Остатки пепла в сердце

Глава 15

С Днём Рождения, Сяо Цянь!

—Да он просто издевается надо мной! Ну и что, что он старше на пару лет, может быть морально я куда взрослее! — несколько крошечных камешков подлетели в воздух и покатились вниз по ступенькам, когда возмущённый Хань Юань стукнул по ни в чём невиновному полу лестничного пролёта. —Не нервничай так, со всеми бывало, — в своей привычной медленной манере проговорил старший. — Никому не нравится, когда близкий человек сам портит себе жизнь вредными привычками.       Тан Чжэнь смотрел на своего юного друга с небольшим сочувствием, пуская кольца из дыма перед собой. Хань Юань ненадолго отвлёкся от своего возмущения и как завороженный следил за тем, как белые кольца плывут вперёд и растворяются в воздухе.       Место их встречи изменить было нельзя. Всё та же ржавая решётка, всё тот же облезлый подъезд, на стенах которого давно уже вздулась и потрескалась зелёная краска, а побелка испещрена нацарапанными посланиями и рисунками. Хань Юань иногда думал, почему все подъезды, в которых он бывал за последние пару лет выкрашены в одинаково зелёную краску. Когда в детстве он шлялся по подъездам, попадались самые разные цвета: и голубые, и белые и даже коричневато-красные. В последних маленькому мальчику наименее всего нравилось ночевать. Эта вздувшаяся и потрескавшаяся краска в ночной темноте всегда напоминала ему кровяные подтёки. Сколько он видел их за свою жизнь, не счесть.       Хань Юань хмурился и думал о том, почему все просто не могут быть как Тан Чжэнь. Если его братья по характеру были бы хоть чуточку похожи на новообретённого друга, жизнь Хань Юаня была бы куда легче. Ему сразу же стало совестно от таких мыслей, но обида отодвинула этот порыв в отдалённый угол. В его голове всплывали всё новые, точнее старые, воспоминания о моментах, когда братья казалось бы относились к нему пренебрежительно или же несправедливо. Мальчик не мог не сравнивать своих братьев и Тан Чжэня. —Я понимаю что это плохо, но почему они могут указывать мне?! - возмутился Хань Юань, когда последнее дымчатое кольцо окончательно растворилось перед ним. —Неужели Ли Юнь считает, что я настолько глуп и не понимаю вред от курения! Я ведь уже не ребёнок!       Тан Чжэнь бросил потушенный окурок за порыжевшую решётку и вернул свое внимание к собеседнику. Взгляд Хань Юаня был устремлён на ступеньки со сколотыми краями, когда его брови всё больше сближались у переносицы, показывая всё его недовольство. Парень внимательно слушал жалобы младшего, которые сводились к "несправедливости старших братцев". Когда Хань Юань наконец закончил с казалось бы бесконечным потоком слов, Тан Чжэнь привлёк его внимание тихим смешком. —Я сказал что-то смешное? — мальчик растеряно посмотрел на друга, поумерив свой пыл. —Прости, я не хотел тебя обидеть, — он говорил размеренно, без яркого эмоционального окраса, но Хань Юань слышал в его голосе абсолютное понимание без осуждения, привычное Янь Чжэнмину, без усмешки, свойственной Ли Юню, не было и безучастности или агрессии, которые зачастую шли рука об руку с каждой фразой Чэн Цяня.       Мальчик невольно улыбнулся и хотел ответить приятелю, который казалось бы знал его всю жизнь и говорил всегда то, что он так хотел услышать, но Тан Чжэнь задумчиво коснулся подбородка и вновь заговорил: —Юань, а ты никогда не думал, что твои "дорогие" братья прекрасно знают как ты воспринимаешь их слова? — парень опять издал тихий смешок и посмотрел на младшего с сочувствием. —Знают? О чём ты? —Знаешь... есть такой тип людей, который предпочитает поднимать свою самооценку за счёт других. — Парень выдержал небольшую паузу, давая собеседнику немного обдумать информацию и продолжил. —Не исключено, что твой братец хочет попросту покомандовать кем-то и почувствовать себя выше. Это самый простой способ, которым слабаки пытаются возвыситься.  —Да, может быть… - Хань Юань на самом деле не был согласен, он не считал Ли Юня таким плохим и слабым человеком, тот наоборот всегда всё продумывал и заботился о близких, но Тан Чжэнь же не может соврать? Конечно не может... Его друг не тот человек, который стал бы наговаривать на других без повода. Хань Юань был уверен в этом, ведь он всегда с понимаем и добротой давал ему советы и поддерживал. Иногда Тан Чжэнь походил на старца, который повидал всё в этом мире. Старший наверное куда лучше понимает мир и людей, нужно к нему прислушиваться…       Пока Хань Юань пытался разобраться в своих мыслях и чувствах, Тан Чжэнь внимательно вглядывался в то, как менялось выражение лица младшего. Через некоторое время мальчик совсем запутался в своих рассуждениях и пустым взглядом смотрел сквозь потёртые ступеньки, на которые из маленького окошка падал оранжево-красный свет закатного солнца. Перед ним снова стал проплывать сигаретный дым, который вывел его из ловушки противоречивых суждений. На плечо Хань Юаня опустилась чужая рука, которая в попытке поддержать друга похлопывала его. —Знаешь что, лучше всего на таких, как этот твой старший братец действует протест. Просто укради электронку и забери себе обратно. Он ведь не сможет отнести учителю во второй раз одну и ту же, не вызывая подозрений, — посоветовал Тан Чжэнь. Уголок его губ чуть приподнялся в странной улыбке,которую тот скрыл за наполовину истлевшей сигаретой. —Точно! Так Ли Юнь поймёт, что со мной такое не пройдёт! — Хань Юань вновь наполнился привычной энергией, чувствуя, что хоть кто-то в целом мире может его понять. Он всё больше проникался своим, казалось идеальным, другом.

