immortal love language for two

2020

минджон думает, что этому, наверное, нужно было дать закончится тогда, когда сама судьба позволяла. о ниннин стоило забыть сразу же, как та намекнула на поцелуй. как та начала флиртовать. с джимин покончить тогда, когда жизни вряд ли могло что-то угрожать, но… минджон тогда ещё любила и дорожила ею. дорожила каждой ее молекулой, испорченным настроением и лишним сантиметром в судьбе. боролась за ее шедевральное не очерненное будущее. боролась за их личное, скромное, но очень счастливое настоящее. можно было не бороться, она полагает. потому что все, за что были потеряны нервы и пролита кровь, кончилось напрасно и очень морозно. минджон раздражает джимин своей отстранённостью и холодом, а минджон сама с собой ничего не может поделать, ведь явно напугана тем, что их может ждать дальше. из последний секс кончился единственным поцелуем в лоб от минджон перед сном, а новый день начался привычным завтраком, но без ласковых объятий. только пожелания удачи и хорошего дня. каждое изменение всегда задевает и пугает, потому что от таких людей, как джимин, никогда не знаешь, чего ожидать. минджон вспоминает ее слова

— мы никому ничего не скажем. мы сможем разобраться с этим вместе, чувствуешь? это то, что мы готовы сделать друг для друга.

