи Рейген. Усмехнувшись, она добавила, — причём с полностью заряженным аккумулятором.       На прошлой неделе вибратор Рейген разрядился прямо в процессе. Она прищурилась, думая, как бы ответить на эту дружескую колкость. Рейген перевела взгляд на тумбочку, старательно пытаясь игнорировать то, что видит краем глаза. Шутку придумать она не смогла. — Продезинфицирован? — на всякий случай уточнила Рейген, хоть она и не сомневалась в компетентности Серидзавы в этом вопросе. — Конечно. — Хорошо.       Серидзава приподнялась, чтобы расстегнуть бюстгальтер, и Рейген внимательно присмотрелась к её лицу. — Тебе надо больше отдыхать, — обеспокоенно сказала она, проводя большим пальцем вдоль линий мешков под глазами, недовольно добавив, — сколько тебе там ещё учиться? — Я пытаюсь, — выдохнула Серидзава с какой-то невеселой улыбкой, — но мне всё ещё надо многое наверстать, сама понимаешь.       Рейген отвела взгляд. К несчастью, там, куда она отвела взгляд, стояло это треклятое зеркало. — Наверстать-наверстать… В чëм смысл, если ты выгоришь, едва начав? — Не выгорю, — её взгляд потеплел, — Да и если выгорю, то что? У меня достаточно представления о времени — всё уходит, всё приходит. Начну ещё раз, попробую что-то другое. Но школу закончить надо. — Ну ладно, — Рейген сама скользнула рукой у застежки лифа, про который обе забыли в порыве разговора. Серидзава положила голову ей на плечо.       Рейген не могла отделаться от мыслей о зеркале и то и дело поглядывала в него, пока снимала бюстгальтер Серидзавы. Она наблюдала себя со стороны, и в этом отражении её мало что привлекало — всё в её движениях и внешности казалось каким-то несуразным и неправильным. Она всегда считала себя ловкой, но в отражении была похожа больше на исхудавшего медведя в посудной лавке, чем на что-то, претендующее на харизму и элегантность. И подстричься бы не помешало. И кто сидит на постели в уличных штанах? Ты что, за всё это время не успела их снять? — Я знаю, что тебе не нравится зеркало. Давай завесим, — прошептала Серидзава ей на ухо. — Нет, всё в порядке. — Аратака. — Что? — Я же вижу, что оно тебя напрягает. — Ну, эм. — Аратака! — Серидзава отстранилась, резко обхватив её плечи руками и строго заглядывая в глаза.       Рейген встрепенулась. — Наоборот. Оно мне нравится, — выпалила она первое, что пришло в голову. «Что-что ты сейчас сказала? Ну-ка повтори, " — издевался внутренний голос. «Тссс!» — прошипела на него Рейген. «Зачем ты это сказала?» «А что ещё мне надо было сказать?»       Внутренний голос многозначительно промолчал.       Серидзава моргнула, потом довольно улыбнулась. — Вот как?       Рейген опустила взгляд, хмурясь. Изначально ей просто хотелось, чтобы Серидзава отстала от неё со своей заботой, но теперь она поймала себя на мысли, о том, что не просто так зеркало вечно перетягивает на себя её внимание. Что-то притягательное было в непривлекательном отражении, и ей стало интересно, как бы она выглядела со стороны. Рейген пристыдилась. Разве это не эгоцентрично? Почему она думает о себе, когда должна думать о Серидзаве? Не в этом ли смысл всего действа? — Ну ты чего? — улыбалась Серидзава, обхватывая ладонями встревоженное и покрасневшее лицо Рейген, прислонясь лбом к её лбу, шептала, — всё в порядке.       Рейген несколько робко провела рукой вверх, вдоль её спины, после уверенно запустила ладонь в её волосы, крепче прижимая лицо Серидзавы к своему. Она приоткрыла рот для поцелуя и успела сделать короткий вздох перед тем, как его накрыли чужие губы. Серидзава повлекла её вниз, куда-то вбок, и спустя пару мгновений Рейген снова оказалась под неё. В низу живота загоралось тепло. Прижатая к кровати и обдаваемая жарким дыханием, она приоткрыла один глаз и покосилась в зеркало, мысленно декларируя свою тихую, горделивую победу над ним и своим страхом. Иначе говоря, она внимательно посмотрела на свое отражение и подумала: «Выкуси».       