***

      До дня рождения Чэн Цяня оставался всего один день. Янь Чжэнмин не мог сидеть спокойно и мерил комнату большими шагами, прокручивая в руках кисть. Ли Юню иногда казалось, что старший брат не может думать, если его пальцы не касаются лакированной поверхности художественного инструмента. Янь Чжэнмин же даже не обращал внимания на наличие у себя такой привычки.       Всё то время, что он прожил с Чэн Цянем, не укладывалось у старшего в голове. Да где это видано, что ребёнок днями пропадал в библиотеке, а приходя в своё «уютное гнёздышко» сразу же садился делать уроки или изучать какие-то дополнительные материалы. Иногда Янь Чжэнмину казалось, что во всём виноват он сам, что Чэн Цяню попросту некомфортно рядом с ним, поэтому тот всё время утыкается моськой в книги. Парень понимал, что его младшенький немного выбивался из общей толпы, но не всегда понимал как подступиться к мальчику. К сожалению излюбленный метод подкупить конфетами не работал, а гениальным оратором он мог себя назвать с тем же успехом, что и Хань Юань провозгласил бы себя лучшим учеником.       Однако Чэн Цянь явно не был настроен к своему сожителю негативно. Нередко засыпая за столом или на кровати в процессе рисования, на утро Янь Чжэнмин обнаруживал, что на его плечи накинуто одеяло, все краски закрыты, неудачные наброски не валялись на полу, а ровном стопкой покоились на краю стола. Каждый раз, видя такую картину, он не мог не улыбнуться, глядя на застеленную кровать в другой половине комнаты.       Мальчик также начал проявлять заботу и к другим: таскал пирожные из столовки и подкидывал их в комнату Хань Юаня и Ли Юня, например. Замечая всё это, Янь Чжэнмин искренне надеялся, что где-то в глубине сердца ледяной медной монетки зарождается любовь к ближним. Он привык к проявлению внимания со стороны Хань Юаня и Ли Юня. Первый был ужасно надоедливым, но в этой его пустой болтовне, в мусоре, который тот периодически подсовывал и скрывалась эта самая забота и привязанность. Второй же искренне заботился и помогал словами. Да, Ли Юнь был остр на язык, но этим же языком отлично умел зализывать раны тех, кто ему не безразличен. От Чэн Цяня же эта любовь была особенно приятна: её было мало и мальчик будто бы боялся, что кто-то узнает о том, что он её проявляет, поэтому делал всё тайком. Это умиляло Янь Чжэнмина, подпитывая его самолюбие тем, как хорошо он воспитал младших, пусть эти самые младшие с такой подачей и поспорили бы.       Сейчас же он размышлял о том, стоит ли дарить Чэн Цяню заранее купленные духи или нужно срочно искать новый подарок. Для Янь Чжэнмина духи имели особое значение, но, как показывала практика, не все могли понять глубокий смысл подаренных им ароматов. Проблема состояла в том, что у Чэн Цяня вообще не было никаких хобби, он только учился и учился. Для Янь Чжэнмина было жизненно необходимо показать этой ледышке, что его тут ценят, что его принимают, что видят тайные жесты его заботы и ему не надо так зажиматься.       Чэн Цянь словно стал особенным для Янь Чжэнмина. Янь Чжэнмин бы с радостью нарисовал картину для него, но его творения в лучшем случае получались просто живописными, а как правило содержали в себе тоску и печаль. Он рисовал, чтобы где-то выразить свои эмоции и боль потери. Янь Чжэнмин хотел, чтобы Чэн Цянь тоже мог хоть как-то так выражать свою боль, если не умеет говорить о ней ртом. Возможно тот погружается во всю эту учёбу только чтобы не думать о том, что причиняет боль?       От всех этих мыслей у него начинала болеть голова, а перевалившие за сотню круги по комнате дали о себе знать усталостью в ногах. Парень свалился на кровать и, поняв руку с кистью на уровне глаз, тяжело вздохнул. А что он вообще знал о Сяо Цяне? Даже о том, как этот ребёнок попал в детский дом, Янь Чжэнмин знал лишь со слов Ли Юня, который выведал некоторые детали у госпожи Ши. Однако это всё ограничивалось лишь тем, что его родители более не могли ухаживать за ребёнком должным образом. Сам же Чэн Цянь всячески избегал этого разговора. Янь Чжэнмин устало прикрыл глаза рукой, обдумывая ещё множество вещей связанных с его младшеньким.

