Пьянящий запах твоей крови...

Мне плохо спалось в эту ночь. Мне снился Доу, как он следит за мной, как город искажается и принимает более зловещую форму и когда он настигал меня, я просыпался. И так несколько раз за ночь. Мне тогда казалось, что это никогда не закончится: преследования, кроваво-красный улицы, его когтистые руки хватают меня, и следующее, что я вижу, это темный потолок моей комнаты и луна, что светит в небе белой точкой. Я даже потерял счёт времени, хотя я его уже давно потерял, часов то у меня нет. — Блять. — только и бормотал я каждый раз, когда я просыпался. Как вы поняли, на утро я проснулся уже никаким. Глаза сами по себе закрывались, будто они ужасно не хотели, чтобы их открывали и изо всех сил веки пытались остаться закрытыми. Есть снова не хотелось, я уже привык к голодовкам, хоть и был у меня кошелек с приличной суммой. Настроения не было. Я встал и просто вышел из здания. Мне так не нравилось теряться во времени, поэтому я решил купить себе наручные часы: всё же в механических кое как разбираюсь, электронные стоят дороже, а надо оставить немного средств на еду и может быть даже одежду. Было ещё пасмурнее, будто солнце и небо стерли ластиком и остался только сероватый лист над головой. А люди все так же куда то шли, спешили, люди с размытыми лицами. Проходя мимо витрины магазина техники, где как напоказ стояли телевизоры не самой последней модели, я заметил краем глаза новости, которые о чем то сообщали. Я остановился, чтобы посмотреть, у меня же телека нет. —Вчера вечером в В-ом парке нашли изуродованное тело девушки в 50 метров от самого парка. — сообщал ведущий с прилизанной шевелюрой и голубым галстуком как небо несколькими днями ранее. Начали показывать кадры с места моего деяния, там и лежала моя инсталляция и "мусор" в дупле дерева. Это снимали вечером, когда окончательно стемнело. — По рассказам находящихся в этот момент в парке людей, они не слышали ни крика, ни шума борьбы, ни звуков расправы. — все продолжал ведущий, параллельно показывая останки той девушки. — По результатам расследования, выяснилось, что девушку оглушили тяжёлым тупым предметом, а после сзади перерезали ей горло, а остальные зверства с ней сотворили позже. Следов изнасилования не обнаружили. Я все смотрел и даже забыл зачем шел. — Определенно все подозрения упадут на меня! — воскликнул я у себя в голове. Я решил быстренько купить себе часы, а на следующее утро уйти из этого места по тихому. Я оторвался от новостей и пошел дальше. Своим худи я пытался как можно тщательнее скрыть свое лицо, иначе меня примут за психа и того хуже, позвонят в 911 и меня заломают. Это мне не особо так хотелось, поэтому я мчался к магазину часов как пуля. Дойдя до этого же магазина я зашел внутрь. В этом магазе пахло авторитетом, тонким вкусом и высокой должностью, ну знаете, эта авторитетность висела в воздухе, где лежали механические часы: наручные, настенные, с кукушкой, с маятником и так далее. За витриной стоял такой мужчина лет 40, низенький и полный, как груша, был с редкими усами и прилизанными волосами. Я подошёл к нему, на что он так вздрогнул, будто черта увидел. — Здравствуйте, есть у вас какие нибудь дешёвые часы? — спросил я быстро, потому что времени у меня не особо много. — Д-да, а вам к-какие? — заикаясь спросил продавец. Видно подумал, что я его резать буду, как свинью. Конечно хотелось это сделать прям сейчас, но времени нет, да и не нужно мне ещё больше свидетелей. — Наручные. — сухо и резко сказал я. Продавец начал что-то искать под витриной, и достав из под неё самые обычные наручные часы, объявил: — В-вот самые дешёвые на сегодня. Это были часы с кожаным ремнем и серебряной оправой, белым циферблатом и с едва заметными глазу цифрами на нем. — Сколько с меня? — 35 д-долларов. Нихера себе дёшево. Но спорить с продавцом у меня не было ни сил, ни желания, так что вывалив такую приличную сумму ему на стеклянную витрину, я взял в охапку часы и уже хотел пулей выйти из магазина, как вдруг меня остановили: — Извините сэр! Я остановился. Я резко повернулся нему, показывая свое недовольство. — И-извините, что спрашиваю, но откуда у Вас такие шрамы на лице? Рано или поздно, должны были об этом спросить. Я не придумывал что ответить на такой вопрос, поэтому пришлось импровизировать. — А я просто люблю себя резать. — с улыбкой, которой настоящей, сказал