Остатки пепла в сердце

Глава 5

Всё, что у меня есть — мои стремления

      Чэн Цянь прочитал написанное еще раз. Внимательно осмотрев лист со всех сторон, он не нашёл имя отправителя. Ему дадут спокойно провести хотя бы одну ночь? Мальчик спрятал рисунок в наволочку.       «Что-то ценное для меня?»       Это условие смутило его. Чэн Цянь пытался вспомнить, что может быть важным для него? Родители ему ничего не дарили, да и друзей у него не было, чтобы хранить какие-то памятные подарки. Если так подумать, у него было только то, без чего он не смог бы нормально удовлетворять свои первичные потребности. Становясь старше, мальчик и вовсе стал испытывать неприязнь к игрушкам и сладостям. Он перебирал, осматривал и анализировал в мыслях каждую свою вещь и её ценность, но ничего не подходило под описание «ценного для него». Все его вещи естественно были ценны, но эта ценность отдавала рутиной, она не была волнующей.       От размышлений его отвлёк стук в дверь и показавшаяся через небольшую щель девочка лет семи. Она обвела комнату любопытным взглядом, ещё видимо не поняв, что в этом здании практически все комнаты выглядят одинаково. —Время ужина, — сказав это, она закрыла дверь и побежала дальше звать жителей детского дома есть.       Чэн Цянь решил отложить размышления о странном послании и, наконец, нормально поесть. У него резко потемнело в глазах, когда он поднялся с кровати. Организм всеми возможными способами намекал ему, что скоро он может свалиться в обморок от голода.       Мальчик прошел в игровую. У него не было сил рассматривать незнакомые лица, но кое-что его волновало. Все сидели небольшими компаниями за круглыми разноцветными столиками. Чэн Цянь пытался найти свободный стол, но такого не оказалось. Он даже хотел забрать свою порцию и уйти в комнату. Однако мальчик, сидящий за столом у окна, подлетел к нему и потянул за руку. —Братец, давай к нам, — полный энтузиазма Хань Юань вёл его к столу.       У Чэн Цяня не было сил спорить и он поддался, но, увидев сидящих за столом, ему захотелось побыстрее оттуда смыться. На него смотрели жители из павлиньей комнаты, спасибо, что хотя бы только те, которые имели человеческий облик. —Я лучше найду другое место, — он старался сохранять безразличие, ставшее его привычным показным состоянием. Прямо сейчас перед ним человек, знающий его позорную тайну. Он старался смотреть в окно, не пересекаясь ни с кем взглядом. Мальчик надеялся, что он никому не рассказал об этом. —Почему? — Хань Юань недовольно посмотрел на Чэн Цяня. —Это лучше, чем сидеть с малышнёй. —Я… — Чэн Цянь уже хотел обернуться, чтобы уйти, но его вновь прервали. —Садись, я всё равно уже доел, — Янь Чжэнмин подхватил свой телефон и молча ушёл.       Ли Юнь и Хань Юань недоуменно пялились то на мальчика с каменным лицом, то на скрывающуюся за дверью спину. Хань Юань и поверить не мог, что их Принцесса не высказал ни одной претензии и даже не закатил глаза. Ли Юнь отодвинул один из стульев и позвал мальчишек: —Сяо Юань сядь на место, — он кивнул с сторону отодвинутого стула. —Сяо Цянь и ты тоже садись.       Чэн Цянь, пусть и нехотя, но сел. Нельзя сказать, что подобное обращение к себе ему понравилось, но пререкаться сил не было. Он молчал и уплетал довольно жидкий суп. Ли Юнь и Хань Юань обсуждали каких-то призраков и прочие страшилки. В какой-то момент Хань Юань повернулся к своему соседу с блестящими от масла губами и спросил: —Братец, тебе понравился мой подарок? — он, как маленький ребёнок, ждал реакции и пытался уловить каждую мелочь в мимике Чэн Цяня. —Я не пробовал, — его голос был, как всегда, безучастным. Отпив немного чая, он решил уточнить. —С каких пор я стал твоим «братцем»? —Мы все называем друг друга братьями. К тому же, я решил, что мы теперь друзья, — Хань Юань немного стушевался. —Ты ведь тогда подарил мне конфеты.       Чэн Цянь сначала не понял, о чём он говорит, но в его памяти всплыл момент, когда он просто хотел сплавить куда-нибудь конфеты, пропахшие орхидеями, и чуть ли не кинул их в новообретённого «братца». Он не хотел объяснять всё это, поэтому просто встал и напоследок бросил: —Я устал и не запомнил, что дарил тебе что-то, — запнувшись мальчик тихо сказал. —Спасибо, но я не люблю сладкое.       