Истории, рассказанные Совёнком. Легенда о храбрости

(25 июля 1987 года, пионерлагерь "Совëнок", 18:04) У лагеря они были через 15 минут. Артëм Сергеевич ехал, высунувшись из башни по пояс. Это он за тем сделал, чтобы его Алиса разглядела, если что. Когда они подъехали, то увидели запертые ворота, а едва Семëн открыл дверь Буханки и выпрыгнул на землю, то увидел, что на стене собрался едва ли не весь лагерь, нацелив на них оружие. -Народ, отставить! Отставить! Свои! — Семëн отчëтливо услышал Андрюхин голос, приказывающий не стрелять. -Свои, под такую маму! Не стреляйте! — Радостно вторил Семëн. -Открыть ворота! Через 15 минут весь лагерь разглядывал новоприбывших гостей. Артëм Сергеевич познакомил майора Колобкова с "лихим орлом Андреем, царëм и Богом рукопашной", а пионерам был представлен уже известный читателю суровый майор Колобков, и в прошлой главе упомянутый старшина Соколов. Десантников разглядывали так, словно это были какие-то боги. Девушки лукаво стреляли в них глазами-сердечками, то и дело расспрашивая о службе, пацаны, лопаясь от зависти, просили дать пощупать пресс или мускулы. Ни один гвардеец никому ни в чëм не отказал, и завиднейшие мышцы были всем желающим продемонстрированы. Десантников щедро накормили щами с тушëнкой. Вечером был собран военный совет в администрации. -Значит, Москва стоит, говоришь? А Ленинград? А Прага? А Самара? А Рязань? — Допытывался Артëм Сергеевич у майора Колобкова, тот отвечал: -Так точно, товарищ подполковник. Москва стоит. Самая южная крупная точка обороны пока что. Московский гарнизон держится. Ленинград совсем в шоколаде живёт, у них ходячие очень редко показываются, ещё пока не добрались,— Майор Колобков отхлебнул чаю из чашки, продолжил,— Курскую закрытую зону пришлось оставить. Напор слишком большой был с Европы, но ... -А почему с Европы? — Перебил его директор,— Там-то эта зараза как оказалась? В Варшавский договор тоже прилетело? -В ГДР четыре таких бомбы хлопанули,— Взглянул на него майор,— И в Польшу с Албанией по две. Вся Европа теперь этими тварями кишит. Ходят, всех жрут, блин, потому мы из Курска ушли. -Мы дали ответ? — Задал волнующий всех вопрос Артëм Сергеевич. На секунду в кабинете воцарилась полная тишина. -Нет,— Медленно ответил ему майор, и опустил голову. Вновь стало тихо. Горестно тихо -Но ответим,— Вдруг майор поднял взгляд, и Семëн, увидев его глаза, захотел отвернуться, и не отвернулся,— Обязательно ответим,— Тихо добавил майор Колобков,— Так ответим, что навсегда запомнят. Ответим, обязательно ответим,— Тихо, но твëрдо и решительно закончил он. И в этот момент все почувствовали и поняли, что майор ВДВ Колобков искренне верит в то, что Союз Советских Социалистических Республик не загнëтся клюкой, приняв вражеское разбойное нападение. Истекая кровью, слезами и потом — наша страна нанесëт сильнейший ответный удар злобному врагу. И сотрëт своих противников в порошок. -Самару больше двух недель удерживали, но дней десять назад оставили. Зомбаки теперь к Москве вплотную подошли. На окраинах частенько перестрелки происходят. Киев и Минск пали, с европейского направления пришли ходячие и всем хана настала. -А Сибирь что? А Урал? — Задал вопрос Марат. -Сибирь и Урал — не добрались туда пока. Оттуда идут и едут добровольцы с оружием и продовольствием. Много, много идёт народу оттуда. Честно сказать, восточная часть центральной части РСФСР пока ещё не тронута войной, приток людей оттуда основной пока,— Ответил ему майор,— С Восточной Европы много беженцев. -А остальные страны? — Поинтересовался Андрей и сложил руки на груди. -А остальные страны все по-разному. Япония и Китай — не тронуты пока, но готовятся уже "гостей встречать". В Северной Африке эта дрянь не прижилась особо, сухо слишком, но всё равно и там крови предостаточно. Европа вся целиком в огне. Про остальных ничего не знаю. -И чë нам делать? — Вдруг спросил Марат. -Жить дальше, сынок,— Взглянул на него майор,— Дальше жить. Война идëт — ничего, в Великую Отечественную страшнее было. Прорвëмся, и вы тоже прорвëтесь. Вон посмотри, орлы у вас тут какие крепкие, один только вот этот орëл чего стоит,— Майор Колобков кивнул на Марата, тот хмыкнул, но едва заметно улыбнулся. -Сейчас Сибирь пытается помочь нам так, как только может,— Майор Колобков поднялся,— Так что выдержим. И врага победим. Я и не рассчитывал здесь живых встретить. Здесь дохера наших патрулей загнулось. А дети выжили. Значит, жива пока наша Россия. Жива! — Он ударил кулаком в стол. Все молчали. Даже Артëм Сергеевич. Все были согласны с майором Колобковым. Страна живëт, пока живут люди в тех местах, где другие умирают. Колобков вышел покурить, и когда вернулся, открыл пионерам свою задачу: прорваться с боем из окрестностей Вышек, проверить лагерь, и найти безопасный путь в Ростовскую область. Боевые части Советской армии покидают Кавказ, Каспий и Краснодарский край. Ростов-на-Дону — новый основной узел обороны юга СССР. Сейчас в районе Краснодара, Геленджика, Анапы, Новороссийска и Сочи идут тяжëлые отвлекающие бои. Несколько корпусов, растянувшись, привлекают к себе внимание ходячих. В условиях тотального кризиса и неразберихи остальные части армии отступают в Ростов. Всë, что может замедлить движение масс ходячих мертвецов на Север — задействуется. Всех боеспособных — под ружьë. Всех не боеспособных — в госпиталя помогать. Всех мародёров — к стене. Вот такие вот пироги, как сказал Колобков. И едут они, десантники, в полную неизвестность. И остаться они не могут: нет такого приказа. Но от души желают удачи пионерам, и отсыпают им по пачке патронов к автомату, аптечку и ленту для ПКМа. Потому как — люди они. Война войной — а помощь братьям по расписанию. Как-то так.