Серидзава на секунду отстранилась только для того, чтобы сползти чуть ниже и снова прильнуть в ней. Её рука погладила бедро Рейген, и та выгнулась и приподняла таз, помогая ей снять с себя штаны. Пока Серидзава была занята брюками, Рейген привстала на локтях и снова запустила руку ей в растрепанную причёску, снова притягивая её к себе и зарываясь носом в волосы. Она хмыкнула. — Новый шампунь? — Не знаю. Я всегда беру первый попавшийся. Чем пахнет? — Шампунем, который должен пахнуть яблоками.       Смешок. — И как? — Сойдёт, — Рейген прикрыла глаза и мягко сложила руки на спине Серидзавы. Её ног коснулось тепло чужой кожи, а шею обдало горячим дыханием. После пары быстрых поцелуев Серидзава провела языком вдоль её шеи, явно пытаясь не захихикать. Рейген доверительно откинула голову назад. — Это что-то новенькое.       В сбивчивом дыхании она услышала ещё один смешок. Рейген снова посмотрела в зеркало, и в этот раз пересекалась в отражении со взглядом Серидзавы. Та игриво прищурилась и дотронулась зубами до шеи Рейген, как бы прикусывая её, без давления. Приподняв брови, она перевела взгляд на реальную, трёхмерную Рейген, будто вопрошая: «Ну как?» — Похоже на картину Ренессанса, — поборов смущение, попробовала она ответить на беззвучный вопрос, надеясь, что угадала его. Артистично задумчиво прикрыв глаза, она более низким и выверенным голосом добавила: — Тут явно заложен какой-то глубокий смысл.       Вообще-то, она ни разу не была похожа на героиню ренессанса или вообще чего-либо ещё. Её прямое, постоянно напряжённое тело скорее привело бы в ужас любого художника тех мест и эпох. А небритые ноги, руки и другие места испугали бы уже многих современных фотографов или киноделов. Менять она в этом ничего не собиралась — человеческое тело ей всегда нравилось в естественном своём состоянии. Просто ей непривычно было видеть себя. Всё казалось неправильным, хотелось закрыться.       Серидзава улыбнулась и легла ей на грудь лицом к зеркалу, вроде как наслаждаясь видом. Рейген слегка напряжённо посмотрела на потолок. Кажется, Серидзаву зеркало нисколько не смущало. «Тупица! Она тут, если что, живёт,» — напомнил внутренний голос. — Мне оно тоже сначала казалось странным, — будто читая мысли Рейген, призналась Серидзава, плавно водя большим пальцем по её запястью, — постоянно ощущение, что кто-то наблюдает, но со временем привыкаешь. Мне кажется, в этом нет ничего такого. Взгляд-то твой. Возможно, это даже полезно. — В каком смысле? Что полезно? — Ну, знаешь, просто почаще видеть себя. Утром, вечером, после душа, — её улыбка стала чуть менее невинной, — во время мастурбации.       Рейген крепко задумалась, скосив глаза на зеркало.       Присмотревшись к её напряжённому лицу в отражении, Серидзава тише добавила: — На самом деле, я привыкла в прошлом месяце, — и подмигнула.       Рейген вскинула брови и резко привстала, заставив побеспокоенную этим Серидзаву сползти с неё. — Чего? Ты жила так больше полугода?!       Серидзава смущённо почесала затылок. — Сначала завешивала, но в целом — да. Полгода — это не так уж много. — Ну нет уж, это много! — возмутилась Рейген, но тут же виновато потупилась, увидев пристыженное выражение лица Серидзавы. — Со мной будто что-то не так, да? — по её лицу снова расползлась улыбка, в этот раз какая-то странная. Взгляд в пустоту. — Всё так, всё так! — забеспокоилась Рейген, торопливо прижимая Серидзаву к себе. Та податливо уткнулась носом ей в плечо. — Я в порядке. — Конечно ты в порядке. В полном.       Серидзава смутилась, и Рейген почувствовала, как она пытается не ухмыльнуться. — Нет, не в этом смысле. Я прямо сейчас в порядке, всё хорошо. — А. — Да. — Тебя отпустить? — Нет.       Рейген положила свою голову на её. — Ты хорошая, — сказала Серидзава, закрыв глаза.       