Жулик

Аня медленно открывает глаза, чувствует, как сильно трещит голова, и снова закрывает. Первое, что она увидела – очень яркий белый свет, запустивший каскад болевых реакций. Параллельно с ноющим лбом неприятно пульсирует затылок, разливая болевые ощущения по поверхности черепа и вниз, ко всему телу. Само же тело ощущается одновременно непомерно тяжёлым и невесомым. В ушах звенит, и никаких иных звуков, кроме этого противного протяжного звона Аня не слышит. Дышать тяжело – лёгкие словно сузились в несколько раз, сокращая объём проступающего воздуха до катастрофического минимума. Грудную клетку жжёт, по рёбрам разливается ядовитый огонь, расщепляющий кости и органы, ими охраняемые, до мельчайших структур, превращая всё это в подобие ведьминого варева. Однако лишь сердце не погрязло в нём – его стук кажется слишком громким и быстрым, словно раздаётся в самое ухо. Аня хочет позвать Сашу или Алёну, попросить о помощи, но понимает, что во рту пересохло и язык вместе со всеми составляющими ротовой полости рассекаются всё новыми ножами с каждым крохотным движением. Губы потрескались – это ощущается даже без зеркала или прикосновения к ним. Сквозь пелену оглушающего звона Аня различает звук открывшейся двери и очень искажённый женский голос, говорящий довольно быстро и очень эмоционально. Аня пытается открыть глаза, чтобы увидеть вошедшую, но сил нет абсолютно. Темнота затягивает девушку в свои объятия. *** Второе пробуждение оказалось чуть лучше первого, но особых улучшений Аня не заметила. Головная боль решила самую малость сжалиться над несчастной девушкой и ненадолго отступила, оставляя за собой только неприятное послевкусие. В этот раз Аню даже не ослепило: медленно открыв глаза, она наткнулась на погружённое в темноту помещение, единственным светлым местом в котором был небольшой участок в дальнем правом углу, озаряемый слабым светом ночника. Аня медленно перевела взгляд в сторону и увидела окно, выглядывающее из-за не до конца задёрнутых штор. Ни луны, ни звёзд, ни фонарей видно не было, равно как и естественного или искусственного света, ими издаваемого. Аня закрыла глаза на пару минут, чтобы дать им отдохнуть, и вновь вернулась к исследованию комнаты. Голые стены, окрашенные в не определяемый в ночной темноте цвет, белый (наверное) потолок, на котором различимы длинные лампы. «Где я?» – Пронеслось в пустой голове. – «Где Саша? Мы уже заселились в отель? И почему он такой нелицеприятный?» Аня растерянно оглядывалась по сторонам, пытаясь понять хоть что-то, но противный звон в ушах не прекращался, мешая сосредоточиться. Она опустила взгляд на кровать, на которой лежала, и с ужасом осознала, что вместо своей одежды или пижамы на собственном теле она видит какую-то непонятную ночнушку. «Что за чертовщина?» – В собственном внутреннем голосе она явно уловила панические нотки, что не могло не пугать. Звон в ушах ускорился и усилился. – «Где я? Где…» Её метания прервала открывшаяся дверь, впустившая в комнату поток света, огибающий женскую фигуру в белом халате. В руках она держит папку, на её шее стетоскоп. Она кажется реальной, но при этом перед глазами всё так плывёт, что женщина вполне может быть иллюзией, фокусом воображения, обманом зрения, да чем угодно! Это пугает ещё больше. – Анна Станиславовна, добро пожаловать обратно! – Добродушно произнесла женщина, заходя в комнату. – Ох, Вы потеряны, я понимаю, но сейчас Вам нужно постараться успокоиться, пульс зашкаливает. Всё хорошо, Вы в безопасности. Наверное, это самая глупая фраза, которую можно сказать человеку в панике. Женщина подошла к Ане и повернула к ней монитор, всё это время находившийся у стены справа от неё. На экране девушка увидела какие-то непонятные цифры и явно не русские буквы. Ей было известно только одно – большая кардиограмма в центре монитора, рядом с которой красным цветом горела цифра сто сорок восемь. Отголоски воспоминаний об уроках биологии напомнили ей, что это очень далеко от нормы. Аня открыла рот, пытаясь выдавить из себя хоть какой-нибудь из тысячи вопросов, крутящихся у неё в голове, но получился лишь тихий хрип, даже не напоминающий какой-то конкретный звук. – Не торопитесь, связкам нужно некоторое время, чтобы восстановиться, – успокоила её, видимо, врач. – Меня зовут Анна Михайловна, я Ваш лечащий врач. Давайте я расскажу Вам, где Вы, что случилось и сколько Вы здесь находитесь, хорошо? Аня кивнула. – Хорошо. Вы поступили к нам четыре дня назад. Насколько я понимаю, товарищ капитан, удача не сопутствовала Вам на какой-то операции, которую Вы проводили вместе с коллегами. Вы получили удар по голове тяжёлым металлическим предметом в области затылка. У Вас сотрясение мозга, сильный ушиб с крупной гематомой, перелом нескольких пальцев правой руки от падения на кафель после удара, многочисленные ушибы и травмы. Аня испуганно округлила глаза, смотря на сосредоточенную на ней женщину, внимая каждому слову. Голова, до этого просто болевшая, сейчас катала её на бешеной карусели. Мозг решил, что все травмы её тела не имеют никакой значимости, поэтому уже сейчас, по прошествии нескольких мгновений, Аня не смогла бы назвать и трёх своих проблем со здоровьем, зато отчётливо зацепилась за фразу «удача не сопутствовала Вам на какой-то операции, которую Вы проводили вместе с коллегами». Но при чём сейчас их операция по захвату воришек, которыми впоследствии оказались Саша и Алёна, если всё уже выяснилось и они втроём должны дружно лететь во Францию? – Это розыгрыш? – Прохрипела Аня, чувствуя, что пульс подскочил ещё выше от захвативших её тревоги и паники. – Ни в коем случае, – отрицательно покачала головой Анна Михайловна. – Я понимаю Вашу растерянность, но Вам действительно нужно постараться успокоиться, чтобы не усугубить состояние Вашего здоровья. Если Вы чувствуете, что не можете справиться