Жулик

Зима в этом году совершенно не радовала: промозглый ветер пробирался под длинный пуховик и бегал по вспотевшей под тремя свитерами коже. Ноги натирают неудобные, но очень тёплые ботинки, руки, не спрятанные в забытых дома перчатках, промёрзли до костей, покрывшись красными пятнами – Аня судорожно подсчитывает суммы, которые придётся отдать за крем. Острые снежинки впиваются в открытые участки кожи, оставляя микроскопические порезы, вызывающие зуд. Прогноз погоды сегодня вновь обманул: синоптики по телевидению в один голос твердили, что столбики термометров будут показывать однозначный минус, который не омрачится осадками, но предательские «минус шестнадцать» и снегопад, о которых кричало приложение на смартфоне, разбивали их слова в пух и прах. Аня чертыхалась, скользя по замороженным улочкам к участку, желая поскорее сесть за компьютер и написать гневное письмо в администрацию города – такое отношение к горожанам иначе, чем свинским, не назовёшь. – Доброе утро, товарищ капитан! – Отрапортовала Алёна, вскакивая на ноги, стоило Ане, тихо матерясь, ввалиться в кабинет. – Если бы, лейтенант, – закатила глаза Аня, с грохотом ставя сумку на стол. По лежащим на столе бумагам поползли мокрые пятна от оттаявшего на чёрной коже сумки снега. Аня закатила глаза, уже не находя в себе силы злиться на снег, зиму, обстоятельства или собственную оплошность. Себя винить хотелось в последнюю очередь, однако шальные мысли пробегали в голове, вырывая из груди тяжёлые вздохи. – Вы что, пешком добирались? – Округлила глаза Алёна, оглядывая внешний вид начальницы. Аня, снявшая пуховик, хромая и жалуясь на зудящие мозоли на ступнях, продефилировала к напольному зеркалу в полный рост, поправляя злосчастные три свитера, из-за которых вся спина уже была мокрой от пота, но иного способа не замёрзнуть на улице насмерть не было. Руки и щёки раскраснелись, она постоянно шмыгала носом и каждые две минуты чихала – прекрасное состояние в начале двенадцатичасового рабочего дня. – Хорошее слово выбрала, Алёнка, в точку, – грустно улыбнулась она, расстроенно оглядывая своё потрёпанное отражение. – А где машина? – В ремонте. Она, как и я, не выдержала суровый климат нашей родины. Аня вернулась к столу, отбросив все попытки пригладить катастрофу на своей голове, и принялась вынимать бумаги из сумки. – А почему не такси? – А почему столько вопросов? Аня повернулась к Алёне, прикусившей губу, чтобы сдержать своё любопытство. В зелёных глазах через поражающий своими масштабами костёр интереса прыгали чертята, отбрасывая тени на веки. Взгляд капитана послужил отрезвляющим ушатом воды. – Мне просто интересно, – пожала плечами Косторная, пряча смущённый взгляд. – А почему Вас не подвёз капитан Семененко? Аня застыла с каким-то отчётом в руках и медленно повернулась к дотошной коллеге, прожигая ту изучающим взглядом. Она склонила голову, что выдало её задумчивость. Кажется, никакая вода не могла потушить любопытство Алёны Косторной, но было в этом что-то привлекающее. В карих глазах заплясали весёлые искорки, предвещающие забавный диалог для неё, смущающий – для Алёны. – Боже, Алёна, ты перепутала участок с площадкой «Давай поженимся»? – Да нет же, просто… – Что «просто»? Она чуть ухмыльнулась, внутренне ликуя от очередной невербальной победы – Алёна растеряла свой запал. – Ну просто Вы… а я… он там… Аня выиграла в гляделки и теперь еле сдерживала приступ смеха, наблюдая за пунцовой девушкой, активно жестикулирующей в попытках помочь своему мозгу этими ритуальными плясками призвать умные мысли. – Короче, услышала от