я, и хихикнув, выбежал из магазина. Было так же пасмурно. Я быстро надел часы. Но блять, я не знал сколько время, пришлось снова идти к той витрине телевизоров и смотреть сколько у них там время. Уже настроив часы, я уже хотел найти Доу. Так он сдал меня в полицию! Конечно, не совсем сдал, но всё же он хотел меня выдать! Вот сученыш трансовый! Я хотел найти своего преследователя, чтобы набить ему морду и за его стукачество, и за его преследования, потому что я этим дерьмом сыт по горло! Никто не смеет меня преследовать! Я пересекся взглядами с парой желтоватых глаз. Я узнаю эти глаза из тысячи. Он стоял, как лист перед травой, даже не принял попытку скрыться или сбежать: он стоял за стенкой жилого дома, будто прячась, хотя его прекрасно было видно. Я стоял посреди троутара и был в шоке от его наглости. Я быстро подошёл к нему, но даже тогда он не сдвинулся с места и схватив его за горло, я повел его за здание, и прижав к стене, начал свой допрос. — Это ты меня подставил! Я же планировал все сделать тихо, а ты все испортил тварь! В ответ он лишь молчал. Не брыкался в конвульсиях, дабы глотнуть хоть немного воздуха. Он просто держал меня за руки, которые обхватывали его шею и молчал. Его маниакальная улыбка мне показывалась какой то надменной, будто он насмехается надо мной. Я ни разу не заметил, чтобы он дышал. Только потом поняв это, мне стало реально жутко. Я отпустил его. Он даже не начал откашливаться. Он так же стоял. Я будто душил какого то манекена. Меня аж передёрнуло. — Я тебя не сдавал. — начал он. — Я бы в жизни такого не сделал, ведь я не хочу терять тебя. От его слов мне становилось все страшнее и страшнее. Его слова были сказаны безэмоционально, но его глаза выражали некое безумие. — Что ты несёшь? — пытаясь держаться, спросил я. От чувства дискомфорта у меня закружилась голова и стали подкашиваться ноги. А он все стоял. Стоял, гнида! — Нравится когда тебя пугают? Почему то это вопрос меня сильно удивил. В плохом смысле. — Что? — почти шепотом, будто себе, задавал я вопросы. Во мне что-то щёлкнуло. Я развернулся и пошел прочь от него. Блять, ну он и конченный! Какой же он стремный! Господи, так недалеко и до дурки. Надо как можно скорее уйти из этого города, у него номера моего нет, может даже и самого телефона, как у меня. Скорее всего он не будет за мной дальше следить, если я уйду в другой город. Так и поступлю. Как только наступит утро, я незамедлительно покину это место. Этот план был точным как швейцарские часы, и думал, что все пройдет гладко. Конечно, надо быть готовым к проблемам, но я не думаю что это затруднит мой побег. Весь последующий день я просто бродил по городу. Найдя карту города, я узнал, что это какой то город остров. — Всмысле? — пронеслось у меня в голове. — А как я сюда тогда попал? Я не хотел особо забивать голову этим, мало ли, вдруг у них так особенно карта нарисовано, нигде же не написано что это остров, так что я просто думал о том, как было бы славно покинуть это город и дальше спокойно всех кромсать и расчленять. В этом городе какая то странная аура, какая то атмосфера другая, не как в других городах. Если в обычных городах меня прям переполняла жажда крови, то именно в этом городе я был ужасно унылым и было только одно единственное убийство за несколько дней. Уже вечерело. Так быстро прошел день. За мной не следил Джон-Трансталкер конченный, но почему то какая то тоска меня одолела от этой мысли. Может это единственное, что в этом городе приносило хоть какие то эмоции, кроме изощрённых убийств. Все Джефф, не надо голову забивать всякой хуйней! Завтра рано утром ты спокойно соберёшься и уйдешь отсюда, и никогда не вернёшься в это город. Так я успокаивал себя, но глубоко в душе меня терзали сомнения о неудаче, что я не смогу уйти отсюда, что я останусь здесь навсегда. Сам того не заметив, я дошёл до моей уже родной заброшки. Я тут проведу последнюю ночь. Как жаль. А я уже привык к пыльному матрасу, к отштукатуркнноиу потолку, к солнцу, что каждое утро светит мне в лицо, заменяя будильник. Этого не будет в другом городе. Ну чего это я раскис!? Выкидывай эту ересь из головы и на боковую. Я повернулся уже к окну, так как даже ночью было пасмурно. Я постепенно закрывал глаза. — Скоро я уйду отсюда. — думал я. — Я снова смогу так же часто делать свои произведения искусства, как и раньше, все будет хорошо...