Дитя луны

– Сначала тебе нужно в душ и поесть, – принц демонстративно оглядел ее, совсем как это сделала она несколько минут назад. Лилит рассеянно окинула себя взглядом и как будто впервые обратила внимание на свой внешний вид. Неряшливость давно стала привычкой, слишком незначительным упущением на фоне смерти родных. И она все еще не желала тратить время на бесполезные действия, предпочитая им более важную тему: – Нет. Их взгляды столкнулись, как скрещенные мечи, оба были слишком упертыми, чтобы отступить: – Да. Лилит села на кровать, задумчиво изучая оружие, развешанное по стенам. Принц переглянулся с другом в ожидании какой-нибудь реакции от девушки, но она продолжала просто молча сидеть, как бы говоря: «Ну попробуй сдвинуть меня с места, малыш». Нервно вздохнув, принц промолвил: – Хорошо, можешь сидеть здесь, но я пошел мыться. Если захочешь присоединиться, служанка проведет тебя. Лилит покосилась на него, недоверчиво сощурившись. – В отдельную ванную, разумеется, – попытался невозмутимо добавить он, прежде чем подтолкнул второго мужчину к двери, пропустив того впереди себя и с силой хлопнув дверью. Девушка облегченно выдохнула, осев на пол и лбом уткнувшись в матрас. Она подняла ослабевшие руки к вискам, принявшись интенсивно массировать их в бессильной попытке унять острую боль. – О чем я думала? – шептала она, пока не совсем понимая, что собирается делать дальше со всей этой ролью невесты. Знакомый озноб пробежал по телу, стоило ей прикрыть глаза, будто прошлое всегда только и ждало подходящего момента, чтобы ужалить ее побольнее. Образы почти вернулись, но она заставила себя яростно встряхнуть головой и сосредоточиться на реальности. Вернувшись к созерцанию комнаты, Лилит мимоходом заметила, что даже она не настолько психопатка, чтобы спать в комнате, полной оружия. Спальня была отделана преимущественно в коричневых тонах, только стол, заваленный бумагами, и единственный стул походили на цвет молочного дуба. Девушка приблизилась к столу, опасливо озираясь на дверь. Бегло перебрав несколько стопок, она разочарованно поджала губы: практически все представляли собой обращения граждан с просьбами или письма от многочисленных воздыхательниц, выражающих свое «самое горячее уважение» в заключении. Лилит брезгливо отбросила конверт, когда увидела на оборотной стороне бордовый след от поцелуя, который, видимо, и служил доказательством пресловутого уважения. Немного подумав, она пожала плечами и бросила письмо в огонь, решив, что принц все равно не заметит пропажи, учитывая, что все конверты лежали по-прежнему запечатанными. Громоздкая кровать с бархатным балдахином стояла по центру, и Лилит неловко переступила с ноги на ногу, только сейчас осознав, что всю ночь провела в постели с незнакомым мужчиной. «Не совсем незнакомым», – прошептал в голове дьявольский голос, но девушка пренебрежительно хмыкнула, отмахиваясь от странных мыслей. Толкнув дверь, трудноразличимую на фоне однотонной стены, она очутилась в ванной, и злобно нахмурилась, когда поняла, что правильно расшифровала намек принца раньше. Зеркало было запотевшим, но посередине кто-то небрежно провел рукой, очевидно чтобы полюбоваться собой после душа. Если бы Лилит не разучилась смеяться еще два года назад, сейчас она бы непременно прыснула. Посмотрев в сторону ванны, она с обреченным вздохом принялась стаскивать с себя вещи. Мятая футболка полетела на пол первой, обнажая рваные шрамы на запястьях. Девушка зажмурилась, лелея воспоминания о вечерах, проведенных наедине с ножом на крыше женского общежития. Боль больше не казалась чем-то неправильным, она заслужила ее за то, что единственная выжила. Штаны раздулись в области колен, потрепанные на фоне прошедших лет, и Лилит швырнула их к футболке, не собираясь строить из себя порядочную леди, складывающую вещи в аккуратную стопку, которой уже давно перестала быть. Бедра, по-прежнему крепкие, несмотря на общую изможденность, были усеяны мелкими шрамами: – Мама! – истошный крик как будто вновь оглушил Лилит, и она уперлась руками об ванну, чтобы оставаться в сознании. Она снова оказалась в той комнате, с ощущением когтей, раздирающих ее плоть в кровь. Пар от чрезмерно горячей воды превратил волосы ангела в бурю непослушных завитков, и она решительно погрузилась в нее, расслабившись на дне ванны, позволив себе наслаждаться чувством обожжённой кожи. Вода заволновалась, воздух булькающими пузырьками покидал легкие Лилит, пока та размышляла, стоит ли ее месть продолжения этого жалкого существования. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем она окончательно лишилась кислорода и всплыла, жадно вдыхая. Нечленораздельный звук вырвался у нее изо рта, и она упрямо поджала губы, отказываясь быть слабой. Но рыдания неугомонно продолжали рваться наружу глухими мычаниями, и Лилит в очередной раз сдалась, зайдясь в мучительном крике. Позже она будет проклинать себя за это, но сейчас она принялась лихорадочно шарить по ванным шкафчикам в поисках чего-то острого. Опьяненная безумством, она обнаженной устремилась к двери и толкнула ее, схватив со стены первый попавшийся смертельно наточенный кинжал и одним точным движением провела им по запястью. Запах крови заставил ее ноздри возбужденно раздуться, и она сделала это снова. А потом снова. Кожа послушнее масла рассекалась под острием, и Лилит, нетвердо стоя на ногах, вернулась в ванную в поисках морской соли, мельком замеченной раньше. Привычным жестом схватив горсть соли и посыпав ее на свежие раны, та зашипела от знакомой боли, приветствуя ее как старого друга, не давая бессмертной коже быстро регенерировать. Алые капли безостановочным потоком стекали в остывшую воду, и резко порозовевшая вода еще долго оставалась соленой от моря пролитых слез.