Пьянящий запах твоей крови...

Проснулся я когда уже солнце светило мне в глаза, и когда пыль от матраса раздражал мой нос. Я пытался открыть глаза, но солнце было настолько ярким, что я до головокружения зажмуривал глаза. —Ай блять, я же могу отвернуться! — додумался я и сел на пыльный матрас. Я смотрел на дверной проем, которая выходила в коридор, на чьем полу валялись оборванные обои, штукатурка и другой строительный мусор (и не только). Протерев глаза от сухарей и сильно потянувшись, аж до ноющей боли в спине, я встал. Около матраса все так же лежали недоеденные чипсы, которые я купил в магазе. Я непроизвольно вспомнил того типа — Джона Доу. Господи, ну он и стремный. Есть не хотелось, поэтому я выпил немного воды, привел себя в "порядок", я вышел из помещения. На улице было сильно облачно, но иногда солнечный свет освещал белый асфальт города. Люди все так же ходили, будто и не переставали ни на минуту. Дома такие же были странные и кривые. Щебетали птицы, говорила толпа, гудели проезжающие мимо маштны и автобусы. Во мне бурлила жажда крови, как никогда раньше. Типа знаете, ваш недрочабрь, только у меня неубивабрь. Я держал в руках сложенное худи, которое было просто пропитанно кровью. Я пошел в прачечную. Сами понимаете, стирать я не умею. Зайдя в помещение, я увидел знакомые длинные ряды стиралок, что гудели как целый рой шмелей на лугу и только несколько человек, что уже доставали свои постиранные вещи и уходили. —Ну, хоть что-то похожее на обычные города Соединённых штатов. — ухмыльнувшись, подумал я, и подойдя первую повашуюся мне на глаза стиральную машину, я запихнул в нее своё худи, настроил устройство так, как мне нужно и запустил процесс стирки. Стираться будет долго, а моё кровавое воздержание уже становится невыносимым. Хорошо, что я держу нож в кармане джинсов, все таки карманы у них достаточно большие, чтобы прятать там даже небольшую хомячью клетку. Я не хотел пачкать кровью ещё и футболку, не из-за того, что на ней будет видно (она черная), а просто из-за моей брезгливости: убийства для меня дело занятное и приятное, но ходить в чужой крови как то не очень приятно, вдруг она спидозная? Прошерстив глазами прачечную, мой взгляд упал на аккуратно сложенную черную рубашку в красную клетку и с черными пуговицами. Пока никто не видел, я быстро её взял и как только вышел из помещения, я её надел. Уже расхаживаясь по городу в чужой одежде в поисках жертвы, я зашёл в парк. Высокие деревья спасали меня от жары и светящего солнца, который так нелестно показывал всем мои шрамы на щеках, которые уже более менее зажили. В парке было мало людей, но оно и к лучшему — будет меньше свидетелей. Я все время чувствовал на себе чей то взгляд. Прям как только я вышел из прачечной, сразу меня начали сверлить глазами. Я думал, что это просто у меня разыгралась паранойя, а мне уже своего ПТСР хватает, но с каждым шагом это чувство становилось только сильнее, и уже в парке было очень сложно совладать с собой. И чёрт меня потянул обернуться: за мной шёл тот самый стремный тип из магаза. Я резко повернул голову обратно, чтобы не смотреть на него и пошел уже более быстрым шагом. Но ускорялся я, ускорялся и он. Я сошел с дороги, в надежде затеряться в деревьях. Так я и сделал. Я шел среди сосен и елей, делая змейку между стволами, дабы окончательно потеряться. ветки иногда били мне по лицу, выкладывая глаза. Я все слышал эти настойчивые шаги, они сливались с шумом листвы и шершанием травы. Наконец, когда я окончательно заблудился, я не услышал никаких шагов, будто мой преследователь растворился в воздухе. Я обернулся и не увидел никого, будто за мной никто и не следил. Я смотрел вдаль до тех пор, пока я не услышал