***

      Солнце освещало зашторенные окна, пытаясь предупредить жителей пансиона о новом дне. Вот и настал этот момент — День Рождения медной монетки. Для Чэн Цяня этот день начался как и все остальные дни: убрать кровать, почистить зубы, переодеться, пойти на завтрак. Однако его братья встали куда раньше обычного и во всю украшали беседку недавно купленными Ли Юнем шарами. Точнее двое из них, поскольку Янь Чжэнмин взял на себя "самую сложную работу" и вечером раздал указания что должны сделать остальные утром, а сам продолжал сладко спать. Когда все ученики, включая Чэн Цяня, были на занятиях, Хань Юаня носился вокруг Янь Чжэнмина, который отоспавшись присоединился к организации места празднества, и Ли Юня, якобы пытаясь помочь, но на деле лишь мельтешил перед глазами и мешался. Ли Юнь из последних сил пытался закончить надувать воздушные шары с покрасневшим от усилий лицом, а Янь Чжэнмин развешивал их. Царила атмосфера предвкушения чего-то необычного и радостного. Хань Юань даже на какое-то время забыл о своём плане, но потом опомнился и спросил: —Кстати, старший брат, а ты позвал учителя Хань и директора поздравить Чэн Цяня?  —Я позвал Хань Мучуня и он сказал что обязательно придёт, а вот Тун Жу сегодня в отъезде, — ответил Янь Чжэнмин вместо Ли Юня, который всё больше походил на помидорку.       Хань Юань кивнул, улыбаясь про себя. Отлично, сегодня выдастся отличный момент для маленького воровства! Хотя можно ли назвать воровством, если забираешь свою же вещь?        К беседке иногда подходили зеваки и спрашивали что тут будет, на что братья отвечали, что они могут присоединиться и поздравить Чэн Цяня. Почему-то все сразу же оживали и старались уйти как можно быстрее. Это возмущало Янь Чжэнмина: как домашку у него списывать, так целая очередь, а поздравить никто не хочет! Он пообещал себе, что они втроём и так устроят самый лучший праздник.       Ближе к полудню беседка была полностью украшена, а на столе стояли тарелки с разыми вкусностями. Организаторы были не до конца уверенны во вкусовых предпочтениях Чэн Цяня, поэтому решили включить в меню всего понемногу. Ли Юнь плюхнулся на деревянную скамейку, обшитую тканью, и бросил укоризненный взгляд в сторону Хань Юаня, который тянул свои лапки к тарелке с чжимацю. До окончания последнего урока оставалось ещё немного времени, которое они провели обсуждая предполагаемую реакцию Чэн Цяня на сюрприз: —Конечно он будет рад! — воскликнул Хань Юань в мыслях представляя, как он будет уплетать все те угощения, которые они подготовили. — Как можно не обрадоваться такому?       Ли Юнь с некоторым сомнением посмотрел на него, попутно окидывая все приготовления взглядом. Его внимание зацепилось за Янь Чжэнмина, который снова и снова поправлял бантик на небольшой подарочной коробке, будто тот был недостаточно пышным или кривым. Он не видел их Принцессу Янь таким встревоженным с того момента, когда Хань Мучунь неожиданно пришёл в детдом незадолго до начала учёбы. Ли Юнь решил оставить брата в покое и вернул своё внимание к Хань Юаню. —Как часто ты видел, чтобы Сяо Цянь в открытую радовался? —А? Ну...       