Свет уходящего солнца

      На следующий день всё было по-прежнему, почти по-прежнему, и только небольшие синяки под глазами и весьма помятый вид Марты с опухшим лицом служили подтверждением, что вчерашнее мне не приснилось.       Пересекаясь на завтраке или в коридоре, мы ничем не выдавали произошедшее ранее. Ни слова не было произнесено ею, лишь кивок в знак того, что тебя не проигнорировали и поздоровались.       Чуть позже причина молчанки стала ясна. Марта была застана мной жадно пьющая воду в подвале. Я лишь собиралась наполнить кувшин из комнаты водой и никак не ожидала в дневное время кого-то встретить там. Увидев меня, Марта засобиралась что-то мне сказать, но, подавившись жидкостью, закашлялась.       - На… ква… кхаа…ли - Наконец-то прочистила дыхательные пути та. – Натали, ты чего пугаешь? – просипела камеристка.       -Да не пугаю я, даже не кралась…. Вот, вода в комнате закончилась – Подняла пустой графин я.       -Ммм… - Промычала мне в ответ девушка и подвинулась, освобождая рядом местечко у крана. Марта приложилась губами к краю кружки и продолжила пить, но уже более спокойно и сдержанно.       -Всё так плохо?       -Голова раскалывается.       В ответ на это я могла бы многое сказать, на подобие, что меньше пить надо, но всё-таки благоразумно предпочла промолчать и лишь печально вздохнула.       Вспомнилась история, когда я сама перебрала лишнее, и как мне на утро было плохо. Бррр… воспоминания об обжиманиях c белым каменным другом не доставляли мне положительных эмоций.       Произошедшее вчера мы обоюдно решили не вспоминать. Ситуация не забылась, но в общении мы эту тему более не затрагивали.       Прошло несколько дней, и я была вынуждена пойти в пекарню вновь. Уилл попросил сходить за хлебом, а нормальной отговорки я придумать так и не смогла. Своё мнение о Финнике, после ночного рассказа, я немного поменяла, в голове не укладывалась история, а то, что я так могла в этот раз ошибиться в своём понимании человеческой сущности -печалило. В общем и целом, осадок остался. *В пекарне*       Всё тот же жар от каменных печек, всё тот же аромат только испечённого хлеба, всё тот же улыбающийся Финник за прилавком, но…. Но всё-таки кое-что поменялось. И правда, если присмотреться к молодому лицу парня, можно заметить тёмные круги, которых до недавнего времени не наблюдалось. Улыбка уже была не такая весёлая, а из зелёных глаз, обрамлённых золотистыми ресничками, пропала искорка.       -Доброе утро!       -Уже давно как день, но доброе.       -Что будешь брать? Опять булочки? Они уже ждут свою хозяй… - закопошился Финник, уже собираясь лезть за шоколадным печевом.       -Хлеб, только его – прервала я парня.       Финник удивлённо и подозрительно глянул на меня. Чтобы я, да не взяла любимые булочки…       -Натали...? Это ты?       -Я – я.       - Ты случаем не приболела? Вроде не бледная…       -Всё нормально со мной – ответила немного грубым голосом я.       -Эээ… Что-то случилось? С тобой что-то не так?       -Почему сразу что-то случилось? Я просто не хочу в этот раз у Вас брать булочки. А вообще…. Это с тобой что не так?       -В смысле?       -Ну, в зеркало давно смотрелся? Тебя как-будто чёрт под глазами отлупасил.       -Что?       -Круги под глазами говорю!       -А это...? – Финник устало потёр кулаком по глазам, будто пытаясь стереть тёмные тени под глазами. – Это бессонница в последнее время мучает.       -Не с Мартой ли это связано? – Вырвалось у меня изо рта, прежде чем я успела подумать, что собираюсь сказать.       Финник изумлённо вытаращил на меня свои глаза, отливающие зеленцой от попадающего на них солнечного света из окна.       - Отееец! – вдруг зычно позвал пекаря сын.       -О, здравствуй Натали! – вышел через несколько мгновений пекарь из дверного проёма, что шёл в гостевые комнаты.       -Здравствуйте! – Немного стушевавшись под напряжённым взглядом Финника, поздоровалась я.       - Подмени меня, пожалуйста. Я отойду ненадолго.       -Ты куда?       -Да так. Мы пройдёмся тут недалеко. Поговорить надо.       Я и пекарь обменялись странными немного непонятными взглядами, но против ничего не сказали.       Финник снял передник и, встряхнув волосами, позвал меня в сторону гостевых комнат. ***       В каком-то ступоре я покинула пекарню. Теперь я совсем запуталась. Слишком странная история сложилась в голове, точнее наоборот, не сложилась. Все детальки пазлов после рассказа сына пекаря спутались. Кто прав? Кто виноват?       Марта уверена, что Финник изменил ей. Глаза девушки во время рассказа не врали. Финник утверждает противоположное. Не верить ему, у меня причин тоже нет.       Одна история, два человека, два мнения. Они разошлись, а может им стоило бы поговорить? Нет, кто-то из них явно врёт, но не понятно кто именно.       Н-да, ну и ситуация… может это и к лучшему, что я не рассказала Финнику историю, услышанную от его бывшей. Ну, ничего, я и Марте ничего не расскажу. Меня это не касается, а бередить их старые раны нет никакого желания. Иногда просто промолчать – лучшее решение. Но не ошибаюсь ли я? Надеюсь, я поступаю правильно.       ***       Я сдержала своё слово и уже спустя неделю полностью отпустила ситуацию.       Уборка – сон, сон – уборка. Всё повторялось, дни пролетали и почти ничем не отличались друг от друга. Чаепития на природе и походы домой помогали слегка разнообразить мою жизнь, а в целом всё оставалось как прежде. Фехтовать начинало получаться всё лучше – я начала самостоятельные тренировки и поняла, что если хочу научиться нормально фехтовать, должна заняться не только отработкой навыков, но и состоянием своего тела.       Постоянная уборка укрепила мои руки и сделала тело более выносливым, но этого явно было мало. Из-за того, что тренировки были не регулярные, руки после каждого занятия забивались, а тело на утро ныло.       Было решено составить план упражнений на улучшение координации движений. До сих пор при перемещении по «рингу» я умудрялась путаться в ногах и при резких выпадах терять равновесие. Помимо равновесия, приёмы владения ручным холодным оружием требовали доведения до автоматизма. Если бы я была в своём мире, я бы решила устраивать по утрам пробежки, но тут бегать было негде. С зарядкой и холодным душем проблем явно не возникнет. Вода для умывания и так была чуть тёплой, а бывало, что и совсем холодной.       Планы были грандиозные и явно наполеоновские. Всё только предстояло исполнить, ведь это было придумано мной только сейчас, а на часах тем временем было три часа ночи.       Не дело, конечно же, что все грандиозные планы создаются поздней ночью – неудобно рано утром вставать. А так, вот заставишь себя открыть глаза на утро, и вдруг такая нега нападает, так хорошо и тепло, глаза вновь смыкаются, и ты вновь проваливаешься в сон, и коту под хвост идут все планы, касаемые «утренней пробежки».       ***       Что удивительно, с поставленной задачей я справилась. Пункты плана исправно выполнялись, и хоть видимого эффекта как такового заметно не было, но фехтование начало даваться чуть легче, а рука больше не уставала под тяжестью шпаги.       Дни проходили, одно число сменяло другое, и ничего не предвещало изменений, но тут появились события, которые ни разу не упоминались в каноне. Элизабет с отцом со дня на день должны будут отбыть в Лондон. Вначале, услышав эту новость, я перепугалась, надумала всякого, что могла натворить непоправимое и привести к таким вот изменениям. В итоге всё оказалось не так страшно – отъезд никак не был связан с моими действиями, Уэзерби Суон с дочерью были приглашены на званый вечер в высшие круги лондонской знати. Отказаться не предоставляло возможности и, хоть Элизабет и выказала своё нежелание отправляться вдаль, сборы начались, и дата отплытия была уже назначена. А до скоропостижного отбытия господ оставалось всего пять дней.        *** С этого дня началась активная подготовка к отплытию. По дому постоянно кто-то бегал и собирал вещи. Все дни были наполнены суетой с самого утра, у госпожи начался отбор белья и нарядов для поездки. Половина вещей были отброшены в сторону, так как оказались уже не по размеру, а ещё часть, как оказалось, давно вышли из столичной моды.       Настроение Элизабет портилось и мне приходилось выслушивать панические речи о том, как бы не опозориться в высшем свете.       За эти пять дней я услышала столько про последние модные тенденции, что казалось, уже сама могла выйти в высший свет. Госпожа рассказывала об известных званых ужинах в Лондоне, у её строгой тёти – вдовствующей герцогини Перигрин. Это вызвало у нее волну беспокойства, а у нас, ее прислуги, - волну суеты. Она часто на них бывала в детстве, и те не оставили после себя хороших впечатлений, все держатся надменно, а постоянная смена масок пугала ребёнка. -Марта! Платья! Это кошмарное известие! Ещё ничего не готово! А украшения! - Госпожа, я подготовила платье, что Вам подарили на прошлое день рождения! Вы ещё в нём никуда не выходили. -Оу, а что за платье?       Марта, со вздохом кивнула и бросила мне, чтобы я поскорее принесла и показала Элизабет подготовленный наряд.       Зайдя в гардероб госпожи, я увидела отобранное камеристкой самое лучшее платье для предстоящего визита. Бальное, из бархата цвета морской волны, расшитое серебряной нитью, - оно было идеально.       Платье было одобрено, и было решено, что отобрано слишком мало из одежды, и по прибытии в Лондон не помешает пригласить портного и обновить гардероб.        Госпожа, погруженная в свои раздумья, беспрестанно раздавала приказания. Куда положить дорожные сундуки. Какие украшения взять. Какую книгу взять с собой в поездку.       Также, помимо сборов, проходила генеральная уборка в доме. Было решено взять несколько слуг с собой, а остальную прислугу распустить до дня возвращения. Из прислуги Элизабет взяли только камеристку и двух горничных.       У меня намечался отпуск, чему я была безумно рада. Хотя, если честно, повидать старинный Лондой хотелось, но шанс ещё будет.       Вечер перед днём отъезда был долгим. Всё перепроверялось и сверялось, волнение перед поездкой захватило всех жителей особняка. - Натали, ты уверена, что не хочешь поехать? - спросила Элизабет в очередной раз. Ей хотелось, чтобы я поехала вместе с ней, но состав прислуги был уже давно отобран и утверждён, а мне выписана «увольнительная». -Всё в порядке, Элизабет. Я буду по Вас скучать, госпожа. -Я тоже, Натали, - ответила та, уже не сдерживая зевок. К рассвету все было готово к отплытию. Сонная госпожа с отцом в одной повозке, чуть ли не спящая прислуга в другой, окруженная дорожными вещами охрана, что должна была сопроводить господ до пристани – все были готовы и ждали у дома.       Пара минут и повозка выехала за пределы территории особняка, а мы, оставшаяся прислуга, уставшие, но довольные выполненной работой, направлялись со своими пожитками по домам.       *** -Уилли, я дома! Уилли! – прокричала я с порога, войдя в дом. Бросив вещи на тумбу, прошла к лестнице и поднялась на второй этаж.       Хоть дом и ответил мне тишиной, Уилл явно должен был быть на месте. -Уилл! – гаркнула, что есть силы я, желая убедиться, что не одна.       Где-то в глубине второго этажа, в стороне комнаты Уилла послышался грохот, как будто кто-то упал с кровати. Следом раздалось ругательство, шум и последующий недовольный топот шагов.       Я уже успела подойти к комнате брата, как дверь распахнулась. - Натали! – всклоченная недовольная заспанная мордашка братика уставилась на меня. Волосы спутаны и разбросаны по плечам, одна прядь закрывает глаз, а вторая попала в рот и Уилл, отплёвываясь, пытается её убрать. Рубашка повисла на одном плече, видно накинутая впопыхах. – Ты чего? Я спал. Что-то случилось? – угрюмо-испуганный взгляд устремился на уж слишком довольную меня. - Гуттен Морген! Гуттен Морген! Как спалось? – и вытянула губы в трубочку, как бы посылая воздушный поцелуй. - Что?       Губы растянулись в довольной улыбке. -У меня отпуск!