шуршание позади себя. Снова обернувшись, я увидел вдалеке девушку: на вид чуть за 20, стройная, высокая, с длинными светлыми волосами, со светлой кожей и в миниатюрных шортах, которые едва ли что то прикрывали. Видимо она тоже ушла с тропинки, но я чтобы от меня отвязались, а она скорее всего, чтобы побыть одной. Ох, как было бы славно, если бы она извивалась подо мной в постели! Но извини дорогая, жажда крови выше моих сексуальных потребностей. Листва была густая и девушка была повернута спиной, так что я мог без особого труда подойти к ней сзади. Никого в радиусе 50 метров не было, так что свидетелей было столько, сколько у нее шансов выжить. Подойдя очень близко к ней, я пнул ее ногой в спину так, что та упала и ударилась головой об камень: был отчётливый звук удара кости. Я сел на корточки и взяв её за волосы, притянул к своему лицу. У девушки со лба текла кровь, теплая даже на вид, а в её глазах был страх. Это было так мило! Я посмотрел ей в глаза, в её серые испуганные глаза. Они были полны ужаса, отчаяния и непонимания. — Не стоило тебе ходить одной в парке. — сказал я и уже моя грудь сокращалась от гулкого смеха. По ее глазам текли слезы, размазывая кровь по щекам. Но, все люди реагируют на меня одинаково, поэтому мне быстро стало с ней скучно и поэтому я закончил с ней быстро, перерезав ей горло. Пульсирующий алый фонтан извергался из ее горла, окрашивая траву в красный. Вскоре, она упала замертво, потому что я отпустил ее волосы. Эх, а она была симпатичной, не была бы моя потребность в крови, я бы с ней замутил. Она лежала спиной кверху, а переворачивать её для того, чтоб вспороть ей брюхо, у мне не было ни сил, ни желания. Поэтому я решил попробовать для себя кое что новое. Я сел на ее крестец и стал резать её спину. Сначала я резал просто какую то ересь, от нехер делать. Но потом я уже начал делать длинные разрезы вдоль позвоночника, будто тогдашние порезы были просто подготовкой. Я сделал разрезы с двух сторон и с каждым разом я углублял свой нож до тех пор, пока я не почувствовал, как лезвие тарабанит по ее рёбрам. Лезвие скакало по костям, будто я проводил его по бугристой поверхности, как кора дерева. Уже не в силах медлить, я укрепил рукоять в совет руке, я вонзил поглубже нож и начал рвано разрезать на ней мясо, слушая при этом хруст костей. Сделав так и с другой стороны, я начал соскабливать ее плоть с области между моими разрезами, как мясник, что срезает мясо с голени свиньи. Я помогал ещё рукой: одной я отрезал мясо, а другой я тянул его на себя, чтобы не мешало моему процессу. Полностью его отрезав, я отбросил назад, как ненужный мусор, и передо мной красовался красивая прямая полосы розоватого от крови позвоночника. На нем ещё держалось немного мяса, сухожилий и нервов. Из такой большой раны текло очень много крови, от нее все слипалось и все вокруг пачкались ею. Но я об этом не думал, я думал совсем о другом. Бесцеремонно и небрежно освободив позвоночник от рёбер, мяса и органов, что мешали бы мне его достать, я начала постепенно вызвалять эту костянную змею из тела девушки, чтобы она не дай бог развалилась, иначе моей задумке будет кердык. Как только я достал позвоночник, тело девушки мягко сложилось в двое, образуя такую крлвянную канаву из кожи, мяса и переломанных костей. Если честно, то это зрелище напоминало влагалище во время менструации. Я встал и положил позвоночник под ближайшим деревом на подобии некоего круга, и уже пошел обратно к телу несчастной, чтобы отрезать ей голову и вырезать матку. Не буду углубляться, матка была не такой уж и большой как мне думалось, а отрезать голову было отнюдь не легко. Положив голову в центр позвоночного круга, и положив матку прямо ей