Хань Юань задумался на мгновение и попытался вспомнить нечто подобное. Однако в его воспоминаниях сохранился только образ раздраженного или попросту безразличного ко всему младшего брата. Он не мог понять почему постоянно пытался подружиться с Чэн Цянем, если тот лишь изредка шёл на контакт и то с не особо довольным лицом. Хань Юань перестал улыбаться и от чего-то ему стало очень горько.       Ли Юнь заметил изменение в поведении младшего брата и вопросительно посмотрел на него, изогнув одну бровь. Он наклонился к Хань Юаню и протянул к нем руку, щёлкнув точку между бровей: —О чём задумался?       Мальчик вздрогнул от неожиданности и недовольно откинул его руку от себя, обиженно потирая глабеллу. Отодвинувшись немного, Хань Юань неуверенно заговорил: —А может Чэн Цянь меня ненавидит?..       От такого поворота событий Ли Юнь опешил и удивлённо посмотрел на младшего. В его глазах будто прокручивалась надпись "Ты совсем дурак?". Он хотел привычно съязвить, но заметив, что Хань Юань похоже действительно беспокоился, а этот неугомонный комочек энергии редко задумывался о подобном, смягчился. Парень достал из кармана штанов конфету со вкусом клубники и протянул Хань Юаню. —Сяо Юань, почему ты так думаешь? — Ли Юнь старался говорить мягко.       Конфета была мигом вызволена из упаковки и оставляла приятную сладость на языке. Хань Юань немного взбодрился и посмотрел на соседа по комнате: —Ну он всегда кажется раздражённым, когда я рядом...       Сомнения на счёт братьев, которые появились после разговора с Тан Чжэнем всё больше не давали ему покоя. Может братья действительно не особо то и любили его, а может они и не братья ему вовсе?..       Эти размышления прервал братский подзатыльник. Хань Юань почувствовал, как конфета подпрыгнула и ударилась о зубы. Он опять ошарашенно уставился на Ли Юня, на этот раз потирая затылок. —Да за что?! — обиженно пискнул Хань Юань. —Ты из-за этого развёл трагедию? — с ноткой возмущения вздохнул Ли Юнь. — То есть когда он проигнорировал твой бизнес с ответами и конспектами или приносил тебе сладости, когда ты опять бродил где-то во время ужина — для тебя проявление ненависти?       Хань Юань хотел возразить, что Чэн Цянь делал это не из-за заботы, но всё же задумался. Пока Ли Юнь продолжал возмущённо вздыхать и бросать недовольные взгляды в сторону младшего, с другой стороны беседки послышался голос Янь Чжэнмина, который наконец отвлёкся от злополучного бантика: —Успокойтесь, — парень встал со своего места и отложил подарок в сторону. — Я за Сяо Цянем, сбегайте за Хань Мучунем.       Ли Юнь продолжал сверлить Хань Юаня взглядом, но решил пока отложить этот разговор. Со стороны учебного корпуса послышался звонок, которых оповещал об окончании занятий.

