Нецензурная лесть

Тоширо не приходил в себя около недели. За это время за ним, на удивление заботливо, ухаживал старший брат: каждый день протирал тельце особым настоем, смазывал ссадины, царапины и места, требующие особого ухода (и больше всего пострадавшие). Удивительно, но повязки на блондине каждые два дня менял… Улькиорра. Каким боком он устаканился в квартире этих двоих точно неизвестно, но понятно – без помощи Гриммджо не обошлось. Каким образом разрешились проблемы с Койотом? Ну, скорее всего, он просто не знал, что его «приемник» продолжил общение со своим «насильником» или ему просто было ЛЕНЬ. В квартире мебели с той ночи прибавилось не очень много, зато она стала сравнительно чище. По меньшей мере, были места для сна и питания. Уже что-то. Зачем голубоглазый так старался? Ну, не то что бы он чувствовал вину за то, что несколько раз изнасиловал брата,… просто не хотелось иметь дело с трупом. В этот день Улькиорра, как обычно, пришёл сменить повязки. Присев на колени рядом с неподвижным телом, Шиффер взял в руки ладонь Тоширо и начал потихоньку снимать бинт. Всё шло как обычно, исключением послужило лишь внезапное пробуждение блондина. – Где… я? – веки Тоширо дрогнули и, приподнявшись, явили миру уставший взгляд. – В кровати, – послышался холодный голос, явно не принадлежащий Гриммджо. Тоширо слегка повернул голову, чтобы хоть уголком глаза взглянуть на… – Шиффер?! – блондин чуть вновь не упал в обморок недели на две, – Ч-что т-ты тут… забыл? – Я ничего не забывал. Гриммджо попросил меня помочь выходить проблему, которую он сам создал, – отозвался холод откуда-то сверху. Тоширо чувствовал, что с него что-то сматывают, чем-то аккуратно растирают и чем-то заматывают, но не стал возмущаться или возражать – просто опять заснул. Придя в себя в следующий раз, Тоширо почувствовал запах чего-то съедобного. С кухни доносилась какая-то возня и позвякивание посуды. Через полминуты к кровати больного подошло голубоглазое «чудо». – Эй, мелкий, ты спишь? – Нет… – через силу выдавил из себя Тоширо, стараясь не смотреть на своего брата. – Встать сможешь? – Благодаря кое-кому: НЕТ! – Тоширо услышал громкое и презрительное «Пфа-ха». – Улькиорра! – заорал на всю квартиру Гриммджо, – Притащи малого в кухню! Появившийся из кухни зеленоглазый брюнет тихо подошёл к источнику шума. – Ты его брат? – Да! И что?! – накричал на любовника (да, такой статус у нашей мышки) Гриммджо. – У тебя совесть-то есть? – Да что ты заладил-то?! Сказал перенести, значит перенеси просто и дело с концом! – Ты неисправимый мусор, – спокойно и холодно констатировал Улькиорра, за что тут же оказался впечатан в ближайшую стену. Шею Шиффера обожгло горячее дыхание голубоглазого. Гриммджо провёл кончиком языка по коже на ключице, оставил засос рядом с едва выступающим кадыком и приблизившись к лицу Шиффера, почти касаясь губами его губ, ответил: – Если ты сейчас же не перенесёшь малолетку на кухню, я отымею тебя прямо здесь и во все дыры, и твоей пояснице будет хуже, чем позавчера… – речь Гримм-куна была прервана нехилым ударом под дых, далее Улькиорра с безразличием смотрел, как его парень падал на колени, рыча и ругаясь трёхэтажным матом, – ТВАРЬ БЕЗМОЗГЛАЯ! ТЕБЕ ЖИТЬ НАДОЕЛО, С*КА БЛЯДНОЛИЦАЯ?! ТЫ У МЕНЯ МЕСЯЦ ХОДИТЬ НЕ СМОЖЕШЬ! – Не выпендрёжничай, мусор… – Улькиорра обошёл корчившегося от боли Гриммджо и приблизился к постели наблюдавшего за всем Тоширо. Наклонившись над ним, зеленоглазый подхватил блондина как пёрышко и уже вместе с ним, направился обратно на кухню, минуя «страдающего» одышкой Гриммджо. Шиффер усадил Тоширо на стул, и налил ему миску мисо-супа. Пахло очень даже вкусно, правда, Тоширо всё равно пугало образовавшееся положение вещей. Шиффер сел поодаль, поставив себе и месту напротив по плошке супа, но есть почему-то не стал. Просто сел и начал ждать. Минуту спустя в кухню ввалился взъерошенный и злой Гримм-кун, и уселся напротив «обидчика». Удостоверившись, что Гриммджо изо всех сил сверлит его глазами, Улькиорра начал спокойно