в рот, я отошел и стал любоваться этим зрелищем. Я художник, я так вижу. Смотря на сию композицию, я чуть не заржал в голосину: она так забавно выглядела в таком виде. Но надо что-то делать с телом. Внутри того дерева, около которого я и создал данную композицию, я и нашел большое дупло, ведущая куда то вниз. С трудом донеся сложенное вдвое тело девушки, я скинул её в это же самое дупло. Она сложилась как тряпичная кукла, её гортань касалась колен, а руки уходили далеко вперёд. Прикрыв этот мусор листьями, я уже собирался пойти. Передо мной встал Доу. Джон Доу. Он так со своей фирменной улыбкой смотрел на меня как удав на кролика. У меня чуть сердце не остановилось. Я отпрыгнул назад и на рефлексе выкинул нож. — Успокойся, Джефф это я Доу! — сразу выпалил он, будто зная, что я сделаю в эту секунду. Доу мать твою за ногу! Я клянусь, что вечером тебя так же прикончу как и эту бабу! — Доу, ёб твою мать... — вздохнул я, потирая переносицу. Расправив плечи, чтоб казаться больше и страшнее его, я продолжил. — Ты сколько времени за мной следил? — ВСЕ это время. — он так сказал, сделав акцент на слове "все". Ясно. Чертов сталкер... — Хорошо. Я закончил, я тебя заметил. Что ты будешь делать? — спросил я, скрестив руки на груди и слегка наклонившись над ним. Он молчал. Молчал и улыбался. Улыбкой непонимания. Как идиот последний. — Я прошу тебя по хорошему: не следи за мной. — сказал я, будто он что-то понимает. Боже что я несу!? Он не прекратит следить за мной: сталкер есть сталкер! Его это не остановит! — Почему? — вдруг спросил он, слегка наклоняя голову, как какой то ребёнок, честное слово. — Потому мне лично не нравится когда за мной всякие трансы следят! — чуть ли не крича, раздражённо сказал я. Его улыбка упала с лица. Без улыбки он ещё более жуткий. Он все смотрел на меня, я на него. Казалось, что ещё секунду и он набросится на меня как какой то зверь и растерзает меня куда хуже, чем я свою жертву минутами ранее. Но он все стоял. Стоял и смотрел на меня. Смотрел не моргая. Не знаю, сколько это длилось, но за это время я кажется уже сто раз пожалел что сказал это, ожидая, что он сделает со мной что-то ужасное. Но он снова улыбнулся, как ни в чем не бывало, даже шире, чем раньше. — А с чего ты взял что я транс? — спросил с детским интересом и какие то взрослым кокетством он. Я с ума сойду с этим психом, ей Богу. — Так блять у тебя грудь и талия как у бабы! — выкрикнул я, выкидывая руки, дабы показывая ему, что в его теле это напоминало. — Если это комплимент, то спасибо! — сказал Доу, засмеясь, как какая то старая дряхлая ворона. У меня щас кровь из ушей польётся. — Так ты не занят сегодня вечером? — спросил Джон то же, что и вчера, положив руки в карманы своей спустившийся куртки. — Я тебе говорю: Да, я занят! — снова раздраженно сказал я, дабы отделаться от него. Его улыбка немного спала, сделва ее недоумевающей. Постояв так несколько секунд, он развернулся и ушел так быстро, что вскоре, я увидел его далеко за горизонтом. Ну конченный он , что могу сказать. К тому времени, как я пришел в прачечную, мое худи уже постиралось. Я достал его, снял с себя испачканную рубашку, сложил ее, положил на то же место и надел своё худи, но убивать далее мне уже не хотелось: этот чокнутый псих весь кайф обломал, да и ещё до прачечной я испытывал на себе его взгляд, где бы я не сворачивал. Поэтому я просто остаток дня провел а своей заброшке и чтобы не удавиться со скуки, я пытался найти что нибудь дельное в мусоре, дохлую крысу, шприцы, да хоть колбы с чей то спермой! Вечер объяснять не буду, поел на ночь тоже, что и вчера да и лег спать на пыльный матрас. Но тот псих мне не давал покоя. А если он за мной следит ещё и ночью?