Алины из соседнего отдела, что ей передавала Женя, которая общается с Марком, который работал с Женей над предпоследним делом, что тот упоминал, что Вы симпатичны, – наконец выдала хоть что-то связное, но исключительно по её собственному мнению, Алёна. – И почему ты не открыла детективное агенство? – Рассмеялась Аня, присаживаясь в кресло. – Вам там совсем работы не хватает, что вы решили начать расследовать мою личную жизнь вместо преступной? – Ну это всяко интереснее голых мужиков с фальстартом в весеннем обострении, так что мы сделали довольно очевидный выбор в плане обсуждения, – пожала плечами Алёна, лукаво улыбаясь. – Ох, Косторная, золото ты, а не сотрудник – вон, расследуешь всё, что можно, кроме нужных вещей. – Ну Анна Станиславовна, это вы преувеличиваете, я новые улики нашла, – гордо выпятила грудь Алёна. – Показывай давай, работник года. Аня закинула ногу на ногу и вальяжно расселась в своём удобном кресле, наблюдая, как гиперактивная сотрудница подскочила на месте, зачем-то отдала честь, услышала в свой адрес «к пустой не прикладывают, Косторная», выскочила из кабинета, судя по топоту, убежала на склад и вернулась минуту спустя, раскладывая перед ней на столе несколько пакетов с уликами. – Алёнка, я это уже видела, – окинув взглядом добычу Косторной, протянула капитан. – Вы там точно сигареты в курилке потягивали? – Анна Станиславовна, обижаете, – насупилась Алёна, и быстро перекрестилась, – вот Вам крест! – Ты же атеистка? – Прищурилась Аня. – Ваша правда, – согласилась Алёна, повторяя движение рукой, но в другую сторону. – Ты что делаешь? – Перекрестилась обратно. На мгновение в кабинете повисла тишина, после чего Аня звонко расхохоталась, хватаясь за заболевший от смеха живот. – Ну что? А вдруг это оскорбление чувств верующих? – Спохватилась Алёна. – А садиться на пятнадцать суток за то, что я перекрестилась, это перебор даже по моим меркам. Аня продолжала хохотать, уже вытирая бегущие по щекам дорожки слёз. – Ой, Алёнка, ты правда золото! – Спасибо, товарищ капитан! – Широко улыбнулась Алёна, вытягиваясь по стойке смирно. – Фух, ладно, давай работать, – шумно выдохнула Аня, приходя в себя. – Где новые улики-то? – Так вот же. Алёна подняла один из многочисленных зип-лок пакетов, демонстрируя начальнице… – Ничего? – Недоумённо посмотрела на девушку Аня. – Косторная, заканчивай прикалываться, нам за это дело скоро головы открутят! – Анна Станиславовна, ну какое ничего? – Взъерепенилась Алёна, тряся пакет в руке. – Тут же волос! – Волос? – Волос! – Алён, я потеряла смысл слова «волос», давай показывай, пока я не потеряла смысл в твоей должности моей помощницы, – Аня вздохнула и потёрла переносицу. Алёна забавная и умная, но иногда она утомляет своей выплёскивающейся за края энергией. Особенно, когда у них нераскрытое дело, за которое Аню совсем не гладят по головке. Особенно, когда она успела отморозиться с утра. Особенно, когда Алёна открыла пакет, но волоса там не оказалось. – Он был здесь, клянусь! Алёна упала на колени и принялась ползать по полу в поиске чего-то, по мнению Ани, несуществующего. – Ох, Алёнка-Алёнка, придётся тебе вернуться к голым мужикам с обострениями, а мне – на место последнего преступления, – вздохнула Аня, когда Алёна сдалась и осталась сидеть на полу с видом обиженного жизнью ребёнка. – Анна Станиславовна, честно, там был волос, рыжий, я его нашла на месте происшествия, но идиоты со склада перепутали пакеты, и наша улика попала в контейнер другого дела, а я сегодня с утра о ней вспомнила и поставила там всех на уши, чтобы найти. И я его