Жулик

Утро понедельника показалось Ане настоящей сказкой: на небе сияет мягкое зимнее солнце, на календаре – четырнадцатое число февраля, на лице – счастливая улыбка от никак не отпускающих её трепещущее сердце воспоминаний о прошедших выходных: огромное продвижение в деле, возвращение Алёны и Саша. Саша, с которой они посетили бал-маскарад. Саша, с которой они самозабвенно целовались под красой салюта в ночной тишине обворожительного сада. Саша, которую она теперь могла смело назвать своей девушкой. Аня застенчиво прижимает одеяло к груди, пряча в пуховом плену широкую улыбку, которая никак не сходила с её лица. Она более чем уверена, что сейчас увидит в зеркале самое глупое выражение своего лица. И самое влюблённое. Влюблённое Это слово, до этого отдающее эфемерной составляющей в воздухе, сейчас законно окутало её от макушки до пят, запуская по телу волны какого-то мягкого тепла, похожего на это самое пуховое одеяло в руках – вылезать из него совершенно не хочется. Из головы никак не выходит этот волшебный образ: Саша в своём невероятном платье, в маске цвета ночи и синих перчатках в тон, которые она надела, когда они вышли на улицу, её искрящиеся даже в полуночной тьме глаза и такие сладкие губы, от которых совершенно не хотелось отрываться, не взирая на все пределы организма в плане возможного времени без кислорода, его же скудных резервов и потребности увидеть эти самые глаза. «Ты согласна быть моей девушкой?», сорвавшееся с её припухших и поблёскивающих от блеска Ани губ, беспрестанно крутится в голове, словно кто-то поставил песню на повтор, но она не надоедает и не раздражает, а лишь играет приятным аккомпанементом в привычной рутине: Аня встаёт с кровати, вспоминая эти слова, умывается и чистит зубы, пьёт кофе и даже идёт на работу, чуть пританцовывая от переполняющего её до краёв счастья с этими буквосочетаниями в голове. – Доброе утро, товарищ капитан! – Подскочила со своего места Алёна, отдавая честь. – Доброе утро, Алёнка! – С нескрываемым счастьем улыбнулась Аня, приобнимая коллегу. – Анна Станиславовна, Вы чего? – Ошарашенно похлопала ресницами Косторная, с прищуром осматривая начальницу. – Я просто счастлива, Алёнка! Аня покружилась у напольного зеркала, подмигнула своему отражению, чему-то рассмеялась и сняла куртку, грациозно приземляясь в своё кресло. – Вы под кайфом? – Поинтересовалась Алёна, подходя к Ане и вглядываясь в её зрачки. – Нет, но чувствую себя примерно так же, – довольно прикрыла глаза девушка, прокручиваясь в кресле вокруг своей оси. – Жесть, что за муха Вас укусила? – Думаю, это Купидон, – с лёгкой усмешкой предположил Женя, стучась к ним в приоткрытую дверь. – Доброе утро, дамы. – Доброе, товарищ капитан! – Спохватилась Алёна, по уставу приветствуя старшего по званию. – Вольно, лейтенант, можно на ты и просто сказать «привет», – подмигнул он, проходя в кабинет. – Доброе-доброе утро, Женя! – Широко улыбнулась коллеге Аня, сжимая и его в объятиях. – Вау, полегче, Анна Станиславовна, Вы точно готовы работать? – Опешил он, слабо приобнимая девушку. – Всегда готова, – хихикнула она, возвращаясь на своё место. – У Купидона из конопли стрелы, что ли? – Почесала затылок Алёна. – Алёна, – покачал головой Женя, легко улыбаясь. – Не видишь, твоя коллега счастлива, порадуйся за неё. – Я рада, но мне страшно! – Что такое? – Так она в таком состоянии, думаю, опаснее меня! Смотрите! Алёна указала рукой на Аню, крутящуюся на стуле с глупой улыбкой и рассыпавшую стопку листов, над