Рейген не ответила. Она задумчиво почесала затылок Серидзавы, потом добавила: — Ещё я очень возбуждена. — Что-то мы начинаем забывать о целях на сегодня, — Серидзава шумно выдохнула ей в лицо. — Но забывать очень не хотелось бы, — закусила губу Рейген, запуская руку под ткань трусов Серидзавы. Обхватив и сжав её ягодицы ладонью, она почувствовала, как её накрывает волна желания, начинавшего становиться почти невыносимым. Серидзава слегка отстранилась для того чтобы схватиться за её бедро и накрыть губы поцелуем, что явно не спасало ситуацию. Она начала стаскивать с неё нижнее бельё, и Рейген неуклюже выгнула ногу для того, чтобы освободить её и скинуть его со второй. При этом Серидзава с полуспущенными трусами вдавливала её в кровать, пока Рейген, и так бывшая заметно ниже, пыталась достать рукой до её зада. Она видела это в зеркале. И ей нравилось. — Что ты там говорила про комод? — развязно спросила Рейген, глядя на Серидзаву сквозь полузакрытые веки. Разгоряченная ласками, она не хотела прерывать их для того, чтобы кто-то из них встал и достал игрушку. Вибратор, почему-то оказавшийся в воздухе, напомнил ей о том, с кем она занималась сексом последний месяц. — Ты про это? — Серидзава кивнула головой в сторону повисшей над ними игрушки. — Я иногда забываю, что ты так можешь, — Рейген подняла руку чтобы игриво подтолкнуть вибратор, ожидая, что он податливо поплывёт в указанном направлении. Но он не плыл.       Серидзава хмыкнула. — Это не невесомость, ты в курсе? — Ну и ладно, — Рейген ухватилась за ручку, но предмет всё ещё ей не поддавался, — отдай. — И что ты собираешься делать? — Блин, не знаю, что делают с вибраторами? Что-нибудь, — отмахнулась Рейген, напрасно борясь с психокинезом. — А у меня есть идея. — Да неужели? — Рейген этот диалог начинал раздражать, а ноющее чувство возбуждения не переставало напоминать ей о себе. Она почти заскулила, когда Серидзава подняла вибратор выше. Рейген нахмурилась и бросила на Серидзаву неодобрительный взгляд, но та продолжала внимательно и как-то допытывающе смотреть ей в глаза. Смутившись, она снова глянула на вибратор, указывающий головкой на зеркало, — Ох черт. — Как тебе? Что думаешь? — слегка обеспокоенно уточнила Серидзава, всё ещё не до конца понимающая, что Рейген порой имеет в виду под своими словами. — Давай, — в сущности, ответом на вопрос это не являлось.       Серидзава слезла с неё и устроилась перед зеркалом сидя, раздвинув ноги. Она похлопала рукой перед собой, подзывая на это место Рейген. Та слегка неуверенно подползла к ней на четвереньках, то и дело косясь назад. Глаза Серидзавы блестели каким-то невиданным доселе энтузиазмом. — Что мне… — усевшись боком попыталась уточнить Рейген, засомневавшаяся в своей способности понимать намёки, но направляющее движение чужой руки убедило её в том, что она мыслила правильно. Серидзава слегка подтолкнула её, и Рейген оказалась целиком развёрнутой к своему отражению. Она крепче сжала бёдра, но своего смущения пыталась не выдавать.       Послышался звук открывания ящика, и со стороны комода показался тюбик лубриканта. Вообще-то вся эта штука с психокинезом была намного нелепой — эта мысль помогла Рейген немного расслабиться. Серидзава гладила её бёдра. Почувствовав, как градус напряжённости спал, она мягкими плавными движениями развела ноги Рейген в стороны. Той пришлось приложить огромные усилия для того, чтобы не сжаться обратно. Почему-то она старалась не смотреть вниз. — Всё хорошо, — мурлыкнула Серидзава ей прямо на ухо. Рейген захотелось её прибить. Эта её выходка не только не оказала никакой помощи, но и усугубила ситуацию, пустив мурашки по спине Рейген и заставив волосы на её затылке подняться. Но, на своё счастье, Серидзава тут же чувственно потерялась о её голову щекой. Серидзава мягкая и тёплая.       Рука Рейген заползла под ладонь, лежащую на её бедре, и ладонь послушно переплела с ней пальцы. Серидзава положила голову ей на плечо, прижимаясь к шее, — ты очень красивая. — Ага, спасибо, — как бы невзначай отмахнулась Рейген, хотя эта похвала на самом деле действительно много значила для неё сейчас. Напряжение в её ногах слегка ослабло.       