До свидания, Нанами-сан, здравствуй, Хару-тян!

Харука медленно приоткрыла глаза и начала возвращаться на границы реального мира. После такого ужасного вечера в глазах у девушки всё ещё темнело, она никак не могла понять, где находится. Однако, каким-то чудом она всё-таки сумела разглядеть перед собой нечто, отдалённо напоминающее мужскую рубашку. Повернув голову, девушка заметила, что висит в воздухе, и только пустота отделяет её от бархатного красного ковра с замысловатым рисунком. Окончательно проснувшись и начиная понимать суть всего происходящего, Харука с удивлением обнаружила себя на сильных и могучих руках, держащих её очень заботливо и аккуратно, словно несли они не её, а очень редкий музейный экспонат. От рук исходило тепло, девушка всем телом ощущала это. -Ой, Нанами-сан, прости… Я тебя разбудил? - Харука сразу узнала этот нежный тембр голоса. -Синомия-сан… Что случилось? - прислонив к голове ладонь, пробормотала девушка, пытаясь успокоить или хотя бы чуточку приглушить головную боль. После пережитой потери сознания, в голове у Нанами как будто бегал барабашка, а, может, даже десять барабашек, переворачивая всё внутри, прыгая, бегая, крича и вопя, словно фанатки на концерте Starish. Заметив движения девушки, явно указывающие на то, что ей всё ещё нехорошо, Нацуки зашагал по коридору и в момент оказался возле какой-то двери, на которой блестела табличка «Палата №192». Быстро открыв её ключом, который странным для Харуки образом оказался у Синомии в руках, парень прошёл в комнату и заботливо положил девушку на кровать, накрыв сверху тёплым одеялом. После этого Нацуки присел на колени рядом с кроватью, обеспокоенно и необычайно внимательно смотря на больную. Девушка стала медленно озираться по сторонам, параллельно слушая то, что Синомия начал ей рассказывать. -Нанами-сан, после концерта тебе стало плохо. Мы с парнями, посовещавшись, решили оставить тебя тут со мной, а остальные уехали на концерт в Токио. Я немедленно решил отвезти тебя в больницу, а то вдруг с тобой опять что случится… Ты же всем нам очень дорога, Нанами-сан! А мне – особенно… - На этих словах Нацуки очень нежно взглянул на Харуку своими глазами цвета свежей травы, надеясь услышать что-то в ответ. Нанами посмотрела на него, широко улыбнувшись: -Вы все мне тоже очень дороги. Местоимения «вы все» резко ворвались в слух Синомиии отдались там громким эхом, с каждым звуком всё глубже и глубже, больнее и больнее. Он для неё всего лишь друг. А она для него всего лишь жизнь... Всего лишь. Нужно просто выкинуть это из головы… Возможно, он просто перепутал симпатию к её песням с любовью? Но почему же тогда его непреодолимо влечёт именно к ней, а не только к её песням? Синомия ещё раз пристально посмотрел на Нанами и напряжённо задумался, пытаясь разобраться в собственноручно поставленном вопросе. Харука внимательно глядела по сторонам. Никаких белых стен, пустых коек, капельниц, деревянных и растрескавшихся рам… Нет ничего такого, что может хоть отдалённо напоминать больницу. Стены нежно-голубого, очень насыщенного и в тоже время успокаивающего цвета, огромное окно с синими занавесками, из-за которого вовсю светило солнце, играя своими лучами, словно маленький ребёнок яркими фонариками. В углу стоял красивый шкафчик, на котором не было ни единого шприца, ни единой противной на вкус микстуры (Видит бета, Токия лечил ногу в этой же палате). Очевидно, Нацуки очень внимательно подошёл к выбору больницы. И чтобы Нанами поскорее поправилась, он выбрал самую лучшую, в которой просто находиться – одно удовольствие. Но кроме кровати, на которой лежала сейчас девушка, не было больше в палате ни одной другой. -Ой, а где же будешь спать ты, Синомия-сан? - осторожно поинтересовалась Харука, возвратив в реальность раненого осколком своих разбитых иллюзий Синомию (Дома, прим. беты). -А? Что ты сказала? - чуть