После суток голодания, даже тарелка супа казалась непосильной ношей для его желудка. Внутри даже немного жгло, но это было приятно, словно суёшь промёрзшие руки под горячую воду.       Чэн Цянь объективно паршиво чувствовал себя. После длительного нахождения на улице без тёплой одежды он явно заболел, но, как правило, мальчик слишком отрешённо относился к подобному. Боль, температура или кашель никогда не были для него чем-то страшным. Если Чэн Цянь понимал, что попросту переохладился, что происходило часто из-за крепкой любви сидеть зимой с открытым окном, то он продолжал жить в том же ритме, как и обычно, ходя на учёбу и выполняя все свои обязанности. Примерно неделя и его организм восстанавливался. Если понимал, что дело не в переохлаждении, а он чем-то заразился, то оставался дома, понимая, что есть шанс заразить кого-то в школе. По достижению Чэн Цянем возраста 10-ти лет, родителей практически никогда не касалось его лечение. Он воздерживался от комментариев касательно своего самочувствия, если ситуация не была совсем плачевной. Признать то, что он заболел, приравнивалось к груде замечаний, упрёков и злостных взглядов от родителей, поэтому легче было приспособиться самостоятельно.       Чэн Цянь лёг на кровать и моментально провалился в сон. Это был очередной кошмар. Он вновь и вновь ждал, когда машина родителей развернётся, но этого не случалось. Мальчик проснулся с высохшими дорожками слёз на щеках. Сухие губы пропитались солёными каплями и оставляли на языке неприятную горечь. Он оглядел тёмную комнату, но признаков присутствия второго человека не обнаружилось. Что не так с его соседом?       Яркий экран телефона ослеплял, из-за чего Чэн Цянь зажмурился. На экране было 1:58. Он вспомнил о том странном приглашении. Ребёнку внутри него было слишком любопытно и, пусть всего раз, но он смог утихомирить ворчливого взрослого. К тому же, если он сам по себе проснулся в это время, значит сама судьба так хотела. Мальчик так и не придумал, что может взять с собой, не придумал внятного объяснения, зачем он это делает, так что шёл с пустыми руками и головой без мыслей.       В коридоре было очень тихо. Когда он вошёл в игровую, увидел, что у окна стоял высокий парень. Лунный свет обволакивал его и подчёркивал красоту. Чэн Цянь остановился и просто смотрел, но его всё же заметили. Он моментально проснулся и понял, что сейчас сильно ошибся, уступив ребёнку внутри себя. —Ты всё же пришел, — Янь Чжэнмин подошёл ближе и оценивающе осмотрел мальчишку. —Выглядишь уже лучше. Иди за мной.       Чэн Цянь, как и в прошлые разы, не торопился слушаться и просто стоял. Он не понимал, зачем этот ходячий цветок позвал его и куда собрался вести. —Почему ты позвал меня? — вспомнив условие «взять что-то ценное для тебя» он насторожился. Неужели его собираются шантажировать?       Янь Чжэнмин вновь почувствовал раздражение и просто схватил мальчика за руку. —Что ты творишь?! — Чэн Цянь пытался вырваться. Ну почему все таскают его туда-сюда, как куклу? —Тихо или нас поймают, — Чжэнмин шикнул и повёл его к балкону.       На двери не было ручки, но парню было всё равно. Янь Чжэнмин достал и кармана какую-то металлическую штуку и вставил ее на место ручки. Поворот и путь открыт. Он что, собрался выкинуть Чэн Цяня с балкона?! Чэн Цянь молча смотрел на это, всё же ему было интересно.       На улице дул холодный ветер, но двое парней поднимались по шаткой лестнице на крышу. Крыша была наклонена, так что Чэн Цянь старался просто не упасть, но из-за внезапного чиха его нога съехала. Янь Чжэнмин жутко перепугался и мгновенно схватил мальчика за воротник кофты, чтобы удержать. —Блять, ты меня до инфаркта доведешь, — он пытался успокоить своё встревоженное сердце и пристально следил за Чэн Цянем. —Напомни мне подарить тебе инструкцию по пользованию духами, если такие вообще существуют, — хмуро пробормотал тот. —Что?!       Они доползли до деревянного люка. На этот раз Чжэнмин достал ложку. Чэн Цянь поражался, как с каждым днём увиденное им может становиться всё абсурднее и абсурднее. На этот раз два в одном: клоун-акробат!       