самостоятельно, я вколю Вам успокоительное, согласны? Аня могла лишь быстро закивать. Успокоиться самостоятельно сейчас? Когда, кажется, она свихнулась? Почему в её памяти уже прошло несколько дней, очень насыщенных, даже перенасыщенных невероятными событиями и сильными эмоциями? Где Саша? Где Алёна? Почему они втроём не во Франции? Почему она в больнице? Почему врач утверждает, что она четыре дня лежала без сознания после удара по голове? Да, удар был, но это была Саша, била она несильно, и потом сама же заботилась о шишке на голове Ани, бесконечно извиняясь за свои рефлексы. Что за чертовщина творится? – Хорошо, я поняла, – кивнула врач. Она быстро достала из кармана халата заранее приготовленную ампулу с успокоительным, несколько спиртовых салфеток, стерильные перчатки и упаковку со шприцем. Несколько умелых действий, и Аня почувствовала укол в предплечье и последовавшее за ним блаженное замедление темпа бега сердца, успокоение дыхания и уменьшение количества роящихся в голове мыслей. – Доброй ночи, Анна, – последнее, что услышала капитан перед погружением в сон. *** Третье пробуждение показалось Ане подарком судьбы: боль практически полностью покинула её тело, дышалось свободно, в голове начало проясняться. По лицу гуляют тёплые лучи солнца, заливая светом комнату в нежно-персиковых тонах. На тумбочке по правую сторону от кровати стоит большой букет розовых пионов, успокаивая Аню своим ароматом. «Видимо, мне приснился глупый сон, и мы наконец во Франции, сейчас зайдёт Саша и мы пойдём гулять по городу, а вечером пойдём на пикник у Эйфелевой…» – Доброе утро! – Поток мыслей девушки прервал бодрый голос, знакомый ей по сну. – Как чувствуете себя сегодня? Аня почувствовала, как к глазам подступают слёзы: в комнату зашла Анна Михайловна, выглядящая абсолютно реальным человеком, а не плодом её воображения. Женщина что-то рассказывала о прекрасной погоде за окном, записывая показания того самого монитора, который тоже никуда не пропал, пока девушка, осознавшая, что всё происходящее реально, старалась не заплакать во весь голос. – И я очень долго спорила с главным врачом о разрешении прогулок для больных, потому что это полезно, но… – врач запнулась, увидев состояние пациентки. – Анна Станиславовна, что с Вами? Она сразу отложила папку и подошла к девушке, заглядывая в разбитые глаза. – Где я? – Тихо спросила Аня, чувствуя, что сегодня голосовые связки на её стороне, а, значит, можно узнать ответы на все свои вопросы. – Вы в больнице, – спокойно ответила врач. – Вы поступили к нам после… – Какой сегодня день? – Перебила женщину Аня. – Вторник. – С какого дня я здесь? – С пятницы. – Чёрт, – Аня запустила руки в волосы, вспоминая, что их операция действительно состоялась в пятницу. Врач нахмурилась, но продолжила молча наблюдать за пациенткой – самостоятельно понять, что происходит, женщина была не в силах. – Этого не может быть, это глупый сон! – Тихо пробормотала Аня. – Я должна быть во Франции, мы с Сашей и Алёной улетели в субботу ночью, это всё полный бред! Я же помню, как Саша… Аня запнулась и быстро поднесла к глазам собственную правую руку, на безымянном пальце которой было прекрасное… ничего. – Анна Станиславовна, я сейчас позову свою коллегу, она Вам поможет, хорошо? – Мягко сказала Анна Михайловна, положив руку на плечо девушки. Ответ врачу не понадобился – отчаянный взгляд Ани говорил сам за себя. Женщина кивнула и вышла за дверь. Через несколько минут, показавшихся Ане, утонувшей в своих мыслях и домыслах, приведших с собой за руку мигрень, секундой, дверь вновь открылась и в неё заглянула миловидная блондинка. – Добрый день, Анна Станиславовна, – поздоровалась врач. – Меня зовут Алина Евгеньевна, я клинический психолог. Вы не против поговорить сейчас? – Да, только, пожалуйста, называйте меня просто Аня и можно на ты, официоза мне вполне хватает на работе, – кивнула Аня. Кажется, она успела пройти стадии отрицания, гнева и торга, остановившись на депрессии, пока психолог рассматривала её, что-то отмечая в своём блокноте. У всех врачей есть блокноты? – Скажи, Аня, что ты сейчас чувствуешь? – Абсолютно шаблонно начала психолог, но Аня не могла её винить. – Растерянность, шок, изумление, – перечислила Аня, прислушиваясь к себе. – Ты понимаешь причину этих эмоций? – Да. – Хочешь поделиться? Аня прикусила губу, смотря на внимательное лицо Алины Евгеньевны: девушка молода и обаятельна, она определённо умеет расположить к себе людей, её взгляд внимателен и смотрит прямо внутрь тебя, выискивая секреты в самых укромных уголках души. И это не кажется каким-то нарушением личных границ, скорее тёплой дружеской помощью в плане выявления проблемы и поиска её разрешения. Ей хочется доверять. – Я теряюсь в происходящем, – неуверенно начала Аня. От тёплого взгляда врача все болевые ощущения куда-то испарилась. Или же это просто шок. – Я не знаю, в коме я была или просто спала, что происходило со мной эти дни, но я… Я словно прожила некоторое время с момента моей травмы, я видела и ощущала всё, что мне…приснилось? – Картинка в твоём сознании была чёткой? Яркой, красочной? Или чёрно-белой? – Красочной. Возможно, даже ярче, чем сейчас, – Аня хмыкнула, потирая до сих пор побаливающие глаза. – И все ощущения казались абсолютно реальными, словно я не сплю. А вдруг я сейчас сплю? – Могу ущипнуть тебя, если хочешь, – улыбнулась психолог. – Нет, спасибо, поверю Вам на слово, – Аня прижала обе руки к груди, пряча любые открытые участки кожи от врача. – Аня, в твоём сне были твои близкие люди? Или же ты жила свою жизнь без участия друзей, коллег, знакомых? – Там была моя д… – Аня запнулась и покраснела, пряча взгляд. – Давняя подруга, мои коллеги и даже те, с кем я общалась максимум единожды. – Хорошо, – Алина Евгеньевна вновь что-то записала. – Всё плохо? – Жалобно протянула Аня, чувствуя