есть, чем ещё больше взбесил первого. К счастью, голубоглазый тоже начал пожирать жидкий обед, будто не желая отставать от брюнета. Тоширо, некоторое время наблюдав за этой странной парочкой, тоже начал потихоньку опустошать свою миску. Обратно в постель блондина тоже отнёс Улькиорра. Утомлённый переходами и долгим сидением (обед длился где-то час), Тоширо погрузился в тяжёлый сон. Посреди ночи его разбудил грохот в соседней комнате, который был слышен громче, чем мог бы, из-за приоткрытой двери. Усилием воли, Тоширо сначала сел на кровати, а потом тихонько сполз с неё на пол. Медленно продвигаясь на четвереньках к источнику шума, Тоширо пересёк свою маленькую комнату, остановившись лишь непосредственно рядом со щелью от двери. Из-за полнолуния и отсутствия штор на окне, происходящее в комнате блондин видел более чем «хорошо». И видимо голубоглазый не подсуетился купить себе кровать, поэтому все действия локализировались на простом матрасе, привязанном полосками ткани к каркасу раскладушки. Гриммджо, подмяв под себя Улькиорру, стягивал с последнего одежду, а когда с нею было покончено, приступил к растяжке, введя на сухую сразу два пальца, за что незамедлительно получил локтём в морду. Улькиорра привык возмущаться молча, сразу приступая к действию, что частенько бесило Гриммджо, который больше любил совмещать приятное с полезным, хотя, назвать именно его комбинацию ругательств и дела «полезным» и «приятным» достаточно сложно. Гримм-кун отреагировал на протест рычанием и укусом до крови в шею. Тоширо услышал, как Улькиорра тихо, но очень зло зашипел. А тем временем Гриммджо перевернул зеленоглазого на спину, затянув ему запястья кожаным ремнём, снятым с собственных джинс, которые уже давно валялись где-то в углу. Привязав ремень к железной ножке «кровати», Гримм-кун продолжил растяжку: Улькиорра почувствовал, как добавился третий палец, и, кстати, это ощущение было не из приятных. Более того: Гриммджо вовсе не ставил себе цель доставить Улькиорре удовольствие. Закончив с первым этапом, голубоглазый придвинулся ближе, грубо перевернув Шиффера на живот и приподняв в талии, почти сразу же войдя до упора. Тоширо отчётливо услышал злое шипение Улькиорры; его тёмный силуэт выгнулся в спине, будто кошка, а тень Гриммджо начала рвано двигаться, быстро учащая темп и не давая привыкнуть партнёру. Блондин, смотря на всё это, почувствовал, как горлу подступает тошнота, локти свела дрожь, окончательно подкосив; Тоширо шмякнулся прямо напротив дверной щели, не в силах пошевелить даже пальцем. К счастью, его старший брат так увлёкся изнасилованием Улькиорры, что не заметил звука, которое издало упавшее тело. Зато, когда Тоширо поднял взгляд обратно на раскладушку, то встретился с зеленеющими глазами Шиффера. Они не несли никаких чувств. Они не просили о помощи, как обычные глаза в таких ситуациях. Они не просили отвернуться. Они… читали,… читали то, что отражалось в глазах Тоширо и что творилось у него в голове: все предположения, все мысли… Но это прекратилось в тот момент, когда Гриммджо, издав странный гортанный звук, так сильно упёрся в Шиффера, что последнему даже пришлось до предела прогнуться и зажмурить глаза от накатившей волны боли. Тоширо же, будто скинув с себя оцепенение, резко отвернулся от парочки на «кровати», найдя в себе силы начать ползти по направлению к своей постели. Чуть-чуть продвинувшись в своём «путешествии», он услышал обрывок начавшегося разговора. – Ты всё такой же упрямый, Улькиорра… – Гриммджо навис на «жертвой» (если его вообще так можно назвать). – А ты всё такой же х*евый мусоропровод – кончаешь, всяким дерьмом, по пути всё расплескав. – А вот за это, Шиффер, ты у меня отсасывать в связанном состоянии всю ночь будешь!!! – клацнул зубами взбешённый до кончиков волос Гриммджо. Тоширо, не желая более слушать извращённые угрозы старшего брата, дрожа и шатаясь из стороны в сторону, встал на ноги и добрёл до постели, упав на неё, уткнувшись ничком в подушку. На следующее утро блондин метался в бреду.