Ветер подхватывал аромат орхидей и проскальзывал к мальчику в нос. Поморщившись он увидел, как Янь Чжэнмин проталкивает плоский конец ложки в щель и приподнимает крышку люка. Оттуда полился тусклый свет. Парень кивнул в сторону люка и подозвал Чэн Цяня: —Это наше тайное место, — Янь Чжэнмин запрыгнул внутрь. Задрав голову, он заметил, что мальчишка не спешит спускаться. —Чего встал? —Зачем ты показываешь мне всё это? — Чэн Цянь искренне не понимал мотивов этого парня. Всеми своими действиями они отталкивали друг друга, но сейчас Янь Чжэнмин приводит его сюда. — Мы даже не приятели, — ветер трепал его волосы, заплетённые в хвост. Он смотрел потерянными глазами на парня внизу, который протягивал ему руку. —Считай это некой платой, — Янь Чжэнмин в который раз не знал, как реагировать на поступки этого человека. Чэн Цянь абсолютно всегда шёл ему наперекор. —Я тебе всё расскажу внутри, — он протянул руку чуть выше, —там ветер, заболеешь же.       На этот раз настала очередь Чэн Цяня смущаться. Последняя фраза, словно игла, стала зашивать кровоточащие раны его сердца. В те случаи, когда Чэн Цянь ставил в известность родителей, что он заболел, они часто упрекали его и говорили, что его болезнь это лишние траты, но то, как сказал об этом Янь Чжэнмин звучало, как забота о нём?.. Слова Ли Юня, произнесённые ранее, звучали как ненужная жалость, от них Чэн Цянь лишь больше злился. Однако то, как говорил Янь Чжэнмин в корне отличалось.       Наружу просачивался запах орхидей, но теперь он казался не отталкивающим, а наоборот, приятным. Руки сами сжались в кулаки, мальчик, который никогда не получал тепла, пытался сдержать подступающие слёзы. Раз уж пришёл, нужно идти до конца. Чэн Цянь прыгнул, словно в другой мир, такой тёплый и такой… родной?       Янь Чжэнмин подхватил его. Мальчик, который считал, что в этом мире нет никого, кто бы мог думать о нём, впервые почувствовал тепло чужих рук. Он утопал в запахе орхидей, казалось, что все гнетущие мысли в миг растворились в этом вечере детских слабостей. Промёрзший на холодном ветру Чэн Цянь хотел остановить время и насладиться этим моментом, но парень уже аккуратно отпустил его. Хотелось разрыдаться.       Чэн Цянь открыл глаза и увидел нечто невероятное. До этого в детдоме он видел только потёртые стены, старую мебель и трещины. Это место было другим. Повсюду висели гирлянды, на столе лежали сладости, подушки и множество необычных вещей были раскиданы по полу. Чэн Цянь, как зачарованный, осматривал каждый уголок. Янь Чжэнмин увидел его реакцию и усмехнулся: —Нравится? — деловито убрав руки за спину, он пояснил. —Этот богом забытый чердак стал нашим укромным уголком. Забраться на него можно только через крышу, так что работники детского дома не пользуются им, а может и не знают о нём вовсе. Здесь мы храним некоторые вещи, — парень обошел Чэн Цяня вокруг и внимательно осмотрел. —Я сказал тебе принести что-то, что дорого тебе. Я показал тебе это место, чтобы ты мог доверять мне, показал тебе свой секрет, но в ответ хочу получить ответы на вопросы. —У меня ничего нет, — Чэн Цянь впервые за этот вечер посмотрел ему прямо в глаза, —Всё, что у меня есть — мои стремления.       Они смотрели друг другу в глаза, в который отражались огоньки гирлянд, словно звёзды. Янь Чжэнмин почувствовал, как его сердце на секунду сжалось. Чэн Цянь ведь ещё совсем ребёнок, но ему не дали насладиться детством. Когда Чжэнмин впервые переступил порог своей комнаты, у него было по меньшей мере 5 сумок с разным хламом и любимой одеждой. Он всё детство получал любую вещь, которую только хотел. Он не ценил этого тогда, о чём очень жалел сейчас. А у этого мальчика не было ничего, даже какой-нибудь безделушки, хранящей драгоценные воспоминания. —Забудь, у меня есть к тебе ещё пара вопросов, мм… — Янь Чжэнмин хотел было что-то сказать, но не смог вспомнить его имени. Всё время помнил, а сейчас забыл. —Что? — Чэн Цянь озадаченно пялился на парня перед собой. Тот нервно начал шарить по кармашкам и по итогу достал… монету? Янь Чжэнмин и сам выглядел удивлённым этой находке, но быстро переменился в лице и протянул её Чэн Цяню. —Вот, это тебе. Медная монетка, — сейчас от прежнего Янь Чжэнмина не осталось и следа. Вместо него стоял несколько смущённый мальчик, старающийся скрыть это за некой нелепой маской безразличия, будто он каждый день направо и налево раздаёт монеты. —Пусть она станет для тебя чем-то ценным, — Чэн Цянь не нашёлся с ответом, медленно протянул руку и принял презент.       