Нецензурная лесть

После тридцатиминутного пребывания на паркете, Тоширо, к которому более-менее вернулась способность размышлять (наверное, из-за того, что старший брат вынул из его рта кольцо), обнаружил, что его «одежда» за время «отдыха» была сменена. А именно: теперь к туловищу плотно прилегали плоские ленты из кожи, соединённые металлическими дужками, на ногах красовались тугие нейлоновые чулки, а к толстым браслетам на запястьях рук была прикреплена средней длины цепь. Немного повернув голову в сторону, Тоширо заметил Гриммджо, внимательно на него смотрящего. Увидев, что его младший брат добровольно очухался, Гримм-кун вскрыл небольшой квадратный пакетик у себя в руках. Послышался тягучий и хлюпающий звук, после чего блондин, всё ещё лежащий на боку, почувствовал, как кто-то (угадайте кто) развёл его ягодицы. Гриммджо, совершенно не брезгуя, надел увлажнённый до этого презерватив на язык, которым секундой позже «взял» брата сзади. Дыхание Тоширо в мгновение ока участилось, а Гримм-кун продолжил своё издевательство, то просовывая как можно дальше, то щекоча кромку и стенки. – Что, молокосос, уже сдался? – легонько шлёпнул по заднице братишку, оторвавшийся от процесса Гримм-кун. – Наивная… тварюга… – процедил сквозь зубы блондин, одновременно пытаясь справиться с назревающим очередным стояком. – Какие мы… злые! – голубоглазый дёрнул ухо Тоширо, – Может ещё и свою «несгибаемость» мне докажешь?! – О чём ты? – блондин приподнялся на одной руке. – Попробуй сделать мне хоть одну пятую того, что я тебе сделал! – Гриммджо отодвинулся к стене и облокотился на неё, «по-королевски» раздвинув ноги, – Ну хоть одну маленькую издёвочку! Тоширо, преодолевая дрожь, поднялся с пола и посмотрел на бессовестное существо, которое он обязан называть своим братом. – Ты больной на голову м*дак! – Хахахах! – рассмеялся во весь голос Гримм-кун, – Значит, словами мы горазды кидаться, а к делу приступить ой как боимся?! Хахаххах!! Ну, и кто из нас здесь м*дак и лошара?! Это было обидно. Очень. Блондина переполнила жажда хоть какой-нибудь справедливости. Пускай аморальной, грязной и извращённой, но хоть какой-нибудь! Поэтому, он бросился к сумке брата, надеясь найти что-то полезное. И нашёл-таки! Правда, эту вещь проще описать как «намордник для члена с затычкой-вибратором на пульте управления», но ничего. Разобравшись, что к чему, Тоширо подошел к смеющемуся брату, который, заметив, агрегат в руке блондина, повернулся лицом к стене, издевательски и пошло подставив зад. Ещё больше разозлённый, Тоширо вогнал в Гриммджо вибратор сразу на всю длину… – О, ДА! – продолжал злить брата голубоглазый, наслаждено охая и ахая на всю квартиру. Тоширо поторопился поместить наливающийся кровью член Гриммджо в предназначенный для него в конструкции «чехол», подметив, что поверхность «инструмента» на ощупь напоминает резинового ёжика. Минуту спустя Тоширо, предвкушая результат, врубил вибратор, находящийся внутри Гримм-куна, на максимум. Последний, кстати, был готов к такому исходу попытки. Через несколько секунд Гриммджо, относительно спокойно, стоял в полный рост перед Тоширо, не смущаясь импульсных колебаний между ног. – И всё что ли?! – не дождавшись ответа, Гриммджо отвесил блондину звонкую и тяжёлую пощёчину, а затем дотащил его за волосы до разбитого окна. Взобравшись на подоконник, голубоглазый закрепил примерную середину цепи Тоширо на ручке самой высокой фрамуги, приведя владельца в почти висящее положение. Спереди Тоширо чем только можно прикасался к мокрому и ужасно холодному окну, а сзади в спину упирался вставший член брата. Гриммджо несколько раз провёл пальцами по внутренним сторонам бёдер и достоинству блондина, чтобы убедиться, что тот достаточно возбуждён. Хорошенько ухватив за ноги, Гриммджо рывком поднял брата, максимально раздвинув конечности. Тоширо почувствовал ужасную боль, когда внутри него оказался твёрдый как кол член, но это была лишь «верхушка айсберга»: отпустив свою игрушку висеть на цепях, Гриммджо начал двигаться. Тоширо будто ехал по остроконечным кочкам, каждый раз достигая колечком мышц головки пениса мучителя и полностью насаживаясь обратно. Крики и стоны блондин уже давно не сдерживал. На глаза от адской боли наворачивались бочки слёз, а скользкая головка собственного члена, истекающая смазкой, рисовала на холодном окне непонятные линии. В очередной раз войдя в Тоширо, Гриммджо вынудил его кончить, испачкав спермой всё окно, а в следующий раз – задержался сам и, громко выдохнув, избавился от ноши. В тот момент Тоширо казалось, что он умер: живот горел, поясница хотела взорваться атомным реактором. У ануса сложилось впечатление, что его обработали ёршиком для туалета. Часть вытекшей спермы тут же смешалась с липкой кровью, а пальцев на руках не чувствовалось вообще – сказались пережатые вены. Плечи ощущали себя хуже запутавшихся наушников в кармане, а грудь заявляла, что вот-вот разорвётся на куски из-за отбивавшего чечётку сердца. Сверху что-то звякнуло, тело Тоширо обмякло и провалилось в густой и прохладный кленовый сироп забытья…