До свидания, Нанами-сан, здравствуй, Хару-тян!

Утреннее солнце уже высоко встало над горизонтом провинциального городка в Японии. Оно уже успело заглянуть ко всем в окна. Не прошло оно и мимо окна палаты №192. Непрошенным гостем небесное светило ворвалось в комнату и потянуло к глазам двух мирно спящих людей свои ручки-лучики. Ресницы одного из них дрогнули и распахнулись, парень очень сонно оглянулся по сторонам. Девушка, лежащая у него на груди, забавно поежилась и, видимо, тоже решила проснуться. В тот момент, когда ресницы её дрогнули, и глаза начали открываться, парень пулей вылетел из кровати и специально стал рыться в шкафчике, чтобы создать образ глубоко вовлечённого в своё дело человека. -Доброе утро, Синомия-сан, - ласково улыбнулась и потёрла глаза Харука. -Доброе утро, Нанами-сан. Как ты себя чувствуешь? - не менее приветливо улыбнулся в ответ Нацуки. -Хорошо, даже очень. Правда, я смутно помню, что было вчера… Да и голова после этого чуточку постанывает, - посмотрела куда-то вдаль Харука. «Это хорошо, что она смутно помнит. Тогда мне не придётся оправдываться перед ребятами. Тогда можно просто забыть о том, что я обнимал её. О том, что признался ей. Она всё равно ничего не вспомнит, а я сделаю вид, будто бы этого не было. Тогда парни на меня не спустят собак. Но как можно сделать вид, что не было того, что стало самым сладостным и счастливым моментом в твоей жизни?», - мелькнуло в голове у Нацуки. Но тут его мысли прервались: -Что? Постанывает? Сильно? Может, тебе что-то принести? - мигом подбежал Синомия к больной. -Нет, Синомия-сан, мне ничего не нужно… Однако, мне кажется, что свежий воздух мне не повредит. Здесь так душно, - промолвила Харука и тоскливо посмотрела в сторону окна. Нацуки проследил за взглядом девушки. И вправду, за окном стояла просто прекрасная погода. Ярко-жёлтое солнце спокойно поглядывало на всех, кто проходил над ним, щедро одаряя прохожих своими лучиками. На небе, цвет которого был очень схож с цветом глаз его лучшего друга Сё, не было ни единого облачка, что не могло не радовать. Но, несмотря на это, воздух был очень свеж и прохладен, так как ночью прошёл дождь, это было заметно по лужам, на которые изредка наталкивались прохожие. Машин было мало, да и людей тоже немного. -В принципе, на улице не очень шумно. Думаю, мы могли бы с тобой освежиться. Ты как думаешь, Нанами-сан? – весело спросил Нацуки. Харука сразу приободрилась: -Конечно! Я сейчас!! Она хотела быстро вскочить с кровати, но прошедший вечер быстро напомнил о себе, её ноги зашатались, и она упала на прежнее место. Нацуки моментально оказался рядом с Нанами, схватив её и возмущаясь: -Глупенькая, ну куда ты так – сразу? -Да я просто хотела… Погулять! -Я теперь боюсь тебя выпускать на улицу… -Синомия-сан, прошу тебя… Мне так душно здесь… Нацуки внимательно оглядел её, чтобы удостовериться, действительно ли ей будет лучше на свежем воздухе, чем в палате. Но закончить осмотр ему так и не удалось, внезапно зазвонил телефон. Нанами даже подпрыгнула от удивления и неожиданности, Синомия взял трубку: -Алло. -Нацуки, привет!!! - послышались из трубки знакомые голоса. Очевидно, поющие принцы включили телефон на громкую связь. -О, привет, ребята! -Как дела у Нанами-сан? Как она себя чувствует? -Об этом попозже. Сейчас расскажите, как ваши дела, как долетели? -Всё прекрасно, мы вот только что приземлились. Сейчас едем в гостиницу, а потом пойдём гулять! Концерт у нас завтра, правда непонятно, как мы будем без тебя выступать… Но мы выкрутимся! Так как дела у Нанами? -Я очень рад за