нашла, я держала его в руках! – Алёнка… – Нет, пожалуйста, он правда был у меня, я могу описать цвет, смешать Вам такой же из гуаши, показать длину, а ещё он не сечётся! – Алёнка… – Анна Станиславовна, пожалуйста, только не голые шизофреники, – взмолилась Алёна, хватая начальницу за рукава. Зелёные глаза наполнились настоящим горем, что вперемешку с бурлящей в них энергией выглядело по-настоящему опасно. – Алёнка, я хотела сказать, что я сегодня добрая, раз утро не стало для меня таковым, поэтому оставим голых и смешных твоим Алинам, Женям и Маркам, а мы поедем искать настоящие улики, – наконец высказалась Аня, успокаивающе улыбаясь девушке. – Правда? – Правда. – Спасибо, Анна Станиславовна! Алёна притянула капитана в объятия, сжимая до хруста то ли своих, то ли её рёбер, улыбаясь так, словно она выиграла в лотерею. – Алёнка… отпусти, – прохрипела Аня, чувствуя, что воздух в, наверное, поцарапанных осколками всё же её треснувших рёбер лёгких, заканчивается. – Простите, – девушка слегка виновато улыбнулась и выпустила начальницу из объятий. – С тебя кофе и пончик в качестве компенсации, – улыбнулась Аня. – Коп с пончиком и кофе? Как стереотипно, – сморщилась Алёна, смеясь. – Зато тепло и вкусно, пойдём. *** Аня осторожно зашла в опечатанную и тихую квартиру, изучающим взглядом исследуя каждый миллиметр пространства. Нужно успеть осмотреть всё, пока ураган «Алёна Косторная» не ворвётся на место преступления, снося вещи и сметая все улики. Квартира выглядела совершенно обычно: небольшая двушка неподалёку от центра города, довольно свежий ремонт, минималистичный интерьер. На стенах фотографии, на кухне лёгкий бардак, словно здесь в разгаре была готовка, пока жизнь в этой квартире не поставили на паузу. Ничего необычного, не считая того, что из квартиры пять дней назад было украдено шесть миллионов рублей и коллекция украшений, инкрустированных драгоценными камнями. Аня, конечно, не стала уточнять, почему люди, держащие в своём жилище такие богатства, не могут купить нормальный сейф и установить сигнализацию. Это ограбление было четвёртым в серии. Её коллеги крутили пальцем у виска, когда Аня уже после второго случая утверждала, что это серия. Однако, последующие два ограбления заткнули им рты и связали руки, отдавая управление делом Ане в руки. Глупцы, как можно было не увидеть связь между теми случаями? Она была такой же кристальной, как чистота вынесенных отсюда бриллиантов. Чистота работы этого воришки поражала – ни одной стоящей улики ни на одном месте преступления, полное отсутствие свидетелей и бесконечные тупики следствия. Он стал её головной болью, от которой не было никакого спасения, кроме поимки негодяя, которая пока казалась недосягаемой мечтой, а не целью. Она засиживалась в участке с утра до ночи, пробивая любые похожие случаи, пересматривая записи камер наблюдения во всех дворах жертв в промежутке суток до и после ограбления, просчитывая варианты последующих действий преступника, но находила лишь новые очаги и классификации головной боли, преследовавшей её по пятам с самого начала этого дела. Ей бы так преследовать этого преступника. – Анна Станиславовна, я нашла понятых! Крик Алёны казался таким близким, словно она стояла за спиной Ани, а не на два этажа ниже открытой двери квартиры, в глубине которой думала капитан. Поразительные способности. – Не оглуши их прежде, чем они успеют нам помочь, Алёнка, – по-доброму усмехнулась Аня. – Они и так глуховаты, не переживайте, товарищ капитан! Алёна наконец появилась в дверях нужной квартиры, заводя в помещение пару старичков, выглядящих