которыми они так корпели пару дней назад. Женя покачал головой, всё собрал и положил на место, а потерявшуюся в своих сладких мечтах Аню чуть встряхнул, возвращая в не такую радужную реальность. – Аня, работать! – Жёстко Вы, – уважительно произнесла Алёна, глядя на вырывающуюся из мира грёз Аню. – Но действенно. – Так, кхм, простите, замечталась, – прокашлявшись, извинилась Аня, поправляя пиджак. – Работаем дальше? – Работаем, но не дальше, – остудила её пыл Алёна. – Нам бы со старыми вводными разобраться, то есть ввести меня в курс дела, а то я пролежала в больничке половину расследования и чувствую себя бедной родственницей! – Не переживай, Алёнка, сейчас мы тебе всё расскажем, – заверил её Женя, выбирая среди множества листов бумаги только нужные. На рассказ им с Аней потребовалось порядка часа времени, пары сотен тысяч нервных клеток и чайник ромашкового чая на двоих, потому что Алёна будто терялась в количестве накопанной ими информации и периодически просила напомнить ей тот или иной факт, ссылаясь на острую необходимость этой информации. – Косторная, зачем тебе знать цвета камня в шестом описанном украшении из первого случая? – Развела руками Аня, выискивая эту информацию в отчёте. – Карту желаний составляю, такое же хочу, а там подробности нужны, – в шутку отозвалась Алёна, уклоняясь от летящей в неё папки. – Ладно-ладно, спокойно! – Я всё же отвечу, что камень был изумрудным, теперь мы можем продолжить работу? – Поинтересовался Женя, потирая переносицу. – Теперь да, – довольно кивнула лейтенант. – Каков план действий? – Сегодня нам нужно найти абсолютно всю существующую информацию об этом Андрее Михайловском: семья, друзья, бизнес, враги, где он и кто он, как он и зачем, – перечисляла Аня, загибая пальцы. – Я так понимаю, сегодня ночуем здесь? – Горестно вздохнула Алёна. – Естественно, – дружно ответили капитаны, направляясь в архив. *** – Товарищ капитан, я больше не могу, – простонала Алёна, вваливаясь в архив. – Там две с половиной тысячи криминальных авторитетов с таким погонялом, вычислить хоть кого-то, кто реально бы носил такое имя, буквально невозможно, только если ты этого человека не знаешь! В ответ тишина. Алёна насторожилась, положила руку на кобуру и медленно двинулась вперёд. – Товарищ капитан? Она продолжала бесшумно ступать по немного усеянному пылью полу, стараясь не сильно шуршать попадающимися под ноги листами, которые услужливо разбросали в порыве активной работы её старшие коллеги. Сердце в груди нехорошо ускорилось, предчувствуя что-то неладное, но она уверено держала лицо, шагая навстречу неизвестности. – Товарищ… капитан, – Алёна широко улыбнулась, сразу фотографируя открывшуюся ей картину: соорудив себе «мягкую» подушку из папок, на какой-то коробке спала Аня. Рядом с ней, облокотившись на стену, посапывал Женя, дыханием поднимая в воздух прядь своей же чёлки. – Доблестные герои полиции, – насмешливо шепнула себе под нос Алёна, убирая телефон в карман. – Что ж, наверное, могу и я на диванчике прикорнуть. Насвистывая какую-то незатейливую песенку, Алёна отправилась на давно облюбованный диван в кабинете. – Эх, как было бы хорошо, если бы все преступники одумывались и приходили с поличным, – улыбалась она, размышляя вслух. – Привет! – Руки вверх! – Воскликнула Алёна, молниеносно вытаскивая пистолет из кобуры, и направила оружие на опешившую и побледневшую от происходящего рыжеволосую девушку, вскочившую на ноги из кресла Ани. – Господи, ты чего? – Дрожащим голосом