Истории, рассказанные Совёнком. Легенда о храбрости

(25 июля 1987 года, Пионерлагерь "Совëнок", 01:00). -Народ! Народ! Подъëм! Скорее! Боевая тревога! — Носился Семëн вокруг домиков и орал, как сумашедший. В висках стучал пульс, а пионеры как назло еле-еле просыпались в эту ночь. Семëну не спалось, слова Мику не шли из головы, и потому он встал часовым на ворота. Прикемарил там. Проснулся от дуновения ветерка. Каково же было его удивление увидеть толпу зомби в полукилометре от лагеря! Удивление мгновенно сменилось жутким выбросом адреналина. Мозг мгновенно взбунтовался и выдал одно решение: "БЕГОМ ВСЕХ ПОДНИМАЙ, БЛЕДЬ!" Так, по крайней мере, передал ему это решение Голос. Семëн застучал в стену домика: -Да с.ка, что же вы?! Люди! Да что же вы?! Он дал в воздух несколько выстрелов. Это возымело другой эффект. Пионеры, даже не одеваясь до конца, с оружием в руках выскакивали из домиков и ошалело водили вокруг стволами автоматов, мол, что, где, куда, что делать. Беспорядок одним словом. Кто-то из девочек завизжал. -Тихо, нах.й! — Отчаянно матернулся Семëн, и несколько раз ещё раз пальнул в воздух, и все вокруг на секунду замерли,— Стоять! Слушать мою команду! Он вобрал воздух в лëгкие: -Все на стену! Ворота запираем! Зомбаки прут сюда! Мочить их будем! Это произвело эффект разорвавшейся бомбы. Вся толпа, взревев, кинулась к воротам на стену. А на стене Артëм Сергеевич уже готовил с Шуриком пулемëт к бою. -Артëм Сергеич?!... — Опешил Семëн: как он так быстро?! -Некогда, сынок, после всё расскажешь! Пионеры рассредоточились на стене, подготавливаясь к бою. И не было уже прежнего замешательства. Не надо было толкать бравых речей. Каждый и так знал, что должен делать, и что сейчас будет. В первый раз растерялись, пришлось их на отряды делить; помнили, как автомат держать, а что с ним делать-то? А если патроны кончатся? В этот раз нет: уложить ствол, под рукой расположить патроны, подготовить на всякий пожарный гранаты, разгрузку затянуть потуже, нож проверить — много всего надо сделать. Кто умный был — тот в спокойное время тренировался. Кто не догадался — не боялся сейчас подсмотреть. Андрей выскочил из домика Лены полуголый, в одних штанах и ботинках. Автомат он у Лены брать не стал, побежал за своим, домик его рядом был. Он метнулся туда, на голую грудь повесил разгрузку (всегда в боеготовности), подхватил автомат, перекинул лямку через плечо, заткнул в карманы пару гранат (лишним не будет), и бегом на стену — бой идëт! -Андрей! — обернулся: Лена. Выскочила на крыльцо в трусиках и рубашке не до конца застëгнутой, стояла, неловкая, и только на него смотрела, не зная, куда себя деть. -Лена! — Андрей сам бросился к ней, подбежал, вскочил на крыльцо, обнял её, прижав к себе одной рукой, другой автомат придеоживал,— Лена ... Оденься и ступай прячься куда-нибудь. Скорее. -Андрюша, что ты, нет! — Лена испуганно посмотрела на него,— Что ты, дорогой! Как же можно! Там же все ... Наши сейчас сражаются! -Лена, там очень опасно, правда, их там прëт орда, ей нет числа,— Андрей гладил её лицо и смотрел в глаза,— Их гораздо больше, чем было ... Было в первый раз, и их много, очень много! — Он остановил движение руки,— Я сомневаюсь, что мы удержим ворота. Вокруг стояла вселенская суета, пионеры неслись к стене с оружием и воплями: "К бою! К бою! К бою!" -Но там же наши ... Все наши ...,— Лена, не отрываясь, смотрела на Андрея, а в её глазах стояли слëзы,— Там же все наши, Андрюша, а что же я? Что же я одна? -Ты ... Ты можешь там погибнуть! — Андрей прошептал эти слова: он сам почти плакал, и зажмурился и крепко обнял её, чтобы она не