так, будто они готовы с минуту на минуту стать главными героями следующего дела Ани. – Косторная, они хоть доживут до конца обыска? – Шепнула Аня, притягивая лейтенанта к себе за шиворот. – Надеюсь, – нервно улыбнулась она. – Звучит обнадёживающе. Аня повернулась к понятым и принялась объяснять глуховатым помощникам служителей закона, зачем они здесь и что им нужно делать. Алёна за её спиной в этой время решила поискать ещё один «главный вещдок» в виде рыжего волоса, в который она верила так, словно это её собственная религия, и подумала, что лучшее место, где можно заняться такого рода поисками – опустошённый грабителем сейф. – Косторная, перчатки! Голос Ани откинул Алёну от сейфа, в который она уже собралась залезть рукой. Лейтенант подпрыгнула на месте и испуганно обернулась на капитана. – Товарищ капитан, сейчас мне скорая понадобится, вы чего? – А куда ты голыми руками лезешь в обчищенный грабителем сейф? С ума сошла? Там же ещё отпечатки не сняли, хотя должны были уже давно, а ты там сейчас такой бы подарок нашим экспертам оставила, что на пару лет за решётку отправили бы тебя. – Согласна, мой косяк. Алёна взяла перчатки из небольшого чемоданчика с инструментами для обыска, насвистывая какую-то песенку, надела их и вернулась к сейфу. – Вам нужно подписать вот здесь, – в шестой раз повторила Аня, протягивая миловидному дедушке ручку и бумагу об участии в обыске. – Где? – Здесь, – она поставила ручку в руках мужчины на нужную строку. – Что мне сделать, внученька? – Поставьте свою подпись, пожалуйста. – Хорошо! Дедуля всё-таки промахнулся, но не так критично, как сама Аня, когда всё же разрешила Алёне разобраться с отпечатками в сейфе. – Ау! Сзади послышался грохот, и Аня, уже успевшая подумать, что это кто-то из старичков, с испугом обернулась, но увидела лишь Алёну, катающуюся по полу, и лежащий в полуметре от неё покалеченный сейф. – Косторная! Аня подскочила к коллеге, проверяя её на наличие повреждений. Та, благо, была цела и невредима. – Ты что творишь? – Нашла! Алёна вытянула руку, в которой переливался медью в свете неожиданно вышедшего на небо среди зимней серости солнца рыжий длинный волос. – Ты нам главную улику сломала, – грустно вздохнула Аня, помогая Алёне подняться на ноги и поглядывая на сейф. – Зато другую крутую улику нашла, – улыбнулась во все тридцать два Алёна. – Если это окажется кошачий волос, я сама тебя на пятнадцать суток посажу. – Договорились! *** Волос всё же оказался не кошачьим, а вполне себе человеческим, однако ни в одной базе не было сведений по его обладателю. Аня предполагала, что это либо девушка, либо очень ухаживающий за длинными волосами парень, потому что длина в пятьдесят сантиметров была вполне себе впечатляющей. – А Вы мне «кошка, кошка»! Где ж Вы таких кошек видели, Анна Станиславовна? – Посмеивалась над ней Алёна, протягивая лист с заключением экспертизы. Аня быстро пробежала глазами по строчкам, анализируя полученную информацию, которой в целом было немного. – А где ж ты такие «крутые» улики видела, Алёнка, что они дают ровно ноль сведений? – Один-один, – хмыкнула Алёна, вновь утыкаясь в отчёт. Они проработали в тишине ещё два часа: Аня пересматривала все записи камер на предмет рыжеволосых людей в районах преступлений, а Алёна возилась с документацией по их сегодняшней вылазке. За них говорили шелест бумаги и лёгкое поскрипывание ручек, иногда прерываемые глухим стуком опускаемых на стол кружек. Стрелки часов перешагнули за полночь. Глаза начинали слипаться, голова потяжелела и всё ближе приближалась к устланной бумагами