спросила Саша, судорожно сглатывая. – Саша, ты больная? – Выдохнула Алёна, убирая пистолет. – Ты зачем так пугаешь? А если бы у меня рука дрогнула, и я выстрелила? – А чего ты нервная такая? – Не нервная, а предусмотрительная, – поправила её Алёна, проходя в кабинет и закрывая за собой дверь. – Называй как хочешь, – отмахнулась Саша. – Лучше скажи, где твоя прекрасная начальница и почему она не отвечает на сообщения несколько часов? – А они с капитаном Семененко в архиве спят, – пожала плечами Алёна. – Ой! – Чего? – На секунду выпала из реальности Саша, смотря огромными глазами на краснеющую и нервно хихикающую девушку. – Ну, отдыхают, – попыталась объясниться Алёна, вырисовывая что-то непонятное руками в воздухе. – Короче, они искали информацию и, кажется, заснули, я только оттуда. – Косторная, тебе нельзя людям информацию преподносить, – схватилась за грудь со стороны сердца Саша, качая головой. – До инфаркта же доведёшь. – Если что, я умею делать сердечно-лёгочную реанимацию, – ярко улыбнулась она. – Ты в курсе, что она не помогает при инфаркте? – Ага. – Но тебя это не волнует? – Ага. Саша усмехнулась, приглаживая волосы. Алёна прошла к своему столу и присела на стул, окидывая ненавистным взглядом базу данных. – Что у тебя там за муки? – Спросила Саша, подходя к обречённо опустившей голову на стол лейтенанту. – У меня база данных на миллиард человек, из которых мне нужен конкретно один, но у них одинаковые имена, потому что реально оно принадлежит одному, а все остальные использовали его в качестве псевдонима в то или иное время. – Эх, лихие девяностые, – улыбнулась Саша. – Тебе помочь? – А ты можешь? – Встрепенулась Алёна, поднимая оживлённый взгляд на девушку. – Немного разбираюсь в программировании, есть одна идейка, пустишь за компьютер? – Готова даже кофе тебе налить! – Как благородно с твоей стороны, – игриво улыбнулась Саша, кивая в знак согласия на небольшое кофепитие. Алёна взяла в руки чайник, удалилась за водой, вернулась и поставила прибор на место, чтобы тот согрелся. Саша в это время быстро бегала пальцами по клавиатуре, набирая код, и не отрывала взгляд от монитора, проверяя правильность введённых данных. Алёна закопошилась возле чайника, и Саша взглянула на неё, вздыхая. – А в розетку не хочешь его включить, юный гений? – Усмехнулась Саша, бросив взгляд на довольно ждущую, когда тот начнёт греться, Алёну. – Ой, заработалась, кажется, – почесала затылок она, подключая чайник к электричеству. – Да вы все, как я понимаю, заработались. Ели хоть? – Часов в двенадцать, – припомнила Алёна. – А, ну неплохо… – Дня, – дополнила она. – И почему у вас нет гастрита, а у меня есть? – Тяжело вздохнула Саша, достав телефон. – Тебе что заказывать? – Ой, ты мне всё больше нравишься! – Хлопнула в ладоши Алёна. – Пиццу хочу. – Какую? – На твой вкус. Большую. – В этом я не сомневалась, – закатила глаза Саша, по-доброму улыбаясь. – Всё, будет тебе через час пицца, а пока принимай работу. – Ты уже сделала? – Удивлённо округлила глаза Алёна, восторженно смотря на то, как данные на экране сходят с ума, вылетая беспросветным потоком, и через пару секунд перед ней был список из четырёх человек. – Ага, – кивнула Саша. – Вот это люди, искомое имя для которых настоящее, по паспорту. Объяснишь, зачем он вам? Алёна закусила губу, понимая, что по-хорошему она не имеет права разглашать какую-либо информацию и вообще позволять человеку, не связанному с полицией, находиться здесь и сейчас, однако ей заказали пиццу