подпрыгнув на месте, воскликнул Нацуки. Харука повторила свой вопрос. -Ах, я… Не знаю, на полу или… - Синомия осёкся. «Не будет ли это слишком явное проявление моих чувств, если я скажу второй вариант?» - напряжённо подумал Синомия – «К тому же, лёжа рядом с ней, я, боюсь, не сдержусь и поцелую её…» И всё же, неозвученный вариант нравился ему куда больше, чем первый. -Давай подумаем об этом, когда наступит вечер, хорошо? - Нацуки не нашёл ничего лучшего, что можно было бы сказать девушке. Казалось, его слова немного успокоили Нанами, она молча перевела взгляд на окно и о чём-то задумалась. Синомия облегчённо вздохнул. Но это только сейчас он может держать свои чувства в узде, а ведь с каждым днём, проведённым с ней, ему всё труднее будет сдерживать их. Они, словно мелодия в голове, рвутся наружу, рвутся рассказать о том, о чём так давно молчат. Но, встречая на своём пути к её сердцу преграду, построенную им самим, самим Нацуки, они не успокаиваются… Они продолжают бурлить, переворачивая всё, что встретится им, продолжают кричать возгласами, просящими свободы, посвящающими свои мольбы той, которая стала для их обладателя смыслом жизни … -Си…Синомия-сан… - одними губами позвала Нанами. -Что-то случилось? Что-то не так? - быстро возвратился в реальность Нацуки и поразился бледности её лица. Нанами лежала на кровати, сжавшись как котёнок, и дрожала. «Ей холодно! Нужно её чем-нибудь согреть…» - мелькнуло в голове у Синомии. Он рывком подпрыгнул к шкафу, стал рыться в белье, пытаясь найти одеяло потеплее того, чем была укрыта девушка. Ничего так и не отыскав, Нацуки на время застыл. Что же ему делать? Бежать за мед. сестрой? Нет, так нельзя, он не может оставить Харуку одну… Но тогда… Внезапно сердце парня подсказало ему гениальнейшую идею, и он, поняв, что это решение наиболее верное в сложивший ситуации, немедленно поспешил его воплотить. Подойдя к кровати, Синомия очень аккуратно и осторожно взял Харуку к себе на руки, сам прилёг на кровать и положил девушку рядом. Нанами толком ничего и не заметила, а только лишь почувствовала тепло его тела, прислонилась своей щекой к его груди и стала дышать тише, медленнее, спокойнее. Её глаза закрылись, и девушка моментально уснула. Сердце Нацуки бешено заколотилось, ладони непроизвольно потянулись к мягким на вид, рыжим, гладким волосам. Синомия заботливо убрал прядь волос с лица девушки и легонько приобнял её руками. «Никогда ещё она не была так близко. Никогда ещё я не видел её такой беззащитной» - подумал Синомия. -Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы ты никогда не чувствовала себя плохо… Чтобы на твоих губах всегда была такая милая и счастливая улыбка… Чтобы на твоих ресницах никогда не появились спутники печали и боли – слёзы… Я люблю тебя, Хару-тян, - с безграничной нежностью шепнул ей на ушко Нацуки, гладя её волосы своими ласковыми ладонями. Наконец-то он смог назвать её так, как хотел называть всегда -Хару-тян. Синомия видел в этом имени что-то такое, что заставляло его сердце щебетать весенней птицей, ему казалось, что только такое имя сможет передать хотя бы капельку той нежности, которую он чувствует к Харуке. А та, которой предназначались все эти слова, спала беспробудным сном и ничего не слышала. Но иногда так нужно и необходимо поговорить с тем, кто не слышит. Ведь именно в такие моменты не боишься сказать то, что у тебя на душе, именно в такие моменты становишься особенно искренним и правдивым. И тогда всё, что живёт внутри, всё то, что ты когда-то давно или буквально секунды назад пытался потопить в себе – именно в такие моменты ты сможешь дать бурной волне этих эмоций и чувств выплеснуться на свободу, и она перестанет устраивать внутри тебя такие губительные для твоей души цунами и водовороты. Синомия ещё крепче, но не менее мягко прижал к себе спящую девушку и закрыл глаза.