Серидзава прикрыла смеющиеся глаза. Она понимала. Взяв ладонь Рейген в свою, она гладила её большим пальцем по тыльной стороне. — Готова?       Рейген поспешно кивнула. Ей хотелось поскорее пропустить этот почти мучительный этап подготовки и ожидания. Серидзава тоже кивнула и открыла лубрикант. Рейген, однако, была так возбуждена, что ей начинало казаться, что он окажется бесполезным.       Серидзава густо смазала пальцы вязкой прозрачной жидкостью, поднесла их к промежности Рейген, осторожно придерживая её бедро другой рукой. Рейген шумно и прерывисто выдохнула, когда Серидзава коснулась её клитора и деликатно провела пальцы дальше, вдоль вульвы. На простыне потемнело маленькое пятнышко. — Ты капаешь, — заметила Рейген, сжимая пальцы на бедре Серидзавы. — Это ты капаешь, — сосредоточенно отшутилась та. Её пальцы не переставали «изучать» Рейген, пока она одной рукой нажимала что-то на ручке вибратора. Послышался ровный гул, — а вообще, неважно, это мне тут спать. — Не поняла? — вскинула брови Рейген, заставляя Серидзаву помедлить с прибором. — Сейчас только четыре. Я думала, ты уйдёшь к себе. — Избавиться от меня хочешь? Ой-       Серидзава сделала рукой пару круговых движений на её клиторе. — Не хочу. — Я останусь. — Хорошо.       Рейген бросила взгляд в зеркало. Вид показался ей почти абсурдным. Она, раздвинув ноги, сидела перед Серидзавой, тоже раздвинувшей ноги, но как-то по-другому. Рейген ощутила себе очень маленькой, но кто угодно ощущался маленьким на фоне Серидзавы. Взгляд Рейген скользнул по её налитой возбуждением вульве и открытому влагалищу, смущённо, но заинтригованно прыгнул к отражению вибратора, поднесëнного к ней. Вообще-то, всё в мире немного абсурдно. — Всё хорошо? — удостоверилась Серидзава. — Да. Давай, — коротко ответила Рейген.       Рейген в слегка нервном ожидании наблюдала за тем, как Серидзава осторожно и внимательно приближала к ней игрушку. Они делали что-то подобное кучу раз, у них не было причин смущаться настораживаться, но для обеих этот раз был особенным и новым, и поэтому в комнате повисла атмосфера неуверенности и робости. Почти как в первый раз.       Стоило головке вибратора коснуться её разгоряченного клитора, как Рейген с громким выдохом обмякла, прислонившись к Серидзаве. Та провела свободной рукой по её животу, вдоль волосяной дорожки, лёгким касанием вызывая у Рейгену ощущение мурашек и щекотки, но это было приятно. Она перенесла ладонь на ключицы, большим пальцем дотрагиваясь до основания шеи. Потом её рука спустилась ниже. Рейген, как завороженная, пристально смотрела в зеркало, хоть ей и хотелось прикрыть глаза. Постельные игрища двух обнажённых людей не переставали казаться ей странными, и в голове вертелся банальный вопрос: «что мы делаем?». Вот только обычно этот вопрос озвучивается в соблазняюще-философском ключе, а Рейген им задавалась совершенно прямо и банально: " Что мы делаем? И почему ты трогаешь мою грудь?». Назойливые мысли перемешивались с тягучим удовольствием, и в голове была какая-то вязкая пьяная каша. Но все-таки в этом акте было что-то привлекательное. Что-то дико привлекательное.       Краем глаза она заметила, как Серидзава убирает руку с вибратора, но сам он остаётся в том же положение, окаймлённый слабым фиолетовым свечением. Это что-то новенькое.       Заметив заинтересованную реакцию Рейген, Серидзава слегка замялась. — Я… — Отлично, — выдавила Рейген, почти не открывая рта.       Серидзава кивнула. И крепко схватилась за внутреннюю часть бедра, заставив Рейген дёрнуться и поерзать. Мягче провела по нежной коже, потом заползла рукой под ягодицы, другую снова устроив на груди Рейген, с нежностью и жаром сжимая податливую плоть. Она была очень старательной и очень внимательно обходилась с Рейген. Та улыбнулась. — Готовилась?       