и улыбнулись, так что остальное показалось каким-то неважным. Ну и перед ней, кажется, не причастная к делу девушка, близкий человек для её непосредственного начальства, а если доверяет Аня, то доверяет и Алёна. Правило работает почти без исключений. – Ну, мы полагаем, что он как-то во всём этом замешан, – сказала Алёна, указывая на имя на экране компьютера. – Ну, один из них. – А зачем вам криминальный авторитет девяностых? – Нахмурилась Саша. – Плюс он занимался вооружённым разбоем и бандитизмом, происходящее не похоже на его профиль. – Стоп, ты его знаешь? – В который раз за вечер удивилась Алёна, подсаживаясь ближе к девушке. – Ну конечно, о нём только дурак не слышал, – хмыкнула Саша. – Согласна быть дурой, если ты расскажешь мне, кто это. – Ох, куда я ввязываюсь? – Надо было об этом думать, когда спуталась с капитаном полиции. – Алёна! – А что, я не права? Обе на секунду замолчали. Саша глубоко вздохнула и с трудом кивнула – оказываться неправой она не любила. – И слово «спуталась» звучит ужасно, – скривилась Саша. – Ладно, связалась, устраивает? – Вполне. Так вот, о вашем ушедшем в тень гении бандитизма, – вернулась к теме Саша. – Мой отец владел небольшим бизнесом в девяностые и вместе с некоторыми друзьями, которые тоже занимались разного, но законного, что важно, рода бизнесом они стали жертвами бандитских налётов Михайловского. Близкого друга моего отца убили во время одного из таких налётов, мой папа отделался испугом и пулевым в ногу. И по сравнению с остальными ему очень и очень повезло, пусть это и повлекло за собой ужасные последствия. – Ох, – вздохнула Алёна. – Мне жаль, Саша. Девушка участливо положила ладонь на плечо застывшей в своих воспоминаниях Саши, в изумрудных глазах которой в неярком свете настольных ламп сверкнули слёзы. – Спасибо, но это в прошлом, – вздохнула Саша, смахивая непрошенные капли со щёк. – Папа в порядке, сейчас даже на охоту ездит, об этом только шрам на ноге и фантомные боли порой напоминают. Но я больше удивлена тем, что ты не слышала о Михайловском. Он был очень известной шишкой в нашем городке, правда в начале нулевых он перебрался в соседний город и продолжил свои приключения уже там, потому что местная полиция вышла на его след. – В соседние земли, говоришь, – грустно хмыкнула Алёна. – А ты не знаешь, не брал ли он потом себе псевдоним… – Куфии, – кивнула Саша. – Вот чёрт, я его всё же знаю, – вздохнула Алёна. – Его банда убила моего старшего брата, когда мне был год. Мама отправила его в магазин, а обратно он уже не вернулся. Я даже не помню его… Мне отец потом рассказывал, потому что мама даже вспоминать боится. Папа говорил, что на тот магазин напала банда местного криминального авторитета, и брат просто оказался не в том месте и не в то время, потому что им было плевать, кого убивать. Чёрт. Алёна шумно выдохнула, поднимая глаза к потолку. Саша замерла, болезненно смотря на такую разбитую девушку, которая сейчас сидела, сгорбившись под весом тяжёлого прошлого. Она бы в жизни не подумала, что у сумасшедшей Алёнки за спиной подобная история. – Получается, мы обе пострадали от этого чёрта, – протянула Саша. – Мне очень жаль, Алёна. Не представляю, каково это. – И я рада, что ты не знаешь, – кивнула Алёна, заглядывая в стеклянные зелёные глаза своими небесными, аналогично наполненными следами. Она резко выпустила воздух из лёгких, встряхнула головой и постаралась улыбнуться: – так, что-то мы загрустили, пора бы и к работе вернуться. – Я могу быть