деревянной поверхности стола. Кофе не спасал, энергетики тоже, иного способа взбодриться Аня не знала. Алёна в какой-то момент задремала, на что Аня слабо улыбнулась, накинула на коллегу припасённый для таких случаев плед и забрала из-под её головы отчёт. – Как она умудрилась расписать этот чёртов волос на полторы страницы? Аня недоумённо бегала ничего не понимающим взглядом по строчкам, пытаясь вникнуть в путанные мысли лейтенанта, но получалось, откровенно говоря, плохо. Не выдержав, когда перечитанное трижды предложение начало расплываться, так и не собравшись в адекватную мысль, Аня отложила все бумаги и решила выйти подышать. Ночной город всегда привлекал её больше своей дневной версии: по улицам изредка слонялись такие же работяги, как она, всё же ползя в сторону дома, на дорогах спокойно и плавно передвигались одна-две машины за час, а воздух пронизывали какие-то неуловимые частички лёгкости и спокойствия, которые при попадании в организм разливали по нему атмосферу комфорта. Мороз разыгрался ещё ярче, подкрашивая бледную кожу Ани кроваво-красными оттенками. Пальцы, держащие тонкую сигарету, покалывали от мороза, но, согреваемые тлеющим ядом, онемели и не давали мозгу понять, насколько они близки к катастрофическому понижению температуры. Курить – вредно. Об этом ей говорили родители, учителя, одногруппники и даже бывший парень, однако Аню с самого детства тянуло к чему-то запретному и нехорошему, как любила говорить о её увлечениях мама: крашеные волосы в четырнадцать, пирсинг в шестнадцать, сразу три татуировки в восемнадцать, вечеринки со старшей школы и много-много историй, о которых мама ни сном, ни духом. Ради её блага. Курить Аня начала во время подготовки к экзаменам в выпускном классе школы – стресс не снимало ничто, а кто-то из одноклассников на вечеринке предложил ей сигарету, ну и пошло-поехало. Тогда она, конечно, закашлялась и была близка к интимному разговору с белым безмолвным слушателем, но стойко удержала в себе ужин и последние крупицы воздуха. Курить после того случая не хотелось, но потом она за пару дней до экзамена попросила у подруги тонкую сигарету, привлёкшую её внимание именно своим отличием по форме и даже запаху от той проклятой палочки смерти на вечеринке – эта была тонкой и сладковатой, её хотелось попробовать самой. С того вечера тонкие сигареты непременно лежали на дне её сумки на случай экстренной ситуации. Работа в органах – постоянная экстренная ситуация. Мама охала и вздыхала, когда дочь поступила в университет и начал обучаться очередной запретной и нехорошей для неё, девочки, профессии. Но Ане нравился авантюризм и возможность вершить правосудие, которые сулила должность полицейского, так что она, ведомая, на самом деле, внезапным порывом после просмотра какого-то сериала, с головой погрузилась в учёбу. Отличные оценки, лучшие баллы в рейтинге и идеально отработанная практика, после которой она завершала обучение с весомым портфолио, от вида которого работодатели хотели оторвать ее к себе с руками и ногами, но мама всё ещё была против. Когда Аню затянуло в криминалистику, мама, до последнего надеявшаяся, что дочь засядет в офисе с бумагами и будет работать с девяти до шести, начала ходить в церковь по воскресениям. Невозможно выдерживать бесконечные рассказы своего хрупкого чада о погоне с пистолетом, перестрелке или захвате грабителя, совершившего вооруженное нападение на ювелирные, не подкрепляя свои нервы верой во что-то. Так и справлялись: Аня курила, мама – ходила в церковь, папа – молча поддерживал маму и просил дочь почаще им