Серидзава покраснела.       Рейген присмотрелась к зеркалу, к смущенному, но такому же сосредоточенному выражению лица Серидзавы. Правда, что ли? То есть, она это заранее спланировала? — Давно готовилась, — призналась Серидзава, — почти с первой ночи.       А, ну то есть вот сейчас это было «давно».       Рейген не отвечала, с доброй насмешкой любуясь на отражение. Ей не хотелось открывать рта, она ловила момент и концентрировалась на ощущениях, параллельно с интересом наблюдая за своим трепещущим, извивающимся телом, ощутимо живым и таким настоящим. Что-то ощутимо реальное было в виде бледной кожи, угловатых конечностей и покрывающих их волосков, в сведённых бровях и помутившемся взгляде. Рейген чувствовала острую связь с миром. Она чувствовала, как нарастающим теплом формируется её оргазм. Помедлив, она тоже положила руку на грудь, зажимая сосок между пальцами и наглаживая его. Серидзава замешкалась. «Придумай что-нибудь поинтереснее, " — намекала Рейген. — Я не знала, оценишь ли ты, — сказала Серидзава более уверенно и серьёзно, проводя рукой по её шее.       Рейген показала «класс» слабеющей рукой и слегка обмякла, опрокидывая голову как кошка, которую чешут под подбородком. Серидзава провела большим пальцем по линии её лица. И внезапно залезла пальцем под верхнюю губу. Касание к десне мигом взбодрило Рейген, и она наблюдала за происходящим с искренним удивлением. И желанием. Получив «добро» в виде отсутствия отказа или сопротивления, Серидзава осторожно провела по внешней стороне зубов. Она нервничала и медлила. Рейген одобрительно похлопала её по бедру, ожидая продолжения. Выдохнув, Серидзава обхватила рукой её подбородок, палец протиснулся между рядами зубов, прошёлся по широким нижним, остановился на клыках, слегка, но все-таки заметно возвышающихся над остальным рядом. Серидзава хмыкнула. — Хищно.       Вместо ответа Рейген помахала перед ней рукой, показала указательным пальцем вниз и им же показала «один». — Уверена? — смутилась Серидзава, у которой наверняка из головы ещё не вышел первый раз, когда Рейген предложила ей войти в неё. С тех пор они ничего подобного не пробовали.       Рейген энергично кивнула, мыча что-то одобрительное, но Серидзаве это уверенности не предало. — Это другое, — все-таки сказала Рейген, шумно выдохнув, добавила, — Один. И там целая лужа лубриканта. — Окей.       Серидзава опустила руку, как бы дразняще коснулась глубины внутренних бёдер, заставив Рейген довольно прикрыть глаза и изогнуться. На самом деле она оттягивала момент. — Хорош булки жать, — пробубнила Рейген, когда действо стало затягиваться, нетерпеливо хватаясь за руку Серидзавы и кладя её на свою промежность, задевая запястьем чудом держащийся в воздухе вибратор. Сила, поддерживающая его, кажется, неуверенно ослабла, но тут же смогла снова сконцентрироваться. — Ладно-ладно.       Она осторожно ввела палец. Рейген толкнулась тазом ей навстречу, откинулась назад, вжимаясь затылком в плечо Серидзавы и закусывая губу. Серидзава, потервшись щекой о взъерошенные волосы, положила свою голову на её. Она медленно начала двигаться внутри Рейген. Та лениво подняла руку, вязко провела ей по щеке Серидзавы, довольно поджала губы, когда та чмокнула её в макушку. Потом как бы приглашающе приоткрыла рот, слегка скалясь. По-видимому удивлённая этим Серидзава на секунду замешкалась, но всё же охотно повиновалась новым плотским интересам Рейген. Она снова как-то задумчиво остановилась на клыках, изучая их со всех сторон. Рейген игриво прикусила её палец, и поток горячего воздуха из её носа дунул на ладонь Серидзавы. Та улыбнулась, но всё же поспешила сунуть палец в более безопасное место, на ряд под щекой. Иногда Рейген сжимала зубы во время оргазма. Один раз она больно укусила Серидзаву за плечо. — С… Кацуя, я… — пробормотала Рейген перед тем, как её тело дрогнуло и изогнулось. Потом