Остатки пепла в сердце

      Глава 6

Учитель Хань

      С самого раннего утра детский дом озарил крик. Вы не подумайте, персонал выполнял свою работу, но крик в месте скопления детей — явление рутинное, а о чём-то серьёзном, как правило, сразу же докладывали. Однако для кричавшего произошедшее явно было явлением Христа народу. Ли Юнь позже так и описал лицо проснувшегося Хань Юаня.       А дело было вот в чём: Хань Юань, по негласной статистике, спал в своей комнате ровно одну ночь за неделю, в остальные же присоседивался к Ли Юню или сбегал на чердак. Этой ночью, заявившись в павлинью комнату, он обнаружил, что сам павлин куда-то улетел, поэтому, естественно, лёг спать на его кровати, что было непозволительной дерзостью. И если бы Янь Чжэнмин узнал об этом, Хань Юань, скорее всего, не смог бы уже кричать. А кричал он не потому, что увидел павлина. Перед ним было создание, выглядящее куда менее привлекательно. Целей визитов к Ли Юню и Янь Чжэнмину у Хань Юаня было всего три: побесить, поговорить и поиграть с лягушками. Вечером, в отсутствие Чжэнмина, он как раз занялся третьей целью, так и заснув с бедной лягушкой, прыгающей где-то по комнате.       Что до Ли Юня, он был единственным из троицы, кто хоть как-то подходил под описание человека со здоровым сном, поэтому присутствие Хань Юаня никак не помешало уснуть до того, как ходячее бедствие потянуло свои руки к бедным лягушкам. Проснулся же он от того, что подушка внезапно начала сотрясаться. Моментально сообразив в чём дело, Ли Юнь поймал беззаботно скачущую по комнате лягушку, подсунул её под нос Хань Юаню и терпеливо ожидал, когда мозг второго сообразит, что тут что-то неладное. Но видимо мозг младшего не хотел соображать, поэтому, неподвижно простояв минуты три с весьма подвижной лягушкой в руках, Ли Юнь не стал церемониться и попросту посадил ту на лицо Хань Юаня, из-за чего младший моментально проснулся, разбудив при этом добрую половину детского дома.       Каким же чудесным порой бывает утро!       Ли Юнь был доволен собой и своей местью. Он достал из шкафа полотенце и предупредил младшего: —Смотри, чтобы Принцесса не узнал о том, что к его постели прикасались маленькие липкие и вонючие лапки… и конечности лягушки, — в приподнятом настроении Ли Юнь всегда стебался над младшим, а сейчас это вдвойне скрасило утро. —Брат, что у тебя за прикол появился? Почему ты каждое утро так и норовишь подложить мне под нос что-то странное?! — второе испорченное утро... Хань Юань испытывал высшую степень негодования, но поспешил убрать лягушку и всё с ней связанное с кровати Янь Чжэнмина. У него всё же была только одна жизнь.