звонить. Прекрасная семейная идиллия. Аня всегда хотела быть гордостью, и внутри понимала, что мама и папа гордятся, просто переживания за её жизнь перекрывают любые положительные эмоции касательно её работы, но признания всё равно хотелось. Уважение начальства и коллег – не то. Она выпустила очередную порцию дыма в воздух, наслаждаясь затейливыми рисунками, вырывающимися из её губ. Фильтр обжёг пальцы, и она бросила окурок на землю, затушив его сапогом. Руки сами собой потянулись за второй сигаретой, когда её прервал хрипловатый голос: – Почему такая прекрасная дама курит одна в ночи? Аня подожгла сигарету, сделала первую затяжку и повернулась к материализовавшейся рядом девушке. Увидь её Алёна, незнакомка уже оказалась бы за решёткой – рыжие волосы стали триггером, к тому же такие длинные и лоснящиеся. Девушка выглядела привлекательно: спортивная фигура, выделяемая удачно подобранной зимней курткой (ведьма, видимо), приятное лицо, обрамлённое теми самыми рыжими локонами, и сверкающие даже во мраке ночи зелёные глаза, улыбающиеся вместе с её пухлыми губами. – Прекрасная дама пытается собрать мысли в кучу и решить одну головоломку, – улыбнулась Аня, наклоняя голову набок, чтобы просканировать девушку. – А почему такая прекрасная дама гуляет одна среди ночи? – Да вот, ищу, кому можно помочь решить головоломку, – с улыбкой прищурилась та, повторяя позу Ани. – Любите загадки? – Нет, просто это моя работа. – Меня зовут Саша, и я предлагаю перейти на ты и в кафе, потому что Вы, мисс, сейчас превратитесь в ледяную статую, пусть и увековечившую Вашу красоту. Саша протянула ладонь, подходя на шаг ближе к Ане. – Меня зовут Аня, и мне определённо нравится твоё предложение. Аня подала уже знакомой девушке руку, чувствуя, что её пальцы оказались тёплыми, несмотря на окутывающий их мороз. Точно ведьма. – Не боишься идти куда-то среди ночи с незнакомым человеком? – Спросила Саша, указывая на мигающую неподалёку вывеску единственного работающего в такой час заведения. – Думаю, бояться стоит тебе, – ухмыльнулась Аня. – Погоди, я угадаю! – Саша задумалась, окидывая девушку взглядом. – Ты стояла рядом с полицейским участком, значит у тебя там работает либо кто-то из родителей, либо молодой человек, так? – Мимо. Плохо ты разгадываешь загадки. – Ну, зато я узнала, что ты свободна, – Саша подмигнула и, как ни в чём не бывало, продолжила предполагать ответ на первую загадку Ани на этот вечер. – Вау, – выдохнула Аня. – Интересный способ, конечно. – Не люблю банальности. Аня широко улыбнулась, чувствуя что-то странное внутри. Как-будто органы забыли о том, что они органы, и переквалифицировались в маленькие батареи, согревая её изнутри. – Так почему ты была рядом с участком? Преступница? – Скорее та, кто их ловит, – подмигнула Аня, вытягивая из кармана пуховика удостоверение. – Ух ты, капитан! Это достойно уважения. Саша похлопала девушке, срывая с её губ звонкий смех. Рыжеволосая не остановилась и изобразила шуточный реверанс, глубоко кланяясь хохочущей Ане. – Спасибо, – смущённо улыбнулась Аня, вдоволь насмеявшись. – Это первая высокая оценка моей работе. – Ни за что не поверю! – А вот так. – Не хвалить за такое – действительно преступление, ты посадила всех неугодных? – Нет уж, мои родители не заслужили срок за волнение о моей жизни, – Аня поправила выбившуюся прядь волос. – Тоже верно. Ну а если честно, то это правда круто. Даже начинаю тебя бояться. – Да брось, ты же не преступница. – Вот это точно. – А кто же ты, Саша? Аня вновь склонила голову, изучая профиль девушки. Та, почувствовав на себе