вас, друзья! Привезите мне сувенирчиков… -Каких? -Там, в центре города есть фирменный магазинчик «Кавайчик»… там продаются нереально миленькие Пиё-тяны… Они такие хорошенькие! Купите мне одного… а лучше двух! -Думаешь, мы будем позориться, покупая твоих цыплят?? Ладно, зайдём. Но только если ты ответишь сейчас на наш вопрос: как самочувствие у Нанами-сан? -Она себя прекрасно чувствует. Правда ещё не встаёт с кровати, но ей уже лучше. -Нацуки, заботься о ней… Очень хорошо заботься!!! -Я слежу за ней, как только могу. И забочусь как нельзя лучше! -Ладно, ты следи за ней, а мы следим за тобой! Помни про обещание!!! И только попробуй его нарушить… Всё, отбой. -Пока, - Нацуки положил трубку. Слова его друзей о том, что ему всё-таки стоит держать свои чувства в узде, ни капельки не задели его слух. Более того, он, кажется, даже пропустил их мимо ушей. Сейчас его гораздо больше беспокоила Нанами. Синомия ещё раз очень внимательно и ласково оглядел её с ног до головы: -Думаю, нам полезно будет подышать свежим воздухом. Но только при одном условии… -Каком, Синомия-сан? -Я помогу тебе встать с кровати. И передвигаться по городу ты будешь только под моим чутким руководством. И как только тебе станет тяжело идти, или у тебя опять помутнеет в глазах, то сразу говори мне! Сразу!!! -Хорошо, Синомия-сан. Голос Харуки был настолько ласковым и покорным, что у Нацуки невольно на лице заиграла улыбка, и настаивать на том, чтобы девушка всё же не выходила за пределы своей кровати совершенно расхотелось. Он подошёл к ней, наклонился и, поддерживая её под руки, аккуратно приподнял. Синомия взглянул на Харуку, теперь уже сидящую на кровати: -Не стало хуже? -Нет, Синомия-сан! Подождав, пока девушка привыкнет к сидению, Нацуки мягко взял её за хрупкие плечи и помог девушке встать, придерживая за талию. Какая это была жестокая пытка, по отношению к Нацуки! Каждое прикосновение к ней, каждый взгляд на неё ещё сильнее разжигал у парня в сердце огонь, который он с невероятным усилием старался потушить. Очень тяжело, когда разум идёт наперекор с сердцем. «Я всегда мечтал об этом. Всегда мечтал о том, чтобы оберегать её и чувствовать это беззащитное тело в своих руках. Всегда мечтал прикасаться к ней и чувствовать на себе её взгляд. Помогать ей, защищать её от всего, что есть на этом свете. Несомненно, это мой самый счастливый момент в жизни. Но сердце всё так же ноет… И больше всего мне доставляет боль и беспокойство то, что я не могу обнять её и крепко прижать к себе, чтобы она почувствовала этот жар в моей груди. Моё дело лишь дразнить свою искру, которая зажигается и пылает от первого её взгляда, прожигая изнутри всю мою душу, а потом тушить её, безжалостно и так жестоко…» - Напряжение внутри Нацуки сменилось невыносимой тоской и болью. Наконец, медленными и плавными движениями парень достиг желаемого результата. Харука стояла рядом с ним на ногах и улыбалась. Синомия поинтересовался: -Идти можешь? -Конечно могу! Я в порядке… -Ну тогда пошли. Нацуки зашагал медленно и спокойно, чтобы и Нанами передвигалась плавно и аккуратно, следуя за ним как за спасительным маяком. Они уже было направились к двери, как вдруг Харука остановилась: -Синомия-сан… -Что такое? -Спасибо… И было в этом слове что-то такое, что заставило Нацуки трепетать. Его лицо расплылось в блаженной улыбке. Его фантазии рисовали какие-то особые нотки нежности и благодарности ему одному. Ведь только он сейчас для неё как Ангел-хранитель, и он с великим счастьем исполняет эту так сильно желанную должность. Но это были всего лишь фантазии…