себя не двадцатипятилетней капитаном полиции, а пятилетней девочкой, потерявшей маму в магазине. – У меня какая-нибудь редкая форма шизофрении и меня нужно изолировать от общества в белой комнате с мягкими стенами? – Где ты это прочитала? – Усмехнулась психолог, оторвавшись от своего блокнота. – В фильме видела. – А мы в реальной жизни, не переживай, киношные методы практически не используются, – покачала головой девушка. Она вырвала лист и протянула его Ане. – У тебя обычный шок, такое бывает после подобных ситуаций, когда длительный сон, вызванный травмой головного мозга, был настолько ярким, что ты восприняла его за действительность. Это таблетки, которые я советую пропить для восстановления нервной системы после пережитого потрясения. – И всё? – Аня похлопала ресницами, переведя взгляд с названия препарата на улыбающуюся Алину Евгеньевну. – Конечно нет, – она серьёзно кивнула. – Главное лекарство – близкие люди и общение с ними. Принимай строго в часы посещения, чем больше, тем лучше. – А передозировки не будет? – Улыбнулась Аня. Почему-то стало легко на душе. – В этом деле передозировки не бывает, – ответила такой же улыбкой психолог. – Выздоравливай! Алина Евгеньевна поднялась со своего стула и медленно двинулась в сторону двери. – Алина Евгеньевна, – окликнула её Аня, когда единственный вопрос, тревоживший её после осознания того, что всё произошедшее после операции было лишь сном, вновь всплыл в голове. – Да? – А если я в этом сне сделала довольно специфичный и не совсем свойственный мне выбор, фактически предав собственные принципы, что это может означать? – Что ты по какой-то причине сдерживаешь некую часть себя, которая этот выбор сочла бы абсолютно нормальным. Быть может в силу положения в обществе или детской травмы, но ты заперла часть себя глубоко внутри, удерживая её там долгое время. И в критический момент она выбралась. – Спасибо, – задумчиво кивнула Аня, размышляя над словами девушки. – Аня, – на этот раз психолог окликнула пациентку, готовясь выйти из палаты. – Да? – Последствия этого выбора тебя осчастливили? – Абсолютно, – без сомнений ответила Аня. – Подумай над тем, чтобы последовать совету своей скрытой стороны. Она, очевидно, хочет сделать тебя счастливой и указывает на верный путь, даже если он противоречит твоим нынешним устоям. – Спасибо. – Всего хорошего! Дверь за Алиной Евгеньевной бесшумно закрылась, а вот ящик Пандоры, именуемый скрытыми мыслями внутри головы Ани, только открылся. *** – Аня, Боже мой! – Воскликнула Саша, вбегая в палату. – Что там произошло? Как ты себя чувствуешь? Я так испугалась! Аня слегка поморщилась от боли в теле, когда Саша крепко прижала её к себе, но такое волнение со стороны любимого человека залечивало любые раны не хуже врачей. Саша продолжала заваливать её вопросами, пока Аня просто закрыла глаза и наслаждалась теплом тела своей девушки, вдыхала сладкий аромат её волос и гладила по спине своими чуть дрожащими и слабыми руками, наслаждаясь реальностью этого контакта. От Саши исходили волны переживания, страха за неё и бесконечной нежности, наконец нашедшей выход в этих объятиях. Чувство любви к так быстро ставшей самой родной девушке затопило Аню с головой, выметая любые отголоски боли прочь. – Я больше не пущу тебя ни на какие задержания! – Строго сказала ей на ухо Саша, оставляя поцелуй на шее. – Это ведь моя работа, – с улыбкой отозвалась Аня, млея от гуляющих по её коже губ. – Уедем отсюда к чертям и будешь домохозяйкой, – выдохнула Саша, возвращаясь с целовательной процессией к лицу Ани. – Сбежим от всего мира куда-нибудь… во Францию, например. Купим домик в сельской местности, посадим цветы и сделаем огород, будешь тихо-мирно следить за этим богатством, пока я часами буду рисовать в небольшой беседке рядом с домом, вдохновляясь твоей красотой. – Звучит, как рай, – расплылась в улыбке Аня. – Сбежим, мой ангел? Саша на мгновение оторвалась от лица девушки и взглянула на такое расслабленное и умиротворённое выражение, застывшее на нём. Аня казалась статуей, по воле судьбы ожившей, чтобы показать людям настоящую красоту, даже приблизиться к которой невозможно. Вот только сейчас эта красота сморщила нос и приоткрыла глаза. Саша внутренне вздрогнула от красноты лопнувших капилляров, поглотившей её прекрасные шоколадные радужки в свою пучину. – Ну как же мы всё бросим? – Покачала головой Аня. – Ань, ты лежала без сознания четыре дня, – осторожно начала Саша, оттягивая воротник водолазки – грудь вновь сдавило тяжестью воспоминаний, стало душно. – Это моя работа, – отрезала Аня. – Я знала обо всех этих рисках, и ты не можешь судить меня за выбор профессии. – Спокойно, милая, я ничего такого не говорила, – Саша подняла руки в знак капитуляции. Она потянулась и робко обняла Аню, напоминая напуганного ребёнка. – Я так испугалась, Ань. Последняя фраза сорвалась с губ рыжеволосой дрожащим шёпотом. Ане показалось, что она услышала всхлип. – Я так чертовски сильно испугалась, когда мне позвонила Алёна и сказала, что ты в больнице, потому что этот отморозок огрел тебя по голове какой-то железкой. Жаль, что мне не дали поздороваться с ним прежде, чем отправили в зал суда. – Стой, они поймали его? – Округлила глаза Аня. – Кто он? Как это произошло? Кто поймал? Саша негромко засмеялась и поцеловала Аню в щёки по очереди, умиляясь такому славному изумлению на её лице. – Спокойно, товарищ капитан, главную роль сыграла ты, – сказала Саша, оставляя поцелуй на кончике носа Ани. – Когда этот идиот ударил тебя, они растерялись. Марк, оказывается, сразу послал подкрепление после твоего сообщения, решил, что так будет безопаснее. Поэтому, пока ты лежала в отключке, а они решали, что делать в этой ситуации, их накрыли Женя и Алёна. – Их? – Да, их было двое. Имён сейчас не вспомню, но, судя по победным танцам Алёны в участке, одна