***

      Чэн Цянь вышел из здания с рюкзаком наперевес и немного поморщился. Солнце сегодня светило необычайно ярко на ясном небе. Мальчик ловко обходил все компашки учеников, которые весело обсуждали как проведут сегодняшний день или же жаловались на уроки и учителей, продвигаясь по привычному маршруту в сторону библиотеки. Чем ближе он подходил к пункту назначения, тем меньше становилось учеников.       Чэн Цянь планировал как обычно посидеть в библиотеке до вечера, а после вернуться в комнату, где Янь Чжэнмин бы опять уснул с включенной дорамой. Однако его планы прервала рука, которая, зацепившись за его плечо, оттянула его от входа в библиотеку. —Сяо Цянь, прогуляешься со мной по роще? — Янь Чжэнмин улыбнулся, внутренне предвкушая удивление младшего, когда он увидит беседку.       Вот только его встретил недоверчивый взгляд. Чэн Цянь осторожно скинул с себя чужую конечность и поправил свою одежду. У него перед глазами пронёсся день, когда они вдвоём так прогулялись.       Янь Чжэнмин увидел странное поведение младшего и быстро уточнил: —Мне просто захотелось немного пройтись в такой хороший день. —Захотелось пройтись? Тебе? — мальчик ещё более недоверчиво посмотрел на соседа. —Ах ты, мелкий... — возмущённо прошипел Янь Чжэнмин, но он не мог позволить себе ворчать на Чэн Цяня в его День Рождения, так что решил оставить это. Положив ладонь тому между лопаток, подтолкнул в сторону пышущей изумрудной зеленью рощи. — Забудь. Просто пошли уже.       Чэн Цянь не стал сильно сопротивляться. Ему стало немного интересно: почему старший брат так пытался его увести. Возможно на него повлияла смена обстановки или же люди, окружавшие его, но стал меньше подавлять свои желания и интерес.       Когда голоса других учеников перестали до них доноситься, а здания были скрыты за стволами и кронами деревьев, Янь Чжэмин как бы невзначай поинтересовался: —Как ты обычно проводил такие дни раньше? — парень старался не выглядеть подозрительно и говорил обыденным тоном, глядя куда-то вдаль.       Чэн Цянь сначала не понял о чём говорил старший брат. "Такие дни? Это какие дни?" — мальчик пытался понять о чём шла речь. Для него тот день отличался от других только необычайно хорошей погодой. —Также как другие. Что в этом такого?       У Янь Чжэнмина от такого ответа сжалось сердце. Даже Хань Юань говорил, что в этот день получал хотя бы мелочь вроде плитки шоколада. —Бедный ребёнок... — пробормотал он себе под нос.       Чэн Цянь метнул взгляд в сторону старшего брата, чтобы удостовериться, что ему не показалось. В этот момент Янь Чжэнмин накинул тому на голову белый отрезок плотной ткани, который успел пропитаться ароматом его духов. Мальчик рефлекторно попытался скинуть с себя ткань, но Янь Чжэнмин положил тому на макушку руку: —Ты мне доверяешь? —Доверяю ли я человеку, который завёл меня в лес и закрыл обзор какой-то вонючей тряпкой?! — от такой наглости Чэн Цянь неосознанно перешёл на полукрик. —Это не "какая-то тряпка"! — парень был возмущён таким отзывом. — Агхр.. Ладно, неважно. В любом случае тебе пока нельзя подсматривать.       Янь Чжэнмин положил руки младшему на плечи и повёл в сторону беседки. Чэн Цянь не стал продолжать бессмысленный спор, но не мог не нервничать от того, что не видит дорогу. Они прошли так всего метров пятьдесят, петляя по извилистой тропинке. Когда Янь Чжэнмин быстрым движением скинул ткань, перед ними открылся вид на подготовленный сюрприз.       Они стояли недалеко от озера, на водной глади которого плясали солнечные блики. Вся верхушка стоящей перед ним беседки была украшена разноцветными воздушными шариками, на которых красовались надписи "С Днём Рождения!", а с потолочных балок свисали бумажные гирлянды. К нему навстречу побежал Хань Юань, за которым с тёплой улыбкой на лице шёл Ли Юнь. —С Днём Рождения, Сяо Цянь, — с довольной улыбкой на лице сказал Янь Чжэнмин.