и чувствует себя гадко, болезненно, удушено. да, ее прижали к холодной стене за шею и держат, имея на руках все доказательства и все придуманное, что можно положить на ее плечи и отправить кочевать то ли по странам, то ли по участкам и зонам. да, она убивала. грубо сказано. или совсем не подходяще. она скорее мстила. убирала идиотов. она ошибалась. она никогда не думала, что сделала все, что сделала, напрасно и ошибочно болезненно. сейчас понимает, что тоже так не думает. потому что все было ради любви. любовь виновата, что не оправдала все сделанное. любовь виновата, что минджон пришлось делать что-то подобное. нет, минджон совсем не такая. она не притронется больше ни к единой живой — и не очень — душе, даже ради великой любви. даже ради любви к ниннин. тем более, если дело касается джимин. потому что они стали совсем иными, а джимин прогнила чем-то неизвестным и действующим извне. минджон думает о том, что раньше не замечала этого, и снова своим сердцем, ищущем добро и свет, совсем проглядела червоточину в яблоке. косится на часы и ждёт времени, когда джимин вернётся. потому что минджон вернулась домой специально пораньше, специально, чтобы понять природу джимин. чего ожидать дальше? спускается в прачечную от нечего делать. ниннин всегда здесь, будто квартиры у неё своей нет. — минджон, привет. ты как? — опирается ладонью на стол и наклоняет голову в бок. улыбка ниннин кошачья и игривая заполняет голову бесстыдно и безнадёжно. — все в порядке. — вы с джимин не ссорились? как же ваше уютное семейное гнездышко? минджон колет измена под бок и осознание, что она тоже может быть не права. ниннин не достойна быть выбором. она была бы приоритетом. как когда-то для минджон приоритетом была джимин. — с чего такие выводы? ниннин опускает взгляд в телефон и тянет гласные сладко, специально флиртуя, как минджон кажется. — твою жену иногда очень хорошо слышно, — она улыбается одним уголком губ, — сегодня она со мной мило почирикала, пока ждала такси у ворот. спрашивала, одна я или есть у меня кто. — а ты? — а я одна. не то что бы последний год что-то менялось, верно? минджон смотрит на ухмылку ниннин вроде как и довольная ею, но все равно раздраженно и тихо шипит сквозь зубы. потому что ниннин совсем не понимает, чего может добиться своей игривостью. — верно, минджон? повторяет вопрос снова, давя на связки и мозг, не давая выдавить хотя бы согласное «верно». знает, наверное, что это тяжело. ниннин не ждёт особо ответ. встаёт с кресла, хватая корзину с вещами со стола, и подходит к минджон напрасно-опасно близко. — ниннин, нам лучше бы… — верно. ниннин тянет снова мягкую «е» и двигается ближе. минджон теряется где-то между невозможностью дышать и возможностью целовать ту, что явно пробуждает в ней что-то святое. иное. веру в всевышнего и ангелов, приспешников. потому что ниннин либо сама ангел, либо рай для них собственноручно создавала. и поцелуй их совсем недолгий, но запоминающийся, прижимающий к стене, хотя руки ниннин заняты были тяжёлой корзиной, отведённой в сторону. поцелуй разряжающий атмосферу, снимающий напряжение, а после накаляющий их обеих снова. минджон превозносит все, что искренне любит. превозносила так каждую, что любила. думает, что ниннин особенная, потому что она прямая и совсем ничего не скрывает. ниннин знает, что чувствует, знает, как об этом говорить.                      — минджон? ты уже дома, что ли? — джимин вваливается в квартиру шуршанием пакетов и слегка недовольным хриплым голосом. — да, я пришла раньше. по учебе освободилась. — а я хотела сделать сюрприз-ужин. что ж, тогда просто поедим. минджон кивает и подходит ближе, чтобы забрать сумки. не получает приветственный поцелуй в щеку, замечая лишь улыбку и какой-то формальный полукивок-полупоклон. задумывается. джимин слишком неджимин. — может, ужин я приготовлю? — ну, раз ты настаиваешь, — джимин входит в кухню и садится за стол, — готовь. и минджон всей своей спиной чувствует то, как ее медленно, каждую ее частичку съедают не пережевывая, пока она перекладывает продукты из пакетов в холодильник. косится иногда в сторону стола и джимин, но ничего особого не замечает. удивляется, когда стала такой паникершей, но понимает, что привыкла всегда думать о том, что не так. — ты знаешь нашу соседку? китаянка, кажется, — минджон начинает осознавать, — забавно, да? я не часто китаянок у нас в районе встречала, а тут она. причём ещё совсем не думала, что она китаянка. — правда? а ты как это узнала? — минджон играет почти искренне, вспоминает о своей вечной роли, — это которая красноволосая? — нет, блондинка. джимин хрустит яблоком со стола. откусывает даже как-то неожиданно и резко, отчего напряженная, натянутая струной, минджон вздрагивает. хруст слишком громкий, костный и неприятный. — похожа на одну из твоих бывших, знаешь. — джимин, только не об этом, хорошо? минджон помнит, как джимин любит напоминать о том, что было — о том, что закончилось благодаря рукам джимин — когда находится в плохом настроении. — почему же? — джимин спрашивает лень наигранно и грубовато, учитывая тему, — а соседку, кстати, зовут ичжо ниннин. я с ней ещё и утром пересеклась, когда ты уже уехала. милая девушка. болтушка. минджон напрягается. ниннин не то что бы большая болтушка, да и сама сказала, что ничего толком не рассказывала, так что минджон утечки из этого источника ожидать не может. если бы ниннин знала, чего стоит любое слово и вероятность быть пойманными, то она давно бы уехала из этого дома, города и страны. влияние семьи ю джимин может быть довольно большим, если те захотят. — она же тебе нравится, да? — джимин громко кладёт яблоко на шуршащую пленку в корзинку с фруктами. минджон разворачивается к ней и смотрит в пронзительно холодные и расчётливо настроенные глаза, — она бы в нашей ванне смотрелась лучше? или ты ее уже в ней видела? когда? когда в этой ванне, сука, лежала я и пыталась привлечь твоё внимание? минджон чувствует себя ужасным детективом. в принципе чувствует себя ужасно, напугано снова. никогда не ощущала такой страх, сколько раз испытывала его перед джимин. перед своей когда-то слишком драгоценной джимин. от драгоценной остаётся слог «ой», ошибка судьбы и кровавые пятна на тех же местах, на которые джимин когда-то указывала. помимо них светятся и другие, но они утрачены в памяти и покрыты законами больше человеческими, чем юридическими. — ты о чем, джимин? солнце, ты слишком устала, наверное. джимин наклоняет голову и смотрит с четким пониманием в глазах. минджон все равно безнадёжно пытается. — я люблю тебя, только тебя, — голова идёт кругом, — я почти успокоилась про тот случай. тебя можно понять. это же мы. ты и я. наш язык любви, помнишь? минджон хочется обнять джимин и сделать вид, что все нормально, лишь бы этот кошмар и парад страха, переживаний и лишних мыслей прекратился. это невозможно. голова принимает решение о продолжение нервного перебора пальцев на гарнитуре и постукивания носком, пока мозг застывает от мороза по коже. — перестань мне врать в лицо! посмотри, — джимин подходит на полтора шага ближе, и губы ее с подбородком начинают подрагивать, — хотя бы раз посмотри мне в глаза и скажи честно. скажи честно, минджон, ты спала с ней? ты представляла ее в ванной? она лучше меня? минджон не знает, как отвечать и только смотрит на руки, дрожащие от злости, руки джимин. они тянутся ближе и обхватывают плечи. джимин монстр. минджон чувствует, как руки приближаются к ее шее и надавливают сильнее, чем это следовало бы. джимин давит, не прекращая, прижимает к столешнице. из ее глаз текут слёзы невыплаканных измен и признаний в том, что она может сделать что-то такое ужасное и гадкое. минджон теряется между прошлым, настоящим, и будущим, текущим сквозь пальцы каждую секунду. теряется в запутанных волосах джимин, пока та бьет и сопротивляется. теряется в мыслях и соображениях, что она не сможет прикрыть это как несчастный случай. теряется в том, что семья джимин способная, а семья минджон неизвестно где. находится в моменте, когда джимин еле дыша валиться на пол и катиться от боли в животе, пытаясь вынуть лезвие. лезвие ножа.                      зарывать свои последние открытые и искренние чувства сложно. легче становится, когда приходит понимание, что ты с этим покончил раз и навсегда. придётся сменить жизнь и, возможно, способы для выживания. минджон привыкла учиться. джимин учиться не пыталась. джимин была той, что поставила грабли, поэтому минджон и благодарна. благодарна, что теперь минджон сможет начать новую жизнь. джимин была той, что ошибочно сравнили с любыми богами и раем, разбаловали и дали слишком много свободы. свободная джимин попала в руки минджон, любящей баловать. слишком много совпадений и переплетов судьбы. слишком быстрый и простой для них конец. минджон думает о потраченных трёх годах, о своей кружащейся когда-то голове при виде чёрных волос и родинки, о том, куда же теперь денется ниннин. ниннин будет жить. минджон стопроцентно не больна. а если она ошибается, и зараза все-таки проникла куда-то глубже, то минджон стопроцентно излечима. потому что она не такая, как джимин со своими изощрёнными способами любить и отдавать свою любовь. джимин больше нет. а минджон остаётся один на один с мыслями о том, что она — другая. уверенность в своей правоте иногда может сделать из людей монстров.