Наизусть

POV Фред       Я стучу в эту долбаную дверь больше пяти минут, но за ней все ещё тишина. Куда могла уйти Гермиона в субботу? Обычно она сидела дома, читала, иногда заглядывала к нам с Джорджем, иногда к Гарри и Джинни. Сегодня ее точно не было ни у кого в гостях, я проверил. Могла ли она пойти на свидание? Кажется, я видел афишу, анонсирующую приезд болгарской команды.       Я почти готов вернуться к себе и заняться поисковыми чарами, но замок начинает скрежетать. Гермиона выглядит заспанной и ее зевок подтверждает, что она только проснулась. Увидев меня, она практически не удивилась и немного покраснела. Кажется, она не заливалась румянцем от наших встреч уже очень много лет. — Проходи, я сейчас умоюсь и ты расскажешь зачем пришел, — Грейнджер не возмущается моему внезапному вторжению, но это она ещё не в курсе причины.       Привычным маршрутом двигаюсь в светлую кухню-гостиную, располагаю дипломат на столешнице обеденного стола, чтобы он сразу попался на глаза хозяйке. Нервно стучу пальцами по кожаной обивке хранилища воспоминаний, снова и снова обдумываю, что скажу Гермионе. Может быть, стоило с порога просто поцеловать ее? Или купить ее обожаемых пионов? Или захватить кофе?       Я уже в тысячный раз думаю, что мог бы сделать все правильнее, но Гермиона не торопится прервать мои муки. Это не похоже на нее, обычно она заканчивает поскорее необходимые дела и быстро возвращается, даже если гости незваные. Я редко удосуживался предупреждать о своих визитах заранее, за столько лет стало привычным просто стучаться в ее двери. Не желая больше волноваться, я двигаюсь к ванной.       Стучу скорее из вежливости, за дверью не слышится шума воды, значит Гермиона точно не в душе. Не дожидаясь ответа, просовываю голову внутрь комнаты и непроизвольно расплываюсь в улыбке. Грейнджер пересекается со мной взглядами в большом зеркале и зло сужает глаза, резко опуская руку и позволяя волосам рассыпаться по спине и плечам.       Сердце пропускает удар, чтобы потом начать биться с утроенной силой. Ванная, утро, Гермиона не может собрать волосы в хвост. Сейчас над нами нет угрозы, нет секрета из-за которого она утром исчезнет на долгие месяцы, нет даже влюбленности моего младшего брата. Но ноги отказываются идти, будто кто-то бросил в меня ступефай. Слишком все правильно в этот момент. — Хочешь помочь? — Гермиона усмехается как-то едко, отчего будто рябь проходит по зеркальной поверхности.       Я медленно, будто во сне, переступил порог ванной и в нерешительности замер за спиной Гермионы. Руки будто чужие, пальцы не гнутся и слегка дрожат, постоянно выпускают непослушные локоны. Глубоко вдохнув, я все же собираю волосы в низкий хвост и протягиваю свободную руку за резинкой. Рука рефлекторно хочет оттянуть волосы вниз, заставляя Гермиону смотреть глаза в глаза, но ее голос отвлекает от этой затеи. — Если бы я не ушла тогда, то все было иначе? — Гермиона смотрит в упор, читая все эмоции на моем лице, чёртово зеркало даже не думает вновь рябить. — Да, все было бы иначе, — голос звучит грубо, но я не злюсь на нее, скорее на мир. — Гарри и Рон умерли в первые пару дней, а приспешники Воландеморта перебили бы нас по одному. Неважно, что было бы, пора перестать на этом зацикливаться.       Гермиона кивает, сама затягивая резинку на волосах. Наши пальцы на мгновение сталкиваются, вызывая привычное теплое покалывание. В ее глазах непонятная мне грусть, будто я сказал что-то не так, но она лишь качает головой, не давая задать вопрос. POV Грейнджер       Фред прав, нельзя зацикливаться на прошлом, зачем нам возвращаться в то время, когда между нами возникла эта неясная передружба-недоотношения? Сейчас все вполне гармонично и ясно, мы стали действительно лучшими друзьями, но все-равно иногда возникает непонятное напряжение. — Кофе будешь? — я все ещё не проснулась до конца, а Фред не спешит, как обычно это бывает. — Да, спасибо, — он не уточняет какой и сколько сахара, зная, что мы пьем одинаковый.       Только подойдя к столу с двумя чашками кофе, я замечаю, что посередине лежит мой дипломат. Перевожу взгляд с Фреда на своей хранилище и поднимаю бровь, выражая немой вопрос. — Вчера в темноте я схватил не свою сумку, — Фред улыбается виновато и пожимает плечами, раскрывая мне этим жестом больше, чем планировал. — Все посмотрел? — я спокойно ставлю чашку перед ним и сажусь напротив, делая первый глоток восхитительного напитка. — Не делай вид, что даже не заглянул. — И как тебе это каждый раз удается? — Фред выглядит недовольным, но это лишь напускное, чтобы утрировать и рассмешить. — В кофе сыворотка правды?       Я лишь с улыбкой качаю головой. Если мне нужно будет узнать у Фреда всю правду, то сыворотка мне будет не нужна. Он думает, что старше и мудрее, но все его эмоции написаны на лице. Фред всегда ведёт себя одинаково если врёт или пытается что-то скрыть, когда он что-то задумал, то в уголках глаз появляются небольшие морщинки, потому что он всегда немного щурит глаза в такие моменты, если он злится, то поджимает губы и немного сводит брови. Я знаю его, но в такие моменты, неловкие и тягучие, не могу предположить, что он сделает дальше. — Так ты больше не с Роном, я не с Анджелой, жизнь устаканилась…       Фред смотрит прямо и смело, приводя всё больше и больше аргументов, будто подсмотренного в моем дипломате ему может быть недостаточно. А я действительно неверно поняла его слова о прошлом, видимо, Фред хотел сказать, что нужно сосредоточиться на будущем. Возможно, на нашем? У всех Уизли проблемы с первым шагом? Обязательно ли при этом быть в смертельной опасности?       Я улыбаюсь своим мыслям, тянусь над столом и касаюсь губами губ Фреда, который все никак не может умолкнуть. POV Фред       Неловкое касание ее губ и я готов смеяться от счастья. Пока я нерешительно топтался на месте и раздирал душу сомнениями — Гермиона делала, и как же я ей благодарен. Она отпрянула неожиданно, как только я коснулся ее горящей щеки пальцами. — Мерлин! Прости, я не… — Гермиона, говорить буду я! — я поднимаю руку, прерывая ее попытку спорить. Сегодня точно мы обсудим все, что висит над нами столько лет. — Уже давно, Мерлин, как же давно, я не могу избавиться от мыслей о тебе: как бы ты поступила, как бы сделала что-то, взяла ли чертов зонт с собой… Я смотрю на тебя и просто хочу забрать к себе навсегда. Всегда хотел.        Гермиона молчит, пьет свой кофе и улыбается, ее глаза будто светлеют на пару тонов. Сейчас так спокойно и правильно. Да, именно правильно, впервые за столько лет. Мы стали хорошими друзьями, были верны своим половинкам, но все это время между нами пролетали искры. Теперь можно честно признаться хотя бы самим себе, что наше притяжение никуда не исчезало. — Знаешь, я до последнего не хотела делать ряд воспоминаний с тобой, они почему-то не тускнели, — Гермиона смотрит на свