immortal love language for two

2020

просыпаться с каждым днём становиться все сложнее и страшнее. джимин лежит в постели рядом, тянет ладонь к щеке и хватается за щеку минджон. тянется целоваться. минджон напряжённо на поцелуй отвечает. — да что не так-то? джимин обреченно откидывается на подушку и отворачивается прочь от тревожного лица. она несколько раз всхлипывает и поднимает руку, чтобы вытереть скользящую слезу. минджон думает, что же делать. — все в порядке, правда. джимин, я тебя люблю. минджон поднимается и двигается ближе к джимин, пытается заглянуть в глаза. глаза поворачиваются к ней. смотрят друг на друга несколько секунд. джимин дергается вперед и целует снова. она недовольна. минджон правда пытается, но сложно делать то, что перестало быть таким нежным, каким было раньше. — сука, да что я делаю не так! — джимин толкает минджон в плечо и встаёт с кровати, хватая попутно пижаму. одевается спешно, — я стараюсь быть идеальной девушкой, красивой, сексуальной, готовлю тебе эти чертовы завтраки и ужины после работы. — джимин, подожди… — но ты вместо всей вселенской благодарности, что я приняла тебя! приняла наш, наш с тобой способ проявлять любовь, поступаешь так… будто я монстр… минджон встаёт с кровати по другую сторону и указывает пальцем на джимин. в ее скулах сосредоточились переживания, раздражение и ненависть. ненависть к их нынешней семье и ситуации. к тому как они из райского плода переросли в сгнивший мусор. — ты… ты! буквально ты угрожала мне две недели назад ножом! что я должна чувствовать? — но я… я даже не направила его на тебя! я не пыталась напасть. минджон вопрошающе поднимает одну бровь и раздвигает руками. джимин стоит перед ней сейчас беззащитная. скромная. маленькая. минджон кажется, что она видит другую джимин. ту, что она знала полтора года назад. ту, что ещё не сгнила всей этой любовью и чрезмерной опекой. — слушай… я правда… я правда стараюсь, джимин. я люблю тебя. просто дай мне время. джимин опускается на постель лицом в подушку. ее тело дрожит то ли от слез, то ли от холода между ними. минджон ложится рядом и кладёт руку на спину джимин. поправляет ее волосы, чтобы хотя бы чуть-чуть видеть лицо. джимин красивая, когда плачет. не то что бы минджон когда-то любила ее расстраивать. но минджон когда-то точно любила ее, саму джимин. сейчас минджон думает, что больше любит жизнь и жить. кровать не греет, джимин охлаждает нервами и испугами, отчего конечности морозит точно похлеще любого зимнего утра. не то что бы минджон правда никогда не переглядывалась с их соседкой не просто так. все сложно. она не может себе признаться, что джимин права. потому что минджон думает, что если она это признаёт, то соседке придёт бесповоротный, безвозвратный конец. а разве она виновата? минджон снова надеется, что ее сердце ловит добрые умыслы и сигналы. сложно лежать в постели со своей уже как третий год девушкой, как полтора года больным человеком и как две недели пассивным врагом. потому что нож это угроза. минджон скорее плевать, окажется ли этот нож у неё самой в глотке. ей страшнее за то, как этот нож будет взаимодействовать с их соседкой. с ниннин.                      — ичжо ниннин, как всегда великолепно выглядите! — о нет, ким минджон, вы давно начали нагло льстить людям? ниннин правда выглядит потрясающе и точно-точно флиртующе. кокетливо дергает крышкой стиральной машины в прачечной и в наглую наклоняется. не то что бы их ничего не связывает. минджон точно помнит, как ниннин целуется и это… плохо. джимин знать не должна. трудно смотреть на человека, который так интересен, когда в голове стоит совсем другой, угрожающий расправой. минджон правда не может перестать об этом думать, хотя для них, для их «способа выражать любовь» ситуация, наверное, почти что будничная. минджон жалеет, что заигрывает. потому что если джимин окажется где-то рядом, за углом, за спиной, в телефоне, в кармане, по ощущениям, даже просто в голове, то она точно все услышит и поймёт. точно наточит ножи и вилы. точно выйдет на охоту. — доброго вечера, мисс ким. ниннин протягивает гласные и мотает бёдрами как-то особенно, иначе от других дней, отчего в голове минджон загорается лампочка «идти за ней». лампочка гаснет через несколько секунд, пока минджон несильно долбит по столу кулаком. нельзя. нельзя. нельзя.                      решение заняться своим — почти что — супружеским долгом приходит, когда джимин сообщает, что идёт в ванну. намекает на что-то. минджон пытается выявить чёткий намёк и желания так, как это получалось раньше, но выходит как-то непроглядно и тускло, так что она просто идёт за ней в ванную. точнее после неё спустя несколько минут. прилично, слишком формально стучится в дверь, спрашивает, можно ли войти. конечно, можно. минджон думает, что даже нужно. у джимин красивое тело. джимин в целом вся красивая, особенно когда такая: раскрасневшаяся от духоты и температуры воды, с растрёпанными иссиня чёрными волосами и кожей рук и груди почти такими же белыми, как пена на воде. джимин странно и смущенно опускает глаза. минджон не думает, как это случилось, но вода в ванной тёплая, а джимин будто по-прежнему приятно целовать. у минджон в голове джимин внезапно становится блондинкой. контраст кожи и волос пропадает. она закрывает глаза и погружается в свои мысли дальше, намного глубже, куда лезть совсем не стоит. потому что перед минджон совсем другая джимин. миниатюрная, светловолосая, с кошачьими глазами и без своей родинки. осознание, что в голове у неё совсем не джимин появляется тогда, когда умоляющее и продолжительное — минджон… тянется совсем не хрипловатым голосом джимин, а другим, более высоким, слегка наигранным и театральным. перед минджон совсем не джимин, когда тело той выгибается и касается слегка тела минджон. перед минджон все это время прикрывает глаза, заполняет весь воздух своим дыханием и шепчет ее имя довольно ниннин. такая же раскрасневшаяся, но совсем по-особенному простая и ненакрашенная. дышать минджон самой становится сложнее, потому что ощущения с ниннин становятся в мгновение совсем другими, похожими на разряженный молнией воздух, на электричество и яркие вспышки. — минджон… джимин хватает своей рукой шею минджон и тянет к своим губам. все что та замечает, наконец вылезая из своего тумана, уголки губ джимин, опущенные вниз.

***

2019

джимин сидит на кухне, когда минджон уставше скидывает сумку на стул в прихожей. сообщает, что вернулась домой. в ответ тишина и только звонкое постукивание ложки о стенки кружки. нервирующее слегка, но не прекращающееся монотонное, раздражённое постукивание. минджон снимает пальто и проходит вглубь квартиры, облокачиваясь на арку входа на кухню. джимин прижимает одно колено к себе, смотрит в одну точку и не двигается. — джимин! я же дома, — минджон улыбается, подходит ближе, чтобы обнять, — чего застыла, солнце? целует в лоб и вскоре напрягается. джимин поднимает на неё глаза и моргает несколько раз, освобождая застывшие на грани слёзы, давая им стечь по щекам и упасть на кожу рук. джимин оживает и осматривает обеспокоенно и безнадёжно будто бы лицо напротив, касается ладонью, перед этим освобождая пальцы от стучащей ложки. дрожит словно осиновый лист, но, касаясь кожи минджон, будто бы согревается и успокаивается. — минджон… — она улыбается и слегка показывает улыбкой неидеальный но все равно красивый ряд зубов. минджон напуганно изучает детали, потому что для джимин такое поведение, поведение встревоженное и будто перворазовое, совсем не естественно, — я все, все, все… все узнала. минджон наклоняет голову, ожидая, когда джимин продолжит, потому что ей идеи в голову лезут только самые червоточные. но реакция джимин им не подходит, она совсем противоположная. в глазах джимин будто бы большая надежда и уверенность в том, что минджон≠монстр. — да? что узнала? — я убила… человека… минджон ухмыляется на секунду, осматривает квартиру, не находя намеков на что-то настолько необычное, и напрягается ещё сильнее. впивается в глаза джимин снова. — какого человека? джимин, что ты сделала? джимин шепчет о том, что этого было не избежать. джимин шепчет что-то сумасшедшее и не входящее в рамки их привычной жизни. джимин указывает на свои ладони, от которых в некоторых местах забыла оттереть красные пятна, указывает на чёрную штанину, где совсем слегка виднеется темный след. — джимин, что произошло? ответь уже! минджон трясёт ее за плечи, пытаясь привести в себя. начинает сама дрожать, словно ее пронзили сотни ветров мира. больно, страшно, не так, как это было раньше, когда нож, кулак или оружие готовила она сама, сама минджон. — ради тебя! убила ее, ради тебя! минджон затыкает джимин рот и прижимает к себе. потому что крик той слишком громкий и пронзительный. потому что они живут в новостройке. потому что соседи могут услышать. минджон не удивляется мыслительному процессу. — я узнала о всем том, что ты сделала, — джимин шепчет и трется лицом о футболку джимин, не переставая рыдать, — сделала ради нас, минджон. ты не монстр, если я не монстр для тебя, — она выбивается из рук и говорит уже чуть громче, — я сделала это ради тебя. ради нас. минджон смотрит на джимин непонимающе, пытаясь изучить и понять, но сама не понимает, куда делась джимин, заставляющая переживать каждой своей слезинкой. потому что сейчас минджон хочет спасти скорее себя, чем джимин от всех мыслей. или того, что джимин всё-таки, видимо, сделала. — мы никому ничего не скажем, — минджон опускается на колени перед джимин и чувствует, как глаза намокают. джимин трезвеет от переживаний и теперь говорит почти четко, но все равно торопясь, — мы сможем разобраться с этим вместе, чувствуешь? это то, что мы готовы сделать друг для друга. джимин прижимает холодную ладонь минджон к своей шее и прикрывает глаза, пытаясь успокоить и себя, и минджон.                      и больше об учинаге эри никто ничего из близких не знал. минджон проверила и сама попыталась замести следы. родители джимин, а точнее их связи и деньги, точно смогли помочь. минджон не спрашивает, как это происходит у них в семье и почему. об учинаге эри больше ничего нет. минджон заикается у себя в голове, произнося ее имя, потому что об учинаге эри больше ничего нет, ведь учинага эри пыталась быть слишком близкой к ким минджон. минджон не знает, как так вышло. джимин собирает обед для нее в университет и не говорит ничего о том, что произошло.