видела, как он вот-вот заплачет. -Но ведь мы все можем погибнуть там, разве нет? И ты, и я, и все-все-все ... Что же мы? Что же мы с тобой, Андрюша? "Да чëрт, что же это я в самом деле! Берëм ситуацию в свои руки!" — Пронеслось в голове Андрея, и он стиснул зубы да так, что стало невыносимо больно. Он отнялся от её плеча, вновь посмотрел ей прямо в глаза и сказал: -Хорошо, только подноси патроны, Лена, и если что — сразу беги. Ладно? — Он пригладил её щëку. Лена чуть улыбнулась и всхлипнула в ответ: -Хорошо, мой милый. Я люблю тебя,— Она чуть прикрыла глаза и потянулась к нему. -И я тебя тоже люблю, Лена. Очень люблю, поверь мне, Лена, поверь! Я люблю тебя,— Начинал он с порывом, закончил шёпотом: заплакал и потянулся к ней, и они слились в поцелуе долгом и страстном, насколько может быть долгим и страстным поцелуй двух таких людей в таких условиях, и всё этим поцелуеем было сказано, вся невысказанная симпатия, вся любовь и бездна ощущений, что, возможно, никогда им не придётся испытать ... Андрей вытер глаза ладонью: -Давай, одевайся, давай ...,— Он засуетился, рассовывая магазины по карманам. -Я люблю тебя, Андрей,— Сказала Лена, смотря на него. Он сошёл со ступенек: -Одевайся, Лена, скорее, и давай это, тут .. Это, ну ... -Я люблю тебя, Андрей! — Лена повторила это громко. -И я тебя люблю! Лена! — Андрей уже бежал на стену, обернулся и махнул ей рукой, и побежал дальше. Лена смотрела ему вслед несколько секунд, а потом зашла в домик с какой-то отстранëнностью в мыслях, надела юбку через голову, туфли, носки, галстук, подхватила автомат с боезапасом — и выбежала из домика, побежала к стене. "Будь что будет",— Отрешëнно решила она. Таким было то поколение: не боялось смотреть в лицо судьбе и идти умирать за идею, за товарищей, за страну . Все пошли на войну — я тоже пойду на войну. Так надо. Все за Родину сражаются — я тоже пойду сражаться. Майор Колобков сказал, что каждый день сопротивления каждого гарнизона, каждый убитый ходячий — это спасëнные жизни; возможно, тысячи спасëнных жизней. И потому нельзя отходить. Нельзя! Ни шагу назад! Ни огляда! Стиснув зубы, продолжать борьбу во что бы то ни стало! И насмерть стоять до последнего вздоха! НАСМЕРТЬ! Сама жизнь воевала с пионерами, а пионеры воевали с ней. Но не каждый из них знал, что в их борьбе есть смысл. Были и те, кто считали её бесполезной, считали, что враги уничтожат их гарантированно. Но это не так. Пока сопротивляются пионеры — не все выживут, но кто-то из них. И пока есть шанс выжить хоть кому-то — есть смысл бороться, есть смысл зубами рвать плоть. Хотя бы потому, что единственным выжившим станешь, возможно, именно ты. Тяжело заговорил пулемëт со стены. Артëм Сергеич бил не длинно и не коротко — эффективно. Он задерживал спуск на столько долго, на сколько хватало сил удерживать пулемëт, чтобы он работал чëтко в цель, хотя бы даже в головы зомбакам. Семëн не видел точных результатов стрельбы, но видел, как редеют передние ряды ходячих. Пионеры заскакивали на стену, отдельные отряды подносили патроны, защитники лагеря открыли шквальный огонь по ходячим. Вскоре в общую музыку автоматной трескотни добавилась увесистая авторитетная партия тяжëлых одиночных выстрелов: это была СВД Алисы. Она работала чëтко и методично, каждым выстрелом сокращая число зомби ровно на одного. Передние ряды зомбаков явно поредели, когда они подошли к воротам, но их всё равно оставалось очень много. Критически много. Ворота даже заколоченные не выдержали бы напора нескольких сотен ходячих. Хорошо, что Семëн понял это вовремя, то есть, сразу. Тогда в первый раз едва десятки ходячих бились в ворота. Сейчас же их напирали сотни. Кто-то догадался закинуть туда в толпу гранату. Семëна тяжëлым молотом ударила по ушам звуковая волна — в воздух подлетели руки, ноги, послышались бесчинные вопли. Несколько пионеров последовали примеру этого гения. Раздалось ещё несколько взрывов. Одна РГДшка рванула прямо в двух шагах от ворот. -Аккуратнее, бл.