внимательные глаза, повернулась и захватила их в плен буйной зелени, которая так напоминала о желаемом тёплом лете. – Всего лишь художница, – пожала плечами она. – Правда? – Глаза Ани восхищённо заискрились. – Чистой воды, – кивнула рыжеволосая. – Можешь посадить меня, если я вру. – Лучше мы обе сядем за столик и узнаем друг друга получше, – улыбнулась Аня, поражаясь собственному поведению. Она всегда очень тяжело подпускала к себе людей, несмотря на то, что была открытой и светлой. Тяжёлые отношения, мало друзей в детстве – идеальный коктейль для трудностей в личной жизни и коммуникации с окружающими, если верить её психологу. Аня не любила называть людей, с которыми общается по тем или иным причинам, друзьями, о близких друзьях и речи не шло – ими были максимум родители или она сама, никого дальше ранга «знакомый» она не подпускала. А сейчас она среди ночи идёт в кофейню с абсолютно незнакомой ей девушкой и… флиртует с ней? А девушка, симпатичная девушка, флиртует в ответ? Кризис ориентации Аня преодолела несколько лет назад, поэтому никакого отторжения неожиданное влечение в ней не вызывало, однако скорость развития событий – определённо. Но нужно же иногда позволять себе делать глупости? Татуировка в виде медвежонка на её боку, сделанная в честь любимой детской игрушки, не даст соврать. – Прошу, – Саша галантно открыла дверь, пропуская Аню вперёд. – Благодарю! Они зашли в тихое, но уютное помещение небольшой кофейни и присели за столик у окна. Саша положила перед Аней меню и сама уткнулась в список блюд и напитков. Аня пробежалась взглядом по позициям, прикинула, что её желудок не подарит ей обострение гастрита только за салат и кофе, и просунула руку в карман куртки в поиске кошелька, однако её ждало неожиданное разочарование: – Чёрт, я забыла свой кошелёк. Саша подняла на неё недоумённый взгляд, отложила меню и уверенно ввела в недоумение уже Аню: – Я же пригласила тебя, значит платить мне, не переживай. – Но… – Аня похлопала ресницами. – Но я так не могу. Дай мне свой номер телефона, я потом переведу. – Интересный способ узнать мой номер, – улыбнулась Саша. Она попросила у подошедшей к ним официантки ручку, когда та приняла заказ, и под двумя непонимающими взглядами записала свой номер на салфетке, которую отдала Ане, после чего вернула ручку девушке. – Держи. – Ты могла просто продиктовать, телефон я, благо, не забыла. – Повторюсь, не люблю банальности. – Ты чудо. Спасибо, я с утра переведу, боюсь сейчас напутать цифры. – Хорошо. Аня чуть нахмурилась, чувствуя лёгкий подвох. – Ты как-то быстро поменяла своё мнение, – она наклонила голову. – Сперва утверждала, что хочешь заплатить сама, а сейчас вот так сразу принимаешь моё решение вернуть тебе деньги. – Я просто уважаю твоё решение, вот и всё, никакого подвоха, – пожала плечами Саша. Их беседу прервала вернувшаяся уже с напитками и блюдами официантка, пожелавшая им приятного аппетита. Аня принялась за салат, стуча вилкой под аккомпанемент урчащего от первой за день еды желудка, запивая овощи кофе. Саша выбрала лёгкий десерт и не спеша наслаждалась сладостью, исподлобья поглядывая на Аню. – Насколько конфиденциальны условия твоей загадки? – Спросила Саша, когда Аня довольно отставила пустую тарелку и прилегла на диванчик, сложив руки на животе. – М, думаю, процентов на девяносто, – отозвалась та. – Помочь тебе будет сложнее, чем я думала, – хмыкнула Саша, доедая десерт. – Сдаёшься? – Даже не попробовав? Никогда! – Это впечатляет. – Давай доступные условия своей головоломки, шифровальщица, помогу всем, чем смогу. – Начну издалека…