Янь Чжэнмин старался не подавать виду, но щеки покрылись легким румянцем. Неужели он забыл имя мальчика? Ладно, неважно. Сейчас главное разобраться, что твориться с новым хозяином медной монетки. Уже с обычным, незаинтересованным лицом, парень вальяжно развалился на куче подушек, вытащив оттуда два пушистых пледа со светящимися на них звездами.       Чэн Цянь уже жалел, что пришел сюда, но сбегать было поздно. Мальчик сел подальше от «цветочного» собеседника. Похоже духи немного выветрились и запах стал куда спокойнее и приятней. Этот аромат манил его. На секунду ему даже захотелось вновь укрыться в этих теплых и нежных объятиях, но он сразу же одёрнул себя. Что за бред? Откуда такие мысли?       Янь Чжэнмин протянул ему один из пледов, не глядя в глаза: —Сюда всё же проникает ветер, укройся, — парень открыл какой-то шкаф. Внутри был электрический чайник, несколько кружек и куча пакетов с чаем самых разный вкусов. —Теперь я буду звать тебя Медной Монеткой, — констатировал он, пытаясь скрыть то, что забыл имя мальчика. Чэн Цяню, казалось, было уже всё равно.       Чэн Цянь молча накрыл ноги. Он думал только о том, как они провели сюда электричество? Что еще есть в этом забытом всеми чердаке? Какие-то смутные терзания охватывали его душу, но он не понимал что с ним.       Это была зависть. Зависть тому, что у этих детей есть что-то близкое их сердцам, своё, что-то, что они душевно любят и оберегают, а у него была только рутина, и то, теперь он и её лишился. В силу незнания и непонимания понятия ценности и неумения выражать любовь и заботу, мальчик пока не мог понять, что испытываемое им чувство было близко к зависти, поэтому просто подавил его и зарыл где-то далеко в душе.       Оба хранили молчание. Чжэнмин листал что-то в телефоне и пытался лучше сформулировать то, что он хотел спросить, а Чэн Цянь считал звёздочки, лежащие на его ногах. Он почувствовал сильную усталость, голова раскалывалась, а горло горело. Мальчик откинулся назад и упал в мягкие, словно облачка, подушки. Сознание медленно уплывало куда-то вдаль, веки стали такими тяжёлыми.       Щелчок вскипевшего чайника отвлек Янь Чжэнмина от телефона. Он посмотрел на мальчика, тот уже заснул. У него была бледная кожа и красивые черты лица. Чэн Цянь выглядел, как фарфоровая кукла. Парень чуть ли не впервые любовался кем-то настолько красивым. Нет, разумеется Янь Чжэнмин считал себя самым прекрасным и неповторимым, но внешность Медной Монетки тоже была весьма незаурядной. Янь Чжэнмин хотел было разбудить его, чтобы продолжить разговор, но спящий нахмурил брови и скинул с себя одеяло. Он ворочался, утопая в подушках. Парень легонько коснулся его лба. Мальчик весь горел. —Это плохо.       Он даже не мог отнести мальчика в комнату. Янь Чжэнмин не особо разбирался, что делать с больными. Этим обычно занимался Ли Юнь или персонал детского дома. Парень набрал своему соседу, чтобы тот пришёл и придумал, что им делать, но тот, как назло, не брал трубку. Янь Чжэнмин уже было поднялся и собирался спуститься за Ли Юнем, но остановился. Нельзя было оставлять больного одного. Он просто сел рядом и обратно накрыл Чэн Цяня. Янь Чжэнмин долго просто наблюдал и поправлял плед каждый раз, когда мальчик пытался его скинуть. Он и сам не заметил, как уснул.       Когда Чэн Цянь проснулся, казалось, словно каждую косточку в его теле пытались сломать. Глаза горели так, как будто он стоял прямо на газовой плитой. Он почувствовал что-то неладное и с большим усилием разлепил глаза. Рядом с ним лежал парень, свернувшийся в комочек. На его лбу проступил холодный пот. Он судорожно хватал лежащие рядом подушки и что-то бормотал. Чэн Цянь протянул к нему руку и, схватив её, Янь Чжэнмин прижался к ней. Мальчик смог разобрать его тихие, пропитанные отчаянием слова:       «Прошу, не бросай меня».