***

      Чэн Цянь, будто каменная статуя, не двигался с места. Это было так неловко... Он не знал, что делать в таких ситуациях. Голова и так раскалывалась, а очередное удивительно странное событие, почему-то с его участием, стало контрольным выстрелом. Мальчик резко выдернул руку и отполз на пару метров. Сейчас он чувствовал себя не лучшим образом, но насколько сильно ночью должна была подняться температура, чтобы он творил и терпел такие странные вещи? Походы на чердак, какие-то медные монетки, странный сосед, строящий недотрогу, а в итоге кричащий во сне… Чэн Цянь совершенно не привык к подобному и не имел ни малейшего понятия, как действовать в подобных ситуациях.       Измученный и мокрый от пота Янь Чжэнмин приоткрыл глаза. Вокруг всё плыло, но он смог разглядеть чей-то силуэт. Парень рефлекторно потянулся к нему, но когда взгляд прояснился, его встретил испуганный и полный отвращения взгляд. У Чэн Цяня в голове не укладывалось, как этот, уже относительно взрослый парень, может допускать подобное. Он на секунду представил себя, в первый вечер нахождения в детдоме. Ему стало мерзко. Мальчик не мог понять, к кому именно он это испытывает, к парню лежащему напротив или к самому себе?       Оба просто пялились друг на друга. Оба сгорали со стыда и ненависти непонятно к кому. Оба не могли отпустить прошлое, навещающее их по ночам и оба не признавали, что скрывали это. Янь Чжэнмин встал первым и включил чайник. Он избегал взглядом Чэн Цяня. Как он мог такое допустить? Аромат духов совсем ослаб. У Чжэнмина началась паника. Парень судорожно прикрыл нос и рот рукой и метнулся в противоположный конец небольшой комнатушки. Там, среди коробок от печенья, наполненных разным хламом, он нашёл новую упаковку духов. В носу стоял густой запах крови — вечное напоминание о дне, когда он потерял всё. Парень почувствовал тошноту, глаза покрылись влажной плёнкой, готовой в любой момент ручейком стечь вниз. Он и сам понимал, насколько жалко выглядит. Руки его не слушались, спасательная коробка с духами всё время падала. Янь Чжэнмин чувствовал, как паника и отчаяние, словно лавина, накрывают его с головой.       Однако пара ледяных рук аккуратно забрала у него коробочку с парфюмом. Чэн Цянь неспеша обрызгивал Янь Чжэнмина со всех сторон, попутно прикрывая нос рукой. Мальчик не до конца понял, что происходит, но решил помочь. Он не знал, что ещё можно сделать в этой ситуации, кроме как предугадать действие, которое Янь Чжэнмин собирался сделать и помочь с ним. Мозг Чэн Цяня отключился и он действовал просто на автомате. В любом случае, вряд-ли что-то может сделать их с Янь Чжэнмином отношения более неловкими.       Тяжёлый аромат духов понемногу возвращал Чжэнмина обратно в реальность. Металлический запах крови отступил. Для Янь Чжэнмина духи — крайне важный атрибут в его жизни. Раньше, практически с детства, богатые родители прививали ему необходимость дополнять образы из дорогой одежды духами, но после кровавой смерти всей семьи на его глазах, смесь запаха крови и маминого Диора, который Янь Чжэнмин жадно вдыхал, оказавшись прижатым к шее матери, постоянно преследовала мальчика и он всячески старался перебить её самыми разными духами, благовониями. В каждом кармане, в каждой сумке и в каждом часто посещаемом Янь Чжэнмином месте были пробники или маленькие баночки духов.       Чэн Цянь же ничего подобного не знал, но то, что человеку, видимо, действительно важно опрыскаться духами, он уловил. —Спасибо, — Янь Чжэнмин думал добавить ещё что-то, но совершенно не знал что вообще можно сказать. Ни с кем и никогда у него не было подобной неловкости. Теперь же он совсем потерялся и не знал как заговорить об увиденных порезах или попробовать узнать о новеньком побольше. Пожалуй, он свалит эту работу на Ли Юня. —Не за что. Чайник вскипел, я думаю и тебе, и мне стоит освежить горло перед уходом отсюда, — Чэн Цянь постарался сменить тему. На самом деле его мучала ужасная жажда и очень хотелось спуститься вниз, чтобы, в случае чего, персонал не искал его и он не доставил лишних проблем. Да и после всего произошедшего находится наедине со старшим было не очень комфортно. —А… да, — Янь Чжэнмин бросил растерянный взгляд на чайник, будто не он сам его ставил. —Подожди пару минут, я всё сделаю.       Парень потянулся к множеству пакетиков с чаем и задумался. Он ведь не знает, какой чай предпочитает Чэн Цянь. Янь Чжэнмин уже открыл рот, чтобы спросить, но все слова поглотил стыд. С ним никогда такого не было. Вместе со стыдом появилось и раздражение. В списке его эмоций они всегда следовали друг за другом. Парень просто достал пару пакетиков с любимым вкусом и добавил пару ложек сахара.       Чэн Цянь молча взял одну из кружек. Что он должен говорить? И должен ли вообще? Снизу слышались приглушенные голоса проснувшихся детишек. Скоро их отсутствие заметят.