из её версий оказалась правдивой. Аня шумно выдохнула и приложила руку ко лбу – от такого количества информации и мгновенно заработавших причинно-следственных связей в голове мгновенно разразилась болевая симфония. Саша понимающе кивнула и лишь молча гладила Аню по плечам и спине, одной рукой сжимая её тонкую ладонь. Сейчас Аня вовсе не выглядела сильной и уверенной в себе девушкой, гордо и заслуженно носящей звание капитана полиции. Сейчас перед Сашей была маленькая и уставшая девочка Аня, которой требовались тепло, ласка и любовь. Благо, каждого из этих лекарств у неё, отрицающей любую медикаментозную терапию, было в избытке. – Врачи не говорили, когда меня отпустят? – Разрушила начинающую угнетать тишину Аня. – Через пару дней, если все показатели будут так же стабильны. Они переживают из-за твоего затылка, говорят, удар был сильным, а ты поразительно быстро пришла в себя и показываешь очень активную положительную динамику, они не хотят рисковать, – ответила Саша, тяжело вздыхая. – Хорошо, – задумчиво протянула Аня. Почему-то она только сейчас наконец оглядела Сашу с ног до головы и заметила помятость её внешнего вида. – Ты выглядишь так, словно ночевала в коридоре, как во всех дешёвых романах. Саша густо покраснела и спряталась за волнами своих волос. Сердце Ани отчего-то забилось быстрее, о чём свидетельствовала не только её покрасневшая кожа и внутренние ощущения, но и предупредительно запищавшие приборы. – Ты правда ночевала здесь всё это время? – Я не могла спать дома, когда ты лежала без сознания здесь, совсем одна и без какой-либо поддержки, потому что никто не мог вырваться к тебе, – тихо ответила Саша, поднимая глубокие зелёные глаза на девушку. – А ещё ты прекрасная собеседница, когда валяешься в отключке. Аня надулась и запустила в Сашу подушку из-под своей головы, от которой та даже не пыталась увернуться, счастливо улыбаясь в ответ на эти детские игры. – Зараза! – Воскликнула Аня, выискивая, чем же ещё можно запустить в откровенно веселящуюся Сашу. – Ну не обижайся, пожалуйста, – Саша выставили руки в защитном жесте, когда Аня потянулась к букету. – Эй, я так долго искала пионы по городу, не порть эту красоту! Аня, конечно, не тронула букет, но лежащий на тумбочке рецепт от психолога скомкала и кинула в девушку. Всё это казалось ещё более смешным из-за гипса на руке Ани. Саша рассмеялась, поймала бумагу, развернула и прочитала название лекарства. – А зачем тебе успокоительные? – Недоумённо спросила она, смотря то на бумагу, то на Аню. – Скажи спасибо, что это не направление в дурку, – усмехнулась Аня, запуская руку в свои волосы. Слишком активные игры её утомили, и уставший организм требовал закрыть глаза и поспать, но терять минуты общения со своей Сашей она была не намерена. – Ань, ты меня пугаешь, – Саша слишком громко сглотнула, подходя обратно к Ане. Она запрыгнула на её кровать, поудобнее укладывая девушку головой на подушку, и устроилась рядом, приобнимая её. – Что случилось? – Только не смейся надо мной, – попросила Аня, заглядывая в глаза Саши. – Когда я была… не знаю, в коме? В общем, когда я спала, мне приснилось, что всё это ограбление устроили вы с Алёной, потом во всём признались мне и предложили сбежать во Францию, – Аня на мгновение замолчала и улыбнулась. – Эй, мне хватало того, что Алёна называла меня преступницей, – Отчего-то покрасневшая Саша щёлкнула Аню по кончику носа, заставляя её сморщиться. – Так, ну и что ты выбрала, моя законопослушная красавица? – Не поверишь, но я сразу согласилась, и мы сбежали, – пожала плечами Аня. – Что? – Вот и я так подумала, когда начала обдумывать этот сон, а потом ко мне приходила психолог и мы поговорили об этом. – Что? – Саш, тебя заело? – Усмехнулась Аня, оставляя кроткий поцелуй на её щеке. – Психолог сказала, что я почему-то скрываю какую-то часть своей личности, которая хочет творить такие безрассудства, чтобы быть счастливой. Там было слишком много умных мыслей, но суть в том, что она права. – Что? – В который раз спросила Саша.   – Саша Трусова и пятьдесят оттенков слова «что», – хихикнула Аня. – Я правда всегда чувствовала в себе этот бунтарский огонёк, но тщательно тушила его, чтобы соответствовать давно созданному образу красавицы и отличницы. – Эй, а как же твои эксперименты со внешностью в подростковом периоде, пирсинг, татуировки и курение? – Толкнула её локтем в бок Саша. – Я всё знаю, ты меня не обманешь. – Это было до первого курса универа, – уклончиво отозвалась Аня. – Ну, кроме курения, но и об этом почти никто не знал. – А потом тебе пришлось убить в себе бунтарку, чтобы доказать всем, что девушка может добиться многого на госслужбе? – Ага. – Ну всё, если верить твоей психологу, то пора снимать маски, получается, – улыбнулась Саша. – Пойдём кого-нибудь ограбим? – Ой, вот зачем я тебе рассказала? – Аня стукнула Сашу по плечу, антонимично обиде в голосе улыбаясь в её кожу. – Да ладно тебе, я же шучу, – Саша поймала её руку и по очереди поцеловала каждый палец. – Но психолог права, думаю, настало время настоящей Ане снимать маску. Хочу увидеть самую настоящую тебя. – Посмотрим, не пожалеешь ли ты, – в глазах Ани вспыхнули огоньки, немного даже напугавшие Сашу, как ей показалось, но это было лишь лёгкое удивление вкупе с предвкушением чего-то удивительного. – Ни за что. Как насчёт того, чтобы начать твоё преображение с лёгких шалостей в десятке метров от кучи врачей, медсестёр и других пациентов? – Промурлыкала Ане на ухо Саша, прикусывая мочку. – Если ты не заметила, у меня на руке гипс и я вся больше похожа на попавшего под поезд человека, чем на девушку, готовую к сексу на больничной койке, – тяжело дыша, произнесла Аня, закатывая глаза от разливающегося по телу удовольствия – Саша решила не ждать её словесного согласия, видя согласие её тела, и расписала шею девушки красочными