ещё чем-то полезна? – Не уверена, на самом деле. Мне теперь нужно проследить его связь со всеми пострадавшими в нашей серии ограблений на предмет родственной связи. – Предполагаете, что они его внебрачные дети или как-то связаны с его детьми? – Ага. Почему ты не в органах работаешь? – Спросила Алёна, вглядываясь в профиль поразительно способной девушки. – Не люблю оружие, – пожала плечами Саша. – Если ты не против, я схожу проверю двух спящих капитанов и по возможности предлагаю уложить их поспать, поесть пиццу и отправиться по домам. – Мне нравится твой план! – Хлопнула в ладоши Алёна. – Тогда иди к ним, а я здесь быстренько закончу. – Ты уверена, что мне можно в архив? – Уточнила Саша. – По-моему я и так слишком много знаю. – Да брось, ты же будешь молчать, – махнула рукой Алёна. – Я, конечно, буду, но откуда такая уверенность? – А Аня не рассказывала, что она знает несколько техник бессимптомного убийства и минимум шесть вариантов того, как спрятать тело таким образом, чтобы его ни одна собака не нашла? – Мило похлопала ресницами Алёна. – Нет, – сглотнула Саша, боязливо пятясь в сторону двери. – Ну, попроси её поделиться на досуге, – подмигнула лейтенант. – А ещё она в гневе просто фурия, не советую злить. Архив прямо и направо. – Сп…спасибо, – заикнулась Саша, выходя за дверь. – Ну, меня всегда тянуло на тёмную сторону, что уж. Саша, всё ещё пытаясь переварить полученную информацию, медленно блуждала по коридорам отделения. В памяти навсегда отпечатались стены участка полиции, куда вызвали их с мамой после происшествия с отцом, они были очень похожи на эти, отчего в груди разлилось непонятное чувство тревоги. Хотелось сбежать, не оглядываясь назад, но желание позаботиться о своей девушке (и как же ей радостно говорить об Ане так даже в мыслях) превосходило страх. Еле найдя нужную дверь, Саша аккуратно вошла в архив и постаралась идти бесшумно, чтобы не напугать Аню, если она проснулась. Пройдя ещё пару метров, она наткнулась на ту же картину, которая осталась в памяти телефона Алёны: спящая на коробке Аня и посапывающий у стены Женя. – Ох уж эта неблагодарная работа, – тихо выдохнула она себе под нос, подходя к девушке. Аня во сне выглядела воздушно спокойной: линии тела и лица расслабились, отпуская напряжение и тревоги, дыхание размеренное и спокойное, ресницы слегка трепещут, губы приоткрыты, выпуская горячее дыхание на лежащие под её руками листы бумаги. – Аня, – тихо позвала её Саша, невесомо прикасаясь к плечу девушки. – Аня, просыпайся. Аня что-то недовольно проворчала и уткнулась лицом в свои руки. – Аня, пойдём в кровать, ты же себе все кости с суставами сейчас испортишь, – продолжила попытки разбудить её Саша. Аня приподняла голову, уставилась сонным взором почти закрытых глаз на Сашу, пару минут молча посмотрела на улыбающееся ей размытое пятно, и снова легла на свои руки. – Поняла, применяем другие методы, – шепнула себе под нос Саша. Она встала на ноги, завязала волосы в низкий хвост, чтобы они не помешали ей в задуманном, выдохнула и аккуратно подняла Аню на руки. Девушка в её руках заворочалась и попыталась сопротивляться, кажется, проклиная её. – Спокойно, красавица, это я, Саша, всё хорошо, – тихо сказала ей на ухо Саша, подкрепляя свои слова лёгким прикосновением губ к розоватой щеке, пронзённой несколькими ярко-красными полосами от уголков папок. Аня успокоилась и её лицо вновь расслабилось, не оставляя и места для какой-либо негативной эмоции на фоне поселившейся на губах