***

      Хань Мучунь неспешно подошёл к зданию детского дома. Удивительно, казалось, что чем больше в его жизни работы, тем сильнее к нему притягиваются новые эпизоды класса «С», как их называли в узких кругах корпорации. Если вкратце, работа Хань Мучуня состояла в том, чтобы обучать детей. Он был одним из владельцев пансиона куда привозили либо действительно одарённых детей, либо детей с действительно одарёнными финансами родителями. Из-за своей мягкости мужчина был частым гостем в детских домах, присматриваясь к осиротевшим детям и, как правило, соглашаясь на большие уступки, если уж кто-то зацепил его. Нельзя сказать, что Чэн Цянь отличился интеллектуально, Хань Мучуня просто интересовала судьба мальчика. Мужчина был не глуп и, благодаря опыту работы с такими детьми, сразу же понял ситуацию и старался никак не смутить мальчика, который практически добровольно всё исправил, вернувшись. К тому же, неизвестно, что было бы с девочкой, которую нашёл Чэн Цянь. Сейчас же, ему уже позвонили из больницы и сообщили, что девочка находится в стабильном состоянии и выглядит полностью здоровой для её категории, через два контрольных денька её можно будет забирать и начинать противную процедуру разбирательств с тем, что же с ней произошло. У девочки не было имени, а так как её нашли непонятно где, так ещё и осенью, она получила негласное, но ласковое прозвище «Лужа». «Жаль, что она не сможет жить вместе с Чэн Цянем и не пополнит ряды детского дома, наверное мальчик хорошо бы заботился о ней» — подумал Хань Мучунь.       Не крик, но крайне жёсткий и настойчивый шёпот раздался сразу же, как Чэн Цянь, виляя следом за Янь Чжэнмином, не зная куда ещё деться, заполз в павлинью комнату. —Где вас черти носят?! Вы в курсе вообще кто приехал? — эмоционально, но тихо выплюнул Ли Юнь. —Ну и кто приехал? Правитель гороховой орды? Поставщик твоих вонючих лягушек? Ли Юнь, ты уж не обижайся, но на твои крайне важные заботы и деловые связи мне далеко плевать, — спокойным тоном сказал Янь Чжэнмин, явно выбрасывая таким образом всё то, что накопилось, не имея возможности выйти. Хань Юань тем временем пытался отойти от своего прекрасного пробуждения, а Чэн Цянь совершенно не понимал, зачем он тут и что ему делать. Он просто хотел лечь в кровать. Но здешняя кровать начала вызывать только отвращение, поэтому он стойко держался на ногах. —Учитель Хань приехал! — уже более громко, практически выкрикивая, сказал Ли Юнь. —Что?! — на Янь Чжэнмина будто огуречный рассол вылили. —Почему так рано? В смысле…— Янь Чжэнмин впервые выглядел таким растерянным и удивлённым. —Он же только ближе к Новому Году должен был приехать, чтобы оценить мою успеваемость за первый семестр. И что теперь делать?! — все трое молча на него уставились, а Янь Чжэнмин только сильнее выходил из себя. —Мне нужно спрятаться! Спасите меня! — он драматично положил руку на лоб и метнулся в угол комнаты. —Если Хань Мучунь увидит мою успеваемость на данный момент, он не только не возьмёт меня на учёбу сейчас, он вообще всем сотрудникам прикажет пожизненно не пускать меня в пансион и плевать мне в лицо каждый раз, как они будут меня видеть! — казалось, Янь Чжэнмин действительно сильно паниковал. Парень думал, что у него ещё есть время, чтобы нормально взяться за учёбу.       