поцелуями. – А тебе нужно лишь получать удовольствие, моя любовь, – шепнула Саша ей в губы, оставляя на них томный поцелуй, и вернулась к лебединой шее. Ровно в это мгновение дверь палаты с грохотом распахнулась. – Твою мать! – Воскликнула Саша, подпрыгивая, теряясь в пространстве и звучно приземляясь на пол возле кровати Ани. Сама капитан тяжело дышала, пытаясь сфокусировать расплывшееся зрение на том, кто посмел так нагло обломать ей времяпрепровождение с любимой девушкой. – Товарищ капитан, как я рада, что Вы живы! – Слёзно крикнула Алёна, прыгая в объятия начальницы. Саша только приподнялась, опираясь на больничную койку, когда Алёна оттолкнула её обратно на пол, протискиваясь к Ане. – Эй! – Ничего, потерпишь, преступница, – высунула язык в её сторону Алёна, продолжая своими объятиями придавать Ане всё более неестественный оттенок кожи. – Я так волновалась за Вас, товарищ капитан. – Алёна, – прохрипела Аня, – отпу… отпусти! – Ой, – Алёна ослабила хватку и на шаг отошла от начальницы, виновато улыбаясь. – Так хочешь занять место начальницы, что решила её придушить, недокоп? – Усмехнулась Саша, потирая ушибленную поясницу. – Что ещё планируешь украсть, чтобы привлечь её внимание, жулик? – Хмыкнула в ответ Алёна, скрестив руки на груди. – Боже, ты же сама посадила этих воров, чего ты ко мне цепляешься? – Покачала головой Саша. – Это не отменяет моей уверенности в том, что ты была третьей, – прошипела Алёна, впиваясь в рыжеволосую убийственным взглядом. – Так, стоп! – Прервала перепалку Аня, собрав последние силы в кулак. – Алёна, во-первых, я очень рада тебя видеть, но прекрати донимать мою девушку, я могу и ответить. – Простите, – буркнула Алёна, потирая своё предплечье рукой. – Во-вторых, скажи, почему ты здесь? Я правда тебе рада, но у вас же сейчас должна кипеть отчётная работа и помощь судейской компашке, нет? – В том-то и дело, товарищ капитан! – Радостно воскликнула Алёна. – Они решили долго руки не марать во всём этом, учитывая резонанс, который эта история произвела во всех информационных каналах, и я только из здания суда. – И? – Там каждому по двенадцать лет впаяли и сверху ещё штрафы накинули, – донельзя довольно улыбнулась Алёна. – Как только поправитесь, Вам нужно будет дать показания, чтобы им ещё пару лет накрутить. – Иногда она меня пугает, – слишком громко шепнула Саша, смотря прямо на лейтенанта. – Очень смешно, – брезгливо сморщилась Алёна, но спустя секунду она повернулась к Ане и на её лице расплылось выражение восторга. – В общем, начальство выплатит всем нам крупные премии, а нас с Вами, Анна Станиславовна, отправляют в командировку для помощи нашим иностранным коллегам в раскрытии похожего преступления. – Чего? – Округлила глаза капитан, прокашливаясь. – Мы летим во Францию! – Взвизгнула Алёна, хлопая в ладоши. Аня перевела ошарашенный взгляд в сторону Саши. – Возьму с собой холсты и кисточки и погуглю, как сажать пионы. *** –Добрый вечер, дамы и господа! Вас приветствует командир корабля. От имени всего экипажа и авиакомпании приветствую вас на борту нашего самолёта. Пункт назначения нашего рейса – Париж, Франция. Время в пути составит три часа тридцать минут. Желаю приятного полёта! Прошла неделя с выписки Ани из больницы, и начальство решило так расщедриться, что отправило капитана восстанавливаться напрямую во Францию, где они с лейтенантом Косторной приступят к работе через две недели отдыха в одном из лучших отелей города. Главным фактором согласия на всю эту авантюру для Ани послужила функция «плюс один» для каждой из сотрудниц полиции – начальство начальством, но люди понимающие. Аня без раздумий отдала второй билет Саше, уже собравшейся лететь за свой счёт, лишь бы больше не отпускать девушку одну на подобные мероприятия. И сейчас, довольные и улыбающиеся до боли в щеках Аня и Саша мило ворковали, готовясь к перелёту, пока рядом с ними ворчит никак не справляющаяся с небольшой подушечкой Алёна. – Никаких удобств, что ж такое! – Алёнка, ты чего? – На мгновение отвлеклась от Ани Саша, смотря на беспокойную девушку. – Она просто боится летать, поэтому сильно нервничает, – мягко сказала Аня, приобнимая лейтенанта. – Всё будет хорошо, не переживай. – Вам-то хорошо, Вы выпили своё успокоительное и радуетесь жизни, а моё успокоительное одиноко мяукает в багажном отделении, – грустно протянула Алёна. Её «плюс один» и по совместительству успокоительное – подросшая Мафия, которую она без раздумий забрала у Ани, когда выяснилось, что никакой аллергии на котов у Косторной нет – она чихала рядом с пылью, а не милыми пушистыми животными. Радости Алёны, конечно, не было предела. Аня же успела соскучиться по рыжей мордашке в первые полчаса после её переезда в дом Алёны, однако её дом вскоре ждал ещё один переезд – у неё вновь поселилась рыжая мордашка, только эта имела человеческий облик, и уж её Аня ни с кем делить не собиралась. Только Аня подумала о том, как чудесно они праздновали переезд Саши и начало совместной жизни, совершенно не задумываясь о предрассудках о слишком скором таком шаге, как Саша ненавязчиво оторвала её от Алёны и втянула в сладкий поцелуй. – Отложите своё бурное празднование совместного романтического отдыха на три часа, пожалуйста, я уверенна, что кровати во Франции куда удобнее здешнего туалета и, не дай бог, этих кресел, – буркнула Алёна, натягивая маску для сна и погружаясь в сон. – У меня дежавю, – рассмеялась Аня. – Я уже видела этот разговор, тогда, в своём сне. – Знаешь, я смотрела один фильм, в котором была до ужаса похожая сцена, вот только тот самолёт разбился к чертям, поэтому давай мы забудем этот разговор и просто посмотрим комедию? – Сглотнув, предложила Саша, протягивая Ане наушники. – Трусишка, – хихикнула Аня. – Эй, ну сколько можно! – А ты смени фамилию и шуток не будет, – подмигнула ей Аня. Саша на