***

Два человека вышли из дверей больницы. Со стороны могло показаться, что они безумно влюблены друг в друга: во взгляде каждого читалась нежность и глубокая симпатия. Они прекрасно смотрелись вместе. Он – просто идеал: высокий, широкие плечи, узкие бёдра, бездонные глаза зелёного цвета, сильные руки, которые становились необычайно ласковыми, когда поддерживали её, чтобы она не упала. Она: маленькая, хрупкая, искрящаяся и тёплая, как ребёнок. Казалось, она светится изнутри. Девушка вдохнула в грудь побольше воздуха и блаженно выдохнула, как здесь хорошо! И правда, аромат воздуха после дождя неописуемо прекрасен. Её друг лишь кивнул головой. Они немного прогулялись по территории, где совсем не было народу, но Харука вдруг сказала: -Синомия-сан… -Что случилось? -Я кушать хочу… -Ну тогда пойдём обратно в палату и закажем еду. -Нет, пойдём в какое-нибудь открытое кафе на свежем воздухе… А то мне так не хочется отсюда уходить… -Ну что ж… Пошли. Они вышли за пределы больницы и окунулись в мир города: дороги и тротуары, машины и люди, магазины и кафе… И везде шум, шум, шум! Нацуки вдруг понял, что очень прогадал, когда говорил, что в городе не шумно. Конечно, с утра на улицах не так много народу, но сейчас они идут по городу в самый час пик. Синомия испуганно посмотрел на Харуку. Та схватилась руками за уши, и история, казалось, уже оставшаяся в прошлом, вновь повторилась. Шум, шум, шум… Так много людей… Бедная девушка не знала, куда убежать, она присела на колени и зажмурила глаза. В далёком прошлом её спасла песня Хаято, но теперь её спаситель был далеко отсюда, в Токио, ждать помощи было неоткуда… Как вдруг снова, как тогда, слуха девушки достигли слова: -Kurayami no meiro ni samayoi suna ni mamireteta. Tsuki no hi ga utsurou kurai… Но она была не похожа на песни Хаято-самы, хотя, удивительно, от этого не была хуже. Наоборот, она ещё больше задела душу девушки, в мелодии этой песни она слышала чувства… Искренние и настоящие, эта песня ворвалась в её голову, очаровала разум и покорила сердце. Харука подняла глаза и увидела перед собой Нацуки, смотревшего прямо на неё и напевавшего ту самую спасительную песню. Харука поднялась и оставшееся время как зачарованная смотрела на Нацуки, пытаясь уловить каждый тон и полутон, каждую нотку в его необычайно глубоком и нежном голосе… -I love you, - на этой фразе Нацуки закончил свою песню. Нанами восторженно прошептала: -Это прекрасная песня… Мелодия просто замечательная, а слова так хорошо подобранны… Твой чудесный голос ещё сильнее усилил всю картину и заставил меня проникнуться в эту песню, окунуться по самое сердце в её суть… Мне очень понравилось… Как она называется, Синомия-сан? Не щеках Нацуки появился румянец смущения, его голос стал тихим-тихим: -Эта песня моя самая любимая… «Top Star Revolution» - я назвал её именно так. -Она просто прекрасна, она возвратила меня к жизни… Мне стало намного лучше, спасибо тебе большое, Синомия-сан… -Я бесконечно счастлив, что эта песня тронула твою душу, и тебе стало намного легче. Ты сможешь дойти до кафе? -Да-да, конечно! Пошли скорее! И они снова отправились в путь.