Сначала Чэн Цянь подумал, что сейчас будет очередное цирковое представление, но тот выражал искреннее отчаяние. Раньше Чэн Цянь думал, что подобное можно увидеть только в кино, но теперь, смотря на картину с Янь Чжэнмином, пребывающем в полном шоке, Ли Юнем, успевшим отойти от злости и смотрящим на Янь Чжэнмина толи с каким-то злорадством, то-ли с жалостью и Хань Юанем, который впервые за долгое время не привлекал к себе внимание и тихонько стоял как бы не при делах в дальнем углу комнаты. Сам Чэн Цянь чувствовал себя никак не участником сцены, а далёким зрителем, его мозг отказывался признавать то, что он тоже находится в комнате. —Старший брат, а знаешь что ещё произошло? — Хань Юань подал голос и звучал так, будто наконец обрёл разум. Это заставило Чэн Цяня отвлечься от мыслей и ощутить себя частью реальности. Бледный Янь Чжэнмин просто повернул голову в сторону младшего. —Я снова спал на твоей кровати… — голос Хань Юаня вмиг преобразился до такой степени, что откровенную издёвку не заметил бы разве что глухой. —…А ещё! Там побывала лягуш… — договорить он не успел, Янь Чжэнмин отмер и с каким-то задушенным «убьютварь» кинул в Хань Юаня сначала подушку, а потом и сам накинулся. Чэн Цянь решил, что больше он этой трагикомедии не выдержит и всё же пошёл в свою комнату.       В комнате с чёртовым дракончиком всё было не так и с каждой секундой Чэн Цянь понимал, что ненавидит её всё больше и больше. Даже павлинья комната выглядела более уютной и обжитой, а эта напоминала заброшенную нору какого-то маленького зверька… Хотя почему напоминала? Являлась. Сосед вполне походил на маленького, бешеного зверька. Может, он реинкарнация енота? Об этом свидетельствовали все непрекращающиеся звуки возни и вскриков из соседней комнаты.       В собственной комнате тёмные мысли Чэн Цяня о том, что его бросили, снова начали давать о себе знать, но на этот раз его ещё на ранней стадии самобичевания отвлёк звук шагов у двери, а далее стук. Он сначала подумал, что это Ли Юнь не выдержал возни в своей комнате и пришёл просить предоставить ему политическое убежище, но Чэн Цянь быстро сообразил, что шаги шли не со стороны Павлиньей комнаты. Он разрешил стучащему войти и уже через пару секунд в комнате появился знакомый мужчина.       Он мягко улыбнулся и представился: —Привет, мы уже с тобой виделись. Я Хань Мучунь, помнишь нашу встречу? — конечно он помнил, такой позор не забыть.       Чэн Цянь сдержанно кивнул. —Я пришёл узнать, как у тебя дела. Видишь ли, я сотрудничаю с данным учреждением, — мужчина сделал паузу, но видя, что мальчик молчит, продолжил. —Кстати, та малышка, которую ты спас… она в полном порядке! Если бы не ты… — мужчина на какое-то время замолчал и нахмурился, будто действительно представил что-то удручающее. —Если бы не ты, проблем было бы не избежать. — Хань Мучунь чуть улыбнулся. —Хорошо, спасибо Вам за заботу и участливость, господин, — Чэн Цянь даже немного поклонился, сложив руки. Ему хотелось спросить о том, сможет ли он ещё раз увидеть её, но подумав, что сейчас Хань Мучуню не до его детских капризов, отбросил эту идею.       Хань Мучунь подумал, что при первой встрече у него сложилось неверное впечатление о мальчике, но сейчас оно только лишь подтверждалось. Чэн Цянь был действительно сложным и неконтактным ребёнком. Хань Мучунь хоть и провёл бесчисленные года, окружённый самыми разными детьми, таких экземпляров он плохо помнил. С мальчиком было очень тяжело разговаривать. Позитивным было лишь то, что такой ребёнок должен быть непревзойдённо хорош в учёбе, как подумал Хань Мучунь. И он не ошибся. Поговорив немного о его учебных успехах, Хань Мучунь сделал вывод о том, что в учёбе равных Чэн Цяню среди его возрастной категории он на данный момент не знает. Ключевым показателем были не столько знания мальчика, сколько стремление учиться. Подумав об этом, Хань Мучунь принял важное решение.       