мгновение испуганно посмотрела на Аню, но, поняв, что та лишь шутит, выдохнула и что-то ответила, нервно проверив наличие красной коробочки в кармане кофты. – Нас ждёт очень весёлая жизнь, – улыбнулась Аня, оставляя кроткий поцелуй в волосах Саши, которая вовсю боролась с неподдающимся экраном. – Очень. *** Три года спустя. Аня неспешно прогуливалась по тонким улочкам одной из самых живописных деревень Франции, ставшей её домом. Предрассветные часы здесь выглядели просто невероятно. Коммуна Шатонёф, находящаяся в Бургундии, стала открытием для них с Сашей во время их первого путешествия в страну романтики: они просто решили поездить не по самым известным достопримечательностям, а заглянуть в скрытые от людских глаз уголки настроения и природной красоты. Шатонёф стала одной из нескольких десятков пунктов на их карте, но первой в сердцах: население всего восемьдесят четыре человека, тишина и истинная краса природы, практически не тронутая человеком. Каждый домик обвивают растения, никогда не высаживаемые намеренно – здесь правит флора. Бескрайние зелёные луга так привлекают к тому, чтобы вынуть из шкафа мягкий плед, взять очередной томик в руки и направиться под ласковые лучи солнца, иногда слишком активно играющие на оголённой коже. Впрочем, тень, отбрасываемая знаменитым замком Шатонёф, построенным ещё в далёком двенадцатом веке и до сих пор грациозно возвышающимся над деревушкой, сглаживала любые неудобства. Хотя о каких неудобствах могла идти речь? Аня счастлива, ведь давняя детская мечта о жизни в сказочном месте со своим любимым человеком стала явью. Далёкие три года назад, когда Аня и Алёна за несколько дней разобрались с делом, которое несчастные французские законослужители мучали больше месяца, они дружно решили сообщить об этом начальству. Довольное управление их полицейского участка, получившее несколько благодарственных писем, добавило сотрудницам ещё неделю отдыха. Как раз этих семи дней Ане хватило для того, чтобы окончательно поддаться уговорам своей «тёмной» стороны и предложить Саше переезд. В другую страну, без знания языка, без гарантий на то, что всё это вообще выгорит и они обе смогут найти работу. И Саша согласилась. А затем разговоры с начальниками, договор о переводе в парижское отделение, долгая беготня с документами, слёзное прощание с друзьями и очередной самолёт в новую жизнь, но по уже знакомому направлению. Во всей этой суматохе Саша совершенно забыла о спрятанной в дальний отсек чемодана коробочке с золотым кольцом, решив, что стоит заняться этим вопросом, когда улягутся все нюансы их переезда. Однако и это пришло не сразу: проработав в Париже год, обе поняли, что их тянет за пределы каменных построек и идеальной инфраструктуры. Несколько дней разговоров по вечерам за кружкой чая, одна повторная поездка в Шатонёф, и решение было принято – их ждал ещё один переезд. И вновь сборы, коробки, потерянные вещи и ремонт. Вот только теперь ремонт они проводили сами, потому что их новым жилищем стал небольшой, но крайне уютный домик, чуть поодаль от всех остальных, коих было совсем немного. Пока Аня занималась интерьером и обоями, облагораживая дом внутри, Саша, вооружившись помощью добродушных соседей, занималась постройкой беседки на их участке и развитием идеи об огороде и маленькой оранжерее. Каждый вечер они садились на худой матрас, служащий им кроватью на время ремонта, и обсуждали прошедший день, лениво целуясь и греясь друг об друга. Каждое утро они просыпались в объятиях и начинали день со сладких прикосновений губ к каждому участку тела друг друга. Каждый день они чувствовали себя самыми счастливыми на свете. Спустя несколько месяцев радостной новостью их обрадовала Камила: они вместе с Лизой решили последовать примеру подруг и переехали в собственный двухэтажный домик в Сент-Сабине – соседней деревушке, находящейся в часе езды от Шатонёфа. Саша и Лиза быстро сдружились, Камила так вообще стала для неё сестрой, поначалу заставив ревновать Аню и Лизу, несмотря на кольцо на пальце Валиевой и то, что так бережно хранила в своём ящике комода Саша, никак не находя момент для такого желанного шага. Впрочем, судьба вновь помогла им. Flashback – Саша, мы опоздаем, – хихикнула Аня, уворачиваясь от очередного поцелуя. – Ой, Ками с Лизой месяц назад заставили нас ждать полтора часа, потому что их так вдохновила новая выставка в Лувре, что они решили опорочить местный туалет, – отмахнулась Саша, вновь ловя губы Ани в плен своих. Она на самом деле не сильно сопротивлялась. – Ну Саш, – протянула Аня, когда губы девушки спустились на её шею. – Я не хочу проиграть девочкам. – А мы в чём-то соревнуемся? – Удивлённо отпрянула от неё Саша, отрицая факт расположения своей руки на груди Ани. – Ага, в количестве опозданий на общие встречи. – Ой, да у Камилы там мировой рекорд, который она сама же и бьёт каждый раз. Саша в который раз потянулась к любимым губам, но наткнулась на внутреннюю поверхность ладони Ани, с ухмылкой смотрящей на неё. – Так, Трусова, пойдём, нам ещё замочки нужно успеть купить. – Кого? – Недоумённо похлопала ресницами Саша, надуто надевая уже сброшенную футболку. – Замочки, – повторила Аня, разыскивая свою юбку. – Мы же едем на Мост Искусств. – Куда? – На Мост Искусств, Саша, – улыбнулась Аня, взъерошивая рыжие волосы. – Небольшой пешеходный мостик в Париже, перекинутый через Сену, соединяющий Институт Франции и квадратный двор Лувра. – А причём тут замочки? – Его по-другому называют Мостом Влюблённых, потому что пары прикрепляют к его периллам железные замочки с написанными на них своими именами, а ключики от них выбрасывают в Сену, как бы навеки скрепляя свои судьбы. Девочки хотят повесить замочек в честь годовщины свадьбы, а мы съездим за компанию. Аня поцеловала Сашу в щёку и зашла в ванную, чтобы поправить растрёпанные девушкой волосы. Саша прошла за ней и обняла Аню со спины за талию, целуя в шею. – Мы же повесим замочек? Аня замерла, услышав этот вопрос. Её глаза блеснули чем-то невообразимо ярким, когда она поймала взгляд Саши в зеркале. – Ты правда этого хочешь? – Тихо уточнила Аня. – Да, конечно, – уверенно кивнула Саша. – Я понимаю, что это может прозвучать по-детски, но, думаю, это будет нашим шагом по утверждению серьёзности намерений относительно друг друга. Лично я планирую прожить с тобой всю свою жизнь, и ни секундой меньше, а любить тебя – и того дольше. – Я люблю тебя, – только и смогла прошептать Аня, втягивая Сашу в лёгкий поцелуй, наполняющий сердца обеих бескрайней нежностью. – Спасибо. – За что? – За тебя. *** –Эй, ну мы вас заждались, – протянула Лиза, когда Аня и Саша, довольно держась за руки, вышли из машины. – Простите, пробки, – улыбнулась Аня, по очереди обнимая подруг. – Милая, мы почти одной дорогой ехали, и всё было чисто, – ухмыльнулась Камила, оставляя приветственные поцелуи на щеках девушек. – Мы привезли замочки в качестве извинения и ведём вас в ресторан за свой счёт, чтобы отпраздновать этот чудесный праздник! – Довольно сказала Саша, демонстрируя два аккуратных замка в форме сердец и перманентный маркер. – Прощены, – одновременно кивнула Лиза и Камила, улыбнувшись друг другу. Камила развернулась в руках своей жены, обнимавшей её за талию, и сладко поцеловала, ярко улыбаясь в её губы. – Вы такие милые, что аж тошнит, – буркнула Саша, получая шлепок по бедру от Ани. – Ну что? – Сами такими будете скоро, – бросила Лиза, мгновенно поймав напуганный взгляд Саши. Она шумно втянула воздух, когда осознала, что сейчас может выдать секрет подруги и испортить весь сюрприз, поэтому быстро натянула на лицо улыбку. – Хотя вы уже такие. – И вовсе это не так, – смущённо улыбнулась Аня, глядя на их с Сашей сплетённые руки. – Так-так, – закивала Камила. – И даже не отрицай этого, Энн. – Давайте вешать замочки, – остановила беззлобную перепалку Саша, вручая Лизе в руки один замок и маркер. – Только без матов. – Да кто тут по-русски поймёт, – хихикнула Императрица, но получила убийственный взгляд Камилы, буквально кричащий «Это символ нашей любви, которым мы навсегда скрепляем свои жизни в годовщину нашей свадьбы, ты больная?». – Спокойно, своё возмущение ты выразишь дома, а сейчас давай напишем что-нибудь приличное и весомое. Под их тихую перебранку, пропитанную любовью и сладостью, несмотря на колкости, Аня и Саша присели на скамейку в центре моста, любуясь отблесками солнца на спокойных водах Сены. Пальцы сплелись, поглаживая кожу друг друга, мысли плавно текли в одном направлении. – Что напишем? – Тихо спросила Аня, перебирая в руках замок. – Наши имена и знак бесконечности? – Предложила Саша, получая в ответ ухмылку. – Это так банально и пошло, – хмыкнула Аня. – Но мне нравится. Пиши. – Давай я напишу твоё имя, а ты – моё? – Давай. Саша первой взяла маркер и аккуратно вывела имя Ани на гладкой поверхности замка, а затем протянула все материалы Ане. Та с улыбкой написала имя Саши своим элегантным почерком и нарисовала одну половину сердечка. – Нарисуй вторую половинку, а потом проведём бесконечность в его центре, – пояснила Аня, возвращая Саше маркер и замок. Саша кивнула и выполнила просьбу Ани, любуясь проделанной работой. – Будем писать дату? – Нет. Хочу, чтобы наша любовь не имела срока годности, пусть даже вторым значением будет бесконечность, – покачала головой Аня, поднимаясь со скамейки. – Почему я волнуюсь так, словно мы снова женимся? – Спросила у них подошедшая в объятиях Лизы Камила, ярко улыбаясь. – Не знаю, но это льстит, – хихикнула Лиза, целуя Камилу в макушку. – Вешаем? – Да. Они вчетвером подошли к редкому свободному местечку на периллах моста и по парам совместно закрепили замочки. Аня и Камила выбросили ключи в Сену, после чего вернулись в объятия друг друга. – Так, ну раз уж мы заключили свой союз на металле, предлагаю сделать это официально, – прокашлявшись, сказала Саша, на шаг отходя от Ани. Ничего не понимающая шатенка растерянно смотрела на свою девушку, когда та опустилась на одно колено и дрожащей рукой достала из поясной сумки красную бархатную коробочку. Осознание настигло Аню, когда Саша открыла её, и девушку на мгновение ослепило блеском россыпи камней на золотом кольце. – Ань, я не умею говорить красиво и долго, зато умею говорить по делу. Мы с тобой прошли так много всего вместе, и я поняла, что без тебя не хочу. Поняла уже давно, кольцо тоже пылилось в шкафу несколько лет, но моя смелость спряталась куда-то в уголок и всё твердила «потом, ещё не время». Но если всегда откладывать на потом, то холст жизни к концу написания этой картины останется заляпанным неряшливыми пятнами этих самых «потом» и «с понедельника». А я так не хочу. Я хочу, чтобы мы и дальше рисовали нашу картину жизни вместе, потому что ты – моя любовь, моё вдохновение, мои краска и кисть. С тобой я хочу творить. С тобой я хочу любить. С тобой я хочу раскрашивать эту жизнь яркими красками, чувствовать каждое мгновение и проживать все её оттенки. Ты станешь моей женой? Камила и Лиза счастливо улыбались, незаметно снимая происходящего для будущего семейного альбома подруг. Аня же растерянно плакала, не понимая, как заставить язык воспроизвести то, что сердце и мозг синхронно отбивают всеми возможными способами. – Если согласна, просто моргни. – Да! – Воскликнула Аня, смеясь с шутки Саши, запрыгивая в её объятия. – Да, да, да! Саша и сама не сдержала слёзы счастья, заливая ими плечо Ани. Губы никак не могли найти друг друга, разбрасывая поцелуи по любым частям тела, которые им попадались, но, когда они наконец встретились, Ане и Саше показалось, что время застыло, оставляя их в этом ощущении окрыляющего счастья навсегда. – Что ж, теперь у нас будет двойной праздник, – улыбнулась