ещё раз. И ещё раз. Серидзава не убирала вибратор и не переставала двигаться внутри до самого конца. Рейген ни на миг не закрывала глаза, наблюдая за с виду слегка несуразной, но такой естественной реакцией своего тела. Природу из человека, всё-таки, не вытащишь. И не надо. Рейген сползла ниже и устроила голову на животе Серидзавы. Слегка отойдя от оргазма, положив руку на лоб, она довольно прошептала: — Ты была права. — В чем? — усмехнулась Серидзава. — Это красиво, — мямлила Рейгег, лениво улыбаясь, — Мне казалось, это ты меня этому научила. — Ну, ты меня знаешь, — она покрутила свой локон в пальцах, всё ещё тяжело и прерывисто дыша, — я не всегда практикую то, о чем говорю.       Серидзава что-то промычала. Секунд на десять повисла тишина. — Откуда взялась эта штука с зубами? — хихикая, спросила Рейген, заставив Серидзаву густо покраснеть. — Лучше не знать.       Рейген удивлённо подняла бровь. Она вообще-то хотела спросить, что натолкнуло Серидзаву на эту мысль, но тут явно было нечто большее. А что такого? Разве рот не является составляющей секса, ну, по умолчанию? Что её так смутило? — Ой, да ладно! — она подняла руку, попытавшись игриво «шкрябнуть» Серидзаву по подбородку, но та увернулась. — Знаешь, у меня вообще-то тоже есть свои потребности, — с лёгким недовольством в голосе отмахнулась Серидзава, попытавшись стряхнуть Рейген со своего таза, но та только изнеженно поерзала, чрезвычайно чем-то довольная. — Уклоняешься, значит? Ну ладно, храни свои секреты, — Рейген приподнялась на локте, разворачиваясь и убирая с паха Серидзавы её же руку, которая, пользуясь моментом, попыталась проскользнуть вниз, — С потребностями сейчас разберёмся. — Ты ещё не отдышалась. — И что? Дай-ка сюда подушку.       Серидзава молча повиновалась, сползая ниже и приподнимая бедра, пока Рейген для своего удобства подсовывала под них подушку. Устроившись, Рейген шире раздвинула её ноги. Её частое дыхание рассмешило Серидзаву. — Отдохни, я сама, — предложила Серидзава, запуская руку в её волосы, но в ответ Рейген положила голову на её пах. — Здесь можно? — Мда.       Рейген играла пальцем с её темными кудрявыми волосами, делая вид, что не замечает или игнорирует возбуждение Серидзавы, дразня её. Та раздражённо выдохнула, и Рейген почувствовала, как что-то отрывает её от кровати, поднимает вверх. Пару раз недоуменно моргнув, она, наконец, поняла, что к чему. — Не-не-не, стой! Всё, я отдохнула, честно. Дай я.       Снова почувствовав под собой кровать, она подняла вопрошающий взгляд на Серидзаву. Та пожала плечами. «Валяй». Не медля, Рейген снова устроилась возле её промежности, обхватив широкие бёдра руками. Серидзава почесала её за ухом, бросила взгляд в зеркало и откинулась назад, закрыв глаза и зарывшись рукой в её волосы.       Рейген приблизилась, открыв рот. Её язык дотронулся до выпирающих половых губ, заставив Серидзаву изогнуться в спине. Рейген высунула одну руку из-под её ног, устроила её в глубине бёдер, большим пальцем оттягивая кожу сбоку и раскрывая вульву. Серидзава нетерпеливо подтолкнула Рейген рукой, и та носом нырнула в густые кудрявые волосы, языком — в складки влагалища. Немного задержавшись, она провела языком вверх, до клитора. Тяжёлые вздохи и тихое подвывание Серидзавы умиляли её, пока она с хищным аппетитом работала языком и губами. В какой-то момент нарочно Рейген чавкнула, чем рассмешила их обеих, но Серидзава шутку оценила вдвойне — Рейген, так уж вышло, хихикала в её самые чувствительные места. Она гладила её, пропуская через пальцы светлые пряди и заставляя Рейген закрыть глаза с удовольствием, возможно, не меньшим чем её собственное.       