***

Через некоторое время они уже сидели на мягких уютненьких стульях и ели десерты. В кафе они говорили ни о чём и обо всём сразу, а иногда просто общались без слов. -Синомия-сан… -Да, Нанами-сан? -А та песня, которую ты написал… Почему ты не пел её раньше? Нацуки поёжился на стуле, и в его голосе ясно послышались нотки неуверенности, которые так не него не были похожи: -Я… Не знаю, Нанами-сан… Просто я считал её слишком личной и очень важной для меня, я не хотел её делить ни с кем другим. Это было что-то моё, сокровенное… Что-то такое, что никому... -А почему же тогда ты спел мне её? -Понимаешь, Нанами-сан… Когда тебе стало плохо, я очень взволновался за тебя, я испугался, что с тобой снова что-то случится… Я тогда не переживу, ведь я дал слово, что всегда буду оберегать тебя… Вспомнив, что в такие моменты тебя всегда спасали песни, я понял, что мне нужно спеть! В тот момент я уже не мог думать ни о чём, размышлять мне было некогда. Ведь от моего выбора песни зависела, может, даже твоя жизнь! Поэтому я не захотел рисковать и спел тебе самое лучшее, что было в моей душе. Поведал тебе самое важное, самое сокровенное. Сердце подсказывало Нацуки продолжение этих слов, подкидывало в его голову всё новые и новые объяснения… Но остальные Синомия запретил себе говорить вслух: «Ведь эта песня посвящается именно тебе: все те чувства и эмоции, которые звучали в моём голосе, все слова, сказанные в этой песне – всех их я посвятил тебе, посвятил тогда, когда впервые увидел тебя. Я не знал ещё тогда, что это была любовь, я не мог понять… А потом понял, что люблю тебя, Хару-тян, как никого и никогда не любил» - именно эти слова хотел сказать Нацуки, но так и не смог сказать. Он не мог пойти наперекор своему обещанию, не мог проиграть в этой борьбе с собой, борьбе сердца и разума, борьбе «как надо» и «как хочется»… Его мысли нарушила Харука: -Спасибо тебе, Синомия-сан… спасибо за всё. Её глаза были очень искренними, и, как ему показалось, даже нежными. Нарушил всю эту гармоничную счастливую сцену звонок. Глаза Нацуки расширились от удивления, он достал из кармана своего пиджака уже во всю кричащий телефон и нажал на зелёную кнопку: -Алё! В трубке послышались знакомые голоса, кричащие наперебой: -Привет, Нацуки, как там дела у Нанами? -Да всё хорошо, сидит рядом, улыбается. -Смотри, не нарушай договор! -Я помню. -Ах, да… Можно нам с ней поговорить? - Хмгхкм…конечно, можно!

***

-Здравствуйте, ребята! -Нанами-сан!!! Как мы счастливы тебя слышать! Как твоё самочувствие? -Я в порядке, всё благодаря Синомии-сану. Он очень внимательно и трепетно относится ко мне. Как вы там? Когда концерт? Вы уже освоились? -Мы уже почти освоились, гостиница просто замечательная! Мы гуляем по городу, на данный момент сидим в кафешке. Нанами-сан… Исполни нашу просьбу… Почаще напоминай Нацуки о нас, чтобы он помнил, что обещал Starish. Хорошо? -Хорошо, только… Что именно он обещал? А то вдруг он забыл… -А, да это не столь важно, он знает, о чём мы, этого забыть невозможно! Береги себя, Нанами-сан, ты для нас очень важна! -Хорошо, как скажете. И вы мне тоже дороги! -До свидания, Нанами-сан… -Пока, ребята… Харука нажала на красную кнопку и передала телефон Нацуки. Тот выглядел весьма озадаченным и даже напряжённым: -Пойдём обратно, Нанами-сан. -Ага. Практически всю дорогу они шли молча. И это напряжённое молчание очень мучило Нацуки. Стена между его чувствами и тем, как он должен себя вести с Харукой, казалось, никогда не рухнет, она всегда должна быть… Иначе группа распадётся, и он предаст всех своих друзей. Нацуки очень внимательно посмотрел на Нанами. Кто даст гарантию, что она любит его так же, как он её? Ведь он для неё всего лишь друг, всего лишь тот, кому выпало счастье ухаживать за ней в эти дни. Как она отреагирует на его признание, если оно случайно сорвётся с его губ? Отвергнет или всё же…? Но с какой стати она должна поступить по-другому? Ведь в нём нет ничего такого, что может зацепить Нанами. По крайней мере, так казалось ему. И вообще она расплывалась в улыбке от Ичиносе, и именно его песни всегда были для неё спасительным кругом в трудные минуты жизни… Сможет ли он изменить это? Или он уже изменил, подняв её душу над шумом и суетой своей песней?.. Харука нарушила думу Нацуки: -Кстати, Синомия-сан… ребята хотели тебе передать, чтобы ты не забывал про своё обещание… Взгляд Синомии стал ещё более напряжённым: -Да, я помню об этом. -Синомия-сан… -Что? -А что это за обещание? Ты не подумай, я не хочу лезть в ваши дела… Просто если это касается группы – то я ведь могу знать: я же всё-таки композитор… К тому же, могу помочь, делом или советом. -Нет, Нанами-сан, не стоит, это только наше дело, прости, но я не могу тебе об этом сказать… -Ну как хочешь, я не буду настаивать, - Нанами пожала плечами, и они пошли дальше, не проронив и слова.

***

Через некоторое время они зашли в здание, остановились возле двери №192, Нацуки открыл дверь, и они шагнули в палату. Синомия посмотрел на часы: -Ух ты, уже поздно, тебе пора спать, Нанами-сан… Сон – лучшее лекарство! -Как, уже? Так быстро… Мне, конечно, не хочется, но я тебя послушаюсь. Только… где же будешь спать ты, если я займу кровать? -Ну… Я постелю себе одеяло на полу, в шкафу есть вторая подушка. И Синомия в подтверждении своих слов в один миг оказался рядом со шкафом, достал оттуда тоненькое одеяло, подушку, расстелил всё это на полу и лёг, сделав вид, что спит глубоким сном. Харуке ничего не оставалась делать, как последовать примеру Нацуки, лечь на кровать и закрыть глаза, растворяясь в мире снов. Но Синомия, в отличие от девушки, даже не думал спать. Он лежал и смотрел на неё. На её закрытые глаза, обрамлённые длинными ресницами, на её белую, нежную кожу, едва заметную улыбку, на мягкие волосы, к которым так невыносимо ему захотелось прикоснуться. Проиграв в войне здравого смысла и своих желаний, Нацуки вновь проделал те же операции, которые делал один день назад. Нанами вновь оказалась в его объятиях. Ощутив во сне его тепло, она ещё сильнее прижалась к Синомии и умиротворенно вздохнула. На один момент Нацуки показалось, что Харука сейчас проснётся. И вся его борьба пойдёт на смарку, девушка поймёт, в чём дело… И тогда группа распадётся. Но Нанами не проснулась, наоборот, Нацуки показалось, что она стала спать ещё крепче, а сон её стал более спокойным. Тогда губы Нацуки вновь дали свободу той бурной волне, которая плескалась в нём с самого утра: -Я люблю тебя, Хару-тян. И, кажется, с каждым днём всё сильнее… Но не знаю, милая моя, смогу ли я дальше говорить тебе это лишь тогда, когда ты меня не слышишь… Смогу ли я дальше сдерживать себя… Как думаешь, Хару-тян, у меня получится? Но Харука не ответила. Конечно, она же не слышала ничего из того, что нежно шептал Нацуки ей на ушко. Синомия, осознав всю глупость своего вопроса, решил больше не испытывать удачу и не рисковать. Глаза юного солиста закрылись и он, в обнимку с девушкой, погрузился в глубину прекрасного океана снов.