Мужчина замолчал и посмотрел прямо в глаза Чэн Цяню. "Не слишком ли рано? Ему всего одиннадцать", — мужчина не хотел возлагать на мальчишку непосильную ношу, но он просто не мог упустить такого ученика. В очередной раз, мысленно сказав себе, что это правильное решение, Хань Мучунь поинтересовался у мальчика: —Ты ведь ещё не выбрал школу, в которой будешь обучаться?       Чэн Цянь задумался, и в правду, он совсем забыл об этом. Он немного стушевался, но все же ответил: —Пока нет, — мальчик думал, что его сейчас будут отчитывать за безответственность, но у его собеседника были другие планы. —Отлично! — Чэн Цянь ещё больше смутился от подобной реакции. Хань Мучунь тем временем довольно улыбался. —Я преподаватель, ну и по совместительству директор в одной частной школе, если хочешь, можешь учиться там. — Хань Мучунь хихикнул. —Конечно хочу! — мальчик был так рад этой новости, что не смог сдержать радости. Уровень образования в государственных и частных школах координально отличается. Он уже начал представлять огромную библиотеку, заполненную множеством самых разных книг.       Мучунь прикрыл рот рукой, чтобы мальчик не заметил его смеха. Наконец, он смог увидеть на этом, казалось, каменном лице лучик света. Мужчина осознал, кого ему напоминает Чэн Цянь: он словно вечно спокойный океан, но сейчас водная гладь блестела и искрилась. Однако эта радость было мимолетной вспышкой, она скрылась также внезапно, как и появилась.       Хань Мучунь стал немного понимать характер Чэн Цяня и, чтобы не было неловкой паузы, начал рассказывать о школе. —Наши ученики во время занятий проживают в комнатах по два человека, а на выходных и каникулах уезжают обратно.. — мужчина хотел было сказать "обратно домой", но быстро опомнился. —Скоро начнется вторая четверть и ты сможешь начать посещать занятия.       Чэн Цянь ловил каждое слова будущего учителя, будто боясь, что если он упустит хоть одну буковку, разочарует Хань Мучуня. —Что ж, надеюсь, ты сможешь добиться многого, — он решил, что пора идти и дать мальчику обо всём подумать.       Хань Мучунь подошёл к двери и услышал, как в коридоре кто-то что-то эмоционально обсуждает. Мужчина прислонился к тонкому куску плохо покрашенного дерева и приложил палец к губам, давая мальчику понять, чтобы стоял тихо. К счастью для Хань Мучуня и к несчастью для людей в коридоре, слышимость была идеальна для подслушивания. —Куда ты? Если бы он хотел проверить твои оценки, он бы уже давно пришёл к тебе. —Заткнись. Я спрячусь на чердаке, напиши когда он уйдёт.       Хань Мучунь понял, кто это и что они обсуждали. Он удержался от того чтобы прыснуть от смеха, выпрямился и принял максимально серьёзный вид. Чэн Цянь уже, казалось, привык к непониманию происходящего в этом месте и просто наблюдал.       Учитель Хань тем временем открыл дверь и, как бы случайно, заметил мученика, решившего сыграть с ним в прятки: —Янь Чжэнмин, здравствуй, как у тебя с учёбой? — Мучунь хотел немного поиздеваться над парнем, который способен раздуть скандал из ничего. Месть за потерянные нервные клетки была сладкой, словно плавно стекающий мед.       Янь Чжэнмин почувствовал, как земля уходит из под ног.