Лиза. – Поздравляем! The end of flashback Аня тепло улыбнулась дорогим сердцу воспоминаниям. Подготовка к свадьбе заняла у них не больше месяца, а затем весёлый девичник всё в той же компании, к которой присоединилась специально приехавшая к ним в отпуск уже капитан Косторная, провизжавшая в трубку подруг, кажется, всю дорогу до их дома, начиная с её собственного. После чего была и самая свадьба: тихое торжество для Саши и Ани, Камилы и Лизы, Алёны и прилетевших в гости Жени и Марка. Никаких лишних людей и даже родственников – самые близкие и важные были с ними, а остальное ерунда. На пальце теперь сверкало обручальное кольцо, идентичное которому гордо носила на своей руке Саша. Жизнь текла своим чередом, радуя их каждым новым днём: ремонт успешно закончили почти сразу после свадьбы, предоставив друзьям повод для продления отпуска, затем Саша открыла свою выставку в одном из крупнейших художественных музеев Франции, заставляя ребят остаться ещё ненадолго, ну а после уже и Женя с Марком решили соединить себя узами брака. Сегодняшняя дата для Ани значила крайне много: этот тёплый день, ознаменованный и годовщиной свадьбы Камилы и Лизы, и их с Сашей помолвкой, они по привычке начинали на любимом Мосту Влюблённых, подвязывая на свои замочки новую ленточку каждый год. – Что-то Ками и Лиза задерживаются, не находишь? – тихо спросила Саша, поглаживая волосы Ани, удобно устроившей свою голову на её плече, когда они смотрели на зарождающийся рассвет, играющий неподражаемыми красками в водах Сены. – Ты же знаешь этих двух сов, они подъедут часа через два, поворчат, что мы вытащили их в такую рань, а затем мы их накормим и все будут счастливы. – Как же идеальна наша жизнь, – ярко улыбнулась Саша, оставляя на волосах Ани поцелуй. Они замолчали, вслушиваясь в тишину утра, разбавляемую лишь шелестом волн. Саше и Ане казалось, что с каждым таким совместно встреченным утром в их годовщину, с каждым рассветом, наблюдаемым в обнимку на крыльце их домика, с каждым новым часом их жизни они влюблялись друг в друга ещё сильнее. Их счастье было тихим – без фотографий, заявлений и сообщений всем подряд о своей неземной любви. Оно умещалось в небольшом доме с беседкой и огородиком с оранжереей на заднем дворе; в рассветных и закатных лучах, гуляющих по их лицам с завидной регулярностью; в каждой новой картине Саши, посвящённой одной-единственной. Их счастье таилось в мелочах, которые они до записи в ДНК знали друг о друге, любили и считали восхитительными. Их счастье кутало обеих в тёплый плед морозными вечерами и ласкало прохладным ветром в жаркие летние дни. Их счастье крылось друг в друге. – Саша, – тихо позвала жену Аня, поднимая на неё лукавый взор. – Да? – Помнишь, мы клялись никогда ничего друг от друга не утаивать? – Разумеется. – Это ведь были вы с Алёной, да? Пояснять не пришлось – Саша поняла намёк и вопрос. Аня улыбнулась, видя растерянность на лице девушки. Саша судорожно втянула воздух, им же подавилась и задохнулась в его отсутствии из-за того, что весь кислород выкашляла. Её глаза распахнулись, судорожно бегая повсюду, лишь бы не попасть в плен карих глаз и не увидеть в них… всё, что угодно. – Это тебе Алёна по пьяни рассказала? – Прохрипела Саша, ссутулившись и боясь поднять на Аню глаза. – Нет. По пьяни она мне рассказала лишь то, что ты писала обо мне стихи, но это мы в другой раз обсудим. – Смысла оправдываться я не вижу, – вздохнула Саша и взглянула на совершенно спокойную Аня, с улыбкой смотрящую на неё. – Как давно ты знаешь? – С того дня, когда тебе разрешили навестить меня в больнице. Саша вновь поперхнулась воздухом. – Ты абсолютно не умеешь скрывать свои эмоции, – продолжила Аня. – Ты раскрыла себя, когда я рассказала тебе о своём сне и той части, где вы с Алёной сознаётесь. Тебя выдали глаза. Я не сразу поверила, конечно, списывала это на опиоидные обезболивающие, но затем потихоньку собрала пазл. – И ты… и мы… и что дальше? – Тихо спросила Саша. – Счастливая семейная жизнь без последней тайны, которая была между нами, – хихикнула Аня, заправляя волосы Саши за её уши. – Почему ты так спокойно об этом говоришь? – Нахмурилась Саша. – Ты ведь полицейский и должна быть на стороне закона, все дела. – Ты думала, что я, зная правду, все эти годы играла роль любящей тебя девушки и согласилась на женитьбу только ради того, чтобы эффектнее сдать тебя властям? – Рассмеялась Аня. Саша и сама ухмыльнулась, поняв всю глупость мелькнувшей было в голове мысли. – Саш, я люблю тебя. И я знаю всю историю. Я разузнала всё: и про трагедию твоей семьи, и про трагедию семьи Алёны, и про другие тысячи случаев, поэтому я не виню тебя за то, что ты пожелала наказать виновных в страданиях такого колоссального количества человек. Вы даже никого не убили. – А Алёна хотела, – хихикнула Саша. – Я предложила более гуманную и изощрённую месть. – Провернуть всё так, чтобы ещё и посадить главного подонка в их семейке, это сильно, – Аня похлопала в ладоши. – Мне всё равно, насколько аморально и странно я звучу, но я горжусь тобой. Думаю, я поступила бы так же, если бы нашла в себе силы. – Спасибо за понимание. И…ну… что ты скажешь теперь? Я просто всё ещё не верю в происходящее. Аня развернулась к Саше всем телом и приблизилась к родным губам. – Вы украли много всего интересного и дорогого, но твой главный трофей вот здесь, – она взяла руку Саши и положила на свою грудь. – И я отдала его сама, так что я обыграла тебя, Жулик. Саша рассмеялась и поцеловала Аню со всей любовью, что жила, живёт и будет жить в её сердце до тех пор, пока она способна чувствовать. У каждой великой любви есть великая история. Их история написана громкими заголовками газетных статей, отпечатками пальцев на сердцах и лепестками пионов. И это, наверное, самая прекрасная история из когда-либо написанных. Для двоих сердец точно.