Приближаясь к оргазму, Серидзава начала делать лёгкие толчки бёдрами. Рейген понадобилось некоторое время, чтобы подстроиться под темп, и она была очень довольна, когда смогла поймать сбивчивый ритм, предугадывая движения по легчайшему подрагиванию мышц. Тяжело дыша, Серидзава жадно прижимала её к себе. Рейген была только рада возможности без стеснения быть с ней близко настолько, насколько это возможно. Ей нравилось, что Серидзава научилась обходиться без всех этих «можно?» и «прости», без лишних разговоров понимая границы и потребности их обеих. Рейген скользнула языком внутрь, и Серидзава томно провела рукой по своим волосам.       Рейген с любопытством и любованием поглядывала на неё, и от наблюдения за мягкими, ленивыми изгибами непроизвольными, пронизанным острым чувством ëрзаньем ей хотелось ещё глубже зарыться в эти потрясающие складки и ещё острее ощутить кисловатый запах женского пота.       Серидзава сдавленно бормочет её имя, и Рейген чувствует дрожь в её мышцах и то, как ослабевает рука в её волосах. Она усердно продолжает работать языком, придерживая вздрагивающие бёдра и вслушиваясь в кряхтение и всхлипы.       Серидзава, положив руку на лоб, пытается восстановить частое дыхание, всё ещё не отрывая глаз. Рейген подползает и ложится рядом, утыкаясь лицом в подмышку, обвиваясь вокруг Серидзавы и как можно влюблённее и трепетнее кладя руку на середину её груди. Серидзава гладила её, почесывая затылок. Рейген старалась наслаждаться моментом, но обычная для ситуации тишина омрачалась для неё назойливой мыслью, внезапно всплывшей в разуме. «Всё уходит, всё приходит». Ей не хотелось, чтобы это уходило. Неровный, встревоженный выдох выдал её. — Что такое? — участливо спросила Серидзава. — Пустяки, — как всегда отмахнулась Рейген, — когда-нибудь потом. — Сейчас, — серьёзнее сказала Серидзава, — не будет никакого потом без «сейчас».       Рейген приподнялась, озадаченно глядя куда-то в пустоту. Хмыкнула. — Вечно меня надо учить тому, чему я учу остальных. — Это действенные советы. — Считай, что мы уже разобрались. Серидзава посмотрела на неё из-под нависающей над её бровями ладони. — Не разобрались. О чем ты? — Банальщина, — вздохнула Рейген, — не хочу, чтобы это кончалось. Всё это. — Второй заход? — шутливо приподняла бровь Серидзава. — Отвянь. Я тебе тут о чувствах, а ты… — так делать шутливо, но с долей досады ответила Рейген, устраиваясь на её плече.       Поглаживая ухо Рейген большим пальцем, Серидзава долго смотрела на неё с сочувствующим ожиданием. — Ты сказала это. «Всё уходит, всё приходит». Или наоборот, неважно. О работе, или учёбе, или ещё какой-то фигне. — И ты боишься, что это уйдёт? — Не могу перестать об этом думать.       Серидзава свела брови. — Ты боишься, что мы разойдёмся, и я не могу гарантировать, что этого не произойдёт. Но что, собственно, с этим не так? — Ну успокоила. — Зато честно. — Этого не отнять. — Нет, правда, это интересная тема. Давай поговорим. Просто постарайся мыслить абстрактно. — Я… — Постарайся. — Окей.       Рейген смущённо собрала в кулак ладонь, лежащую на груди Серидзавы, ковыряя заусенец на большом пальце. — Допустим, мы разошлись. И что? Разве жизнь на этом кончается? Кроме того, мы обе для себя что-то вынесли из отношений. — Хватит говорить в настоящем. — Прости. Но многое ли меняется, если говорить в будущем?       Рейген задумалась. — Нет, не многое. И появляется ощущение предначертанности. — Именно. Поэтому о будущем лучше вообще не гадать. Жить сейчас и думать о сегодняшнем. — Где вас таких умных учат? На курсах что ли? — В другом месте, на самом деле, — в ответ на колкость Серидзава бросила укоризненный взгляд, но быстро смягчилась, — то, что тебя беспокоит, вообще-то, беспокоит тебя в настоящем. Что это?       Рейген задумчиво промолчала, хотя «задумчиво» — очень громкое слово. В её голове лишь гудел невнятный белый шум. — Что, по-твоему, приведёт нас к разрыву? — подсказала Серидзава. — Мы устанем друг от друга, — вдруг, без задней мысли ответила Рейген, — ты устанешь. — От чего мне уставать? — внезапно усмехнулась Серидзава. — Да хотя бы от этого. — Ну уж нет. Как раз таки вот «это» — это хорошо. Твои ужимки выматывают намного больше. — Ужимки? — Рейген подняла голову. — Ты много говоришь, но мало по делу. Из тебя же нормальный разговор по душам чуть ли не лопатой выкорчевывать надо, — Серидзава добродушно потрепала волосы Рейген, — просто говори о себе больше. — Словами всего не выразишь, — замечания Серидзавы заставили Рейген крепко задуматься. — Ну, можно ещё чем-нибудь выразить. Не знаю, картину нарисовать, в лесу покричать… «Или позаниматься сексом перед зеркалом,» — про себя добавила Рейген. — Или позаниматься сексом перед зеркалом, — вслух добавила Серидзава, поймав непроизвольный взгляд Рейген в сторону шкафа. — Ты теперь еще и телепатка что ли? — Нет, просто это был мой хитрый план. — С самого начала? — С самого начала. — И как, сработало? — Вроде как.       Они помолчали. — Тебе нужно учиться говорить. — Я умею говорить. — Говорить о себе, — Рейген собиралась что-то возразить, но, сделав вдох, передумала, — ты говоришь, что у тебя комплексы, зависимость, что ты себе не нравишься. Но это ни о чём. — Я не хочу надоедать. — С чего ты взяла, что надоедаешь? — Семейное. — О. Вот. Уже что-то.       Рейген слабо улыбнулась. — Ты говорила, что работаешь над собой. Как? — Я соврала, — призналась Рейген, — я не хотела, чтобы ты переживала. Я просто жду, пока всё само собой решится. Не знаю, как. — Разве это Рейген Аратака? — Я не знаю, кто такая Рейген Аратака. — Тогда к чёрту Рейген Аратаку. Ты это ты, не менее, не более.       Рейген уставилась в потолок. — Ты сильно изменилась. В лучшую сторону. — У меня были хорошие наставники. — Да какая из меня наставница… — Хорошая. И я не только о тебе.       Они лежали в тишине, крепко прижавшись и остро осязая друг друга. Дыхание, сердцебиение, подрагивания мышц Серидзавы — в этом была целая вселенная, и Рейген с неожиданным удовольствием думала о том, как перед Серидзавой раскрывается такая же вселенная. — Много лет спустя мы пересечëмся, — внезапно сказала она, расплываясь в смешливой, но тёплой улыбке, — разговоримся, вспомним былое. И переспим. Втайне от твоей новой девушки.       Серидзава недоуменно на неё посмотрела. — Ты о чём? Какая девушка? — О расставании. Фантазирую, не обращай внимания. — А. Ладно. А почему моей? — Потому что тебя все хотят, — Рейген нарочито похотливо закусила губу. И тут же насторожилась, услышав, как кто-то шкрябает по закрытой двери. — Я думала, не проснётся, — пробубнила Серидзава, выползая из объятий Рейген и направляясь к двери. — Чего? Кто? — Только не говори арендодателю, — усмехнулась Серидзава, открыв дверь. В проходе с любопытным видом стоял пёстрый котёнок.       Рейген, как спросонья, протëрла глаза и прищурилась. Ей не показалось? Нет, не показалось. Это действительно была кошка, и она, поджав хвост и уши, медленно ползла к кровати. — Подобрала в дождь. Не смогла пройти мимо. Она тут ненадолго, уже ищу ей дом, — разъясняла Серидзава, набрасывая на себя домашний халат.       Рейген свесилась с кровати, осторожно протянула руку к кошечке. Та робко обнюхала её пальцы, с интересом изучила ладонь, но гладить не давалась. Подошедшая Серидзава одной рукой подхватила кошку и усадила её на кровать между собой и Рейген, но кошка в несколько скачков оказалась рядом с ней, явно смущенная гостью квартиры. — Может, кто из детей заберёт. Надо бы сказать, — рассудила Рейген, снова протягивая руку в попытке наладить контакт. — Я думала, тебе не нравятся кошки, — усмехнулась Серидзава, наблюдая за её бесплодными стараниями. — Да? Почему же? — Ты расстроилась, когда я сравнила тебя с кошкой. — Теперь бы не расстроилась.       Серидзава вопросительно подняла бровь, и Рейген рассмеялась. Кошка, оставленная в покое, боролась со сном, но сон побеждал, и спустя пару минут она уже сладко мурчала, поглаживаемая Серидзавой. Рейген умилял вид котёнка в руках такой крупной женщины.       На календаре было четвёртое октября.