мягкой улыбки. Саша бережно донесла свою ношу до кабинета и стукнула ногой в прикрытую дверь, чтобы попросить Алёну о помощи. – Пицца? – Взволнованно воскликнула Алёна, распахивая дверь. – А, всего лишь вы… – Эй, это грубо, – усмехнулась Саша, занося спящую Аню в кабинет. – Но и вы не пицца, – пожала плечами в ответ Алёна. – Разбудишь Женю сама? – Ладно. Но если привезут пиццу, не открывай без меня! – Договорились. Алёна выскочила из кабинета и скрылась в коридоре. Саша перевела улыбающийся взгляд на Аню, дёргающую рукой в воздухе. – Замёрзла? – Спросила у неё Саша, заметив покрывающий её кожу гусиный узор. – Сейчас подам плед. Саша быстро взяла тёплое одеяло со стоящего рядом стула и укрыла им Аню, подкладывая ей под голову свою толстовку в роли подушки. Девушка вновь сладко улыбнулась, что-то пробормотала и погрузилась в сон. Наблюдать за её сном было чем-то с одной стороны странным, но с другой – захватывающим. Во сне человек абсолютно беззащитен перед обстоятельствами и свободен от всех масок и оков, присущих ему при свете дня. Ночь даёт возможность дышать полной грудью, глубоко и ровно, не беспокоиться обо всех тревогах – они и так придут в плохом сне, если так сильно заботят – и просто набраться сил перед очередным испытанием, которые жизнь подкидывает некоторым с завидной регулярностью. Аня во сне была такой… слабой? Наверное, она бы не хотела услышать про себя такое, но ведь каждой сильной девушке нужна возможность опустить руки и отпустить себя, не думать о том, как держать лицо и авторитет, а просто наслаждаться прогулками по лугам, пляжами и всеми теми приятными вещами, которые может принести сон. И Аня даже в своей слабости выглядела сильной: порой мышцы её тела напрягались, проявляя свой рельеф, лоб испещряли морщины от задумчивости («она даже во сне думает!» – промелькнуло в голове у Саши), губы изредка вытягивались в тонкую струну, напоминающую по прямоте и силе натяжения её спину в часы, а порой и сутки, бодрствования. Аня во сне казалась другой. Саша не могла подобрать точных слов, чтобы объяснить это различие своему требующему ответов внутреннему голосу, однако точно чувствовала эту разницу. – Руки прочь от пиццы! – Разрезал комфортную тишину кабинета звонкий приказ Алёны и последовавший за ним грохот врезавшейся в стену двери. – Что случилось? – Сонно брякнула подскочившая на диване Аня. – Ой, а пиццы ещё нет? – Задумчиво осмотрела кабинет Алёна, пока Саша решала всё-таки купить себе оптом валерьянку, а Ане – пояс из собачьей шерсти – уж очень болезненно та схватилась за спину, дёрнувшись от такого прелестного будильника. – Совести у тебя нет, – зевнула капитан, потирая глаза. – Почему я в кабинете? Она растерянно хлопала ресницами, пытаясь хоть немного собрать расплывающиеся пиксели в единую картинку собственного кабинета, что получалось с трудом. – Саша? – Наткнувшись на ярко-рыжее пятно сонными глазами, выдавила из себя Аня, потягиваясь. – Ты что здесь делаешь? – К тебе заехала, потому что ты трубку не брала и не отвечала, я волновалась, – ответила Саша, садясь перед девушкой на корточки и поправляя на её плечах сползающий плед. – Прости, телефон сел, зарядку забыла напрочь, – неловко улыбнулась Аня, потирая своё плечо. – Ты меня сюда перенесла? – Ага, – кивнула в ответ рыжеволосая, распутывая небольшое дроздовое гнездо на голове своей девушки. – Спасибо. Аня потянулась за объятиями, чувствуя спрятанное от внимательно следящих за ними голубых глаз прикосновение горячих губ к углу нижней челюсти, и покрылась лёгким румянцем. – А что за пицца? – Спросила Аня. – Знак перемирия, – хмыкнула Саша, указывая рукой на сторожащую дверь Алёну. – Зарыли топор войны? – Удивилась Аня. – Как видите, не кого-то из нас, – кивнула Алёна. – И это радует, – выдохнула капитан. – Скоро там ваша пицца будет? Я тоже голодная. – Должна быть сейчас, – проговорила Саша и в это мгновение дверь кабинета распахнулась, впуская к ним дежурного с коробкой пиццы в руках. – Алёнка, просили передать, – улыбнулся ей молодой человек. – Доброй ночи, дамы. – Привет, Марк, как дежурство? – Участливо поинтересовалась зевающая Аня, ожидая, когда Алёна нарадуется и поделится со всеми первой едой за день. – Всё в порядке, спасибо, товарищ капитан, – кивнул Марк, готовясь вернуться на пост. – Марк, погоди, будешь пиццу? – Спросила уже у его спины Аня. – Если Вы угощаете, то я с удовольствием, – мило улыбнулся молодой человек. Аня кивком пригласила его в кабинет, и Алёна, состроив недовольное лицо и побурчав о том, что им меньше достанется, подала коллеге кусок пиццы. – А где вы Женю потеряли? – Поинтересовался Марк, оглядывая компанию. Из незнакомых ему лиц выделялась только рыжеволосая девушка, прижимающая к себе в объятиях Аню, но спрашивать ни о чём он не хотел. – Ой… – протянула Алёна. – Алёна, где Женя? – Чуть строже спросила Аня, нахмурившись. – Ты же ходила за ним в архив? – Уточнила Саша. – Ну, ходить-то я ходила, – почесала затылок она, прикидывая пути для отступления. – Но по дороге я вспомнила про пиццу и вернулась, думая, что вы начали без меня. – Боже, ты родину за еду продашь? – Покачала головой Аня. – Смотря что предложат, – хмыкнула Алёна. – Я даже спрашивать не буду, – покачала головой Саша. – Я схожу за Женей, – сказал Марк. – Буди его и приводи к нам, сейчас вместе поедим и по домам, – сказала Аня, провожая удаляющуюся фигуру коллеги. – Косторная, блин! – Ну что сразу я? Я голодная была, а голодная я – бедствие похлеще всяких маньяков и ураганов! – Вот тут не спорю, она однажды расколола очередного маньяка за пятнадцать минут, потому что хотела успеть взять лапшу на обед, – припомнила Аня, поворачиваясь к Саше. – А я его второй день доколоть не могла. Мы её всем отделом пулемётом прозвали. – А почему так? – Спросила Саша, переводя взгляд с Ани на хихикающую Алёну. – А она так выстреливала в него вопросами, что бедняга просто растерялся и решил сдаться, – улыбнулась Аня. – Не поверишь, сорокапятилетний маньяк чуть не плакал, а она довольно ускакала за своей лапшой. – И успела ведь! – Довольно сказала Алёна. – Алёна! – Раздался сонный голос Жени из дверей. – Ты реально меня на пиццу променяла? – Ой! – Вечер перестаёт быть томным, – улыбнулась Саша, прижимая Аню чуть ближе к себе и наблюдая за перепалкой капитана и лейтенанта. В какой-то момент она почувствовала, что Аня начинает клевать носом, и решила, что самое время всем отправиться на заслуженный отдых, оставляя Марка дежурить. Женя вызвался остаться в участке и составить компанию парню, пообещав женской половине, что он поспит на диване, чтобы завтра быть в состоянии работать. Алёна, доев последний кусок пиццы, махнула всем рукой и упорхнула домой. – Домой? – Тихо спросила Саша у Ани. – Домой, – тихо отозвалась разомлевшая в её руках девушка, еле сдерживаясь, чтобы случайно не проронить "к тебе", и, удивлённая своими мыслями, она списала это на сонное состояние и принялась одеваться, решив разобраться со своими шалящими мыслями на свежую голову.