ть! Не бросай под стену! Кто-то метнул в ходячих бутылку с горючей смесью (из столовки керосин подтибрил). Она разбилась там или об голову ходячего или об землю. Обдала ходячих огненной волной. Подожжëнные ходячие метались из стороны в сторону, выли и орали, поджигая других. Это не меняло ситуации: стрелять было просто, ходячих было столько, что промазать по ним было нереально. Грохот стоял адский. Огромными копошащимися клубками ходячие бились в ворота, так не могло долго продолжаться. -Пацаны! Отходим! Пацаны! Отходим! Назад! Всем назад! — Артëм Сергеевич бегал и поднимал пионеров на ноги, потому как доски на воротах уже начали отчаянно визжать. Семён добил рожок, подскочил, отбежал от стены. -Сынок, возглавь первый и третий, уходи к домикам по стороне пристани, держитесь! — Артëм Сергеевич кратко стукнул Семëна по плечу и убежал, подкинув автомат. Семëн быстро переварил команду: -Первый, третий отряд — за мной! Отступаем в домики! — Кричал он, оттаскивая за собой пионеров. Те резво подрывались и бежали за ним, не выпуская оружия из рук. Второй, четвëртый и шестой отряды отступали на малую половину общих кружков, занимали душевую и музкружок — растягивались широким фронтом. Седьмой отряд в составе Жени, Андрея, Ульяны, Мику, Лены, Миши Ковалëва, Полины, Алëны и Ольги Дмитриевны занял админкорпус. Последняя тут же бросилась к малышне. Пятый и восьмой отряды (малышня) вместе с поварами укрывались в домиках за площадью. Все действовали чëтко и слаженно: план на случай прорыва зомби в лагерь был отработан хорошо. Алиса постоянно бегала с Артëмом Сергеевичем, а он перемещался между отрядами, то тут, то там слышался его громовой голос: -Не робей, сынки! Держись! — И вот он уже возле домиков,— Ни шагу назад! — И вот он уже бежит к медпункту,— Стой, пионерия! Не робей! Ходячие ворвались в лагерь. Их копошащиеся клубки вваливались через ворота, и устремлялись, рыская, к добыче. На перекошенных мордах не было ничего, кроме жажды крови. Осунувшиеся, со впалыми щеками и бесцветными глазами, они утробно рычали и пëрли на запах людей ... Падая под перекрëстным огнëм. Пулемëт достался первому и третьему отряду Семëна. Пионеры сноровисто умастрыкали его на крыльце домика и щедро поливали прямо в самую толпу. Грохот выстрелов был слышен даже сквозь стрельбу двух десятков автоматов. Его тяжёлая партия прорывала звуковую канонаду стрельбы с удивительным цинизмом. Только что-то число ходячих уменьшаться не стремилось. Пионеры рассыпались по домикам, вели стрельбу одиночными и короткими очередями, изредка переговариваясь между собой или выкрикивая какие-нибудь ругательства: "Петька, патроны поделись!" — на полную фразу не было времени, "Саня, справа! Закрой!" — Ходячие обходят, надо сорвать их план, уменьшить их число на фланге, "С.ки, сдохните! А-а-а-а-а!" — и затем длинная очередь. Как вдруг ... Резкий рывок назад, лязг в ушах, автомат прикладом упереть в бок и палец со спуска не убирать — всё это Семëн сделал автоматически, не думая. Перед ним сидел на кортах с перекошенным лицом Шурик. Рубашка на нëм была порвана на груди, правый воротник висел, он был весь в грязи и крови. -Семëн, там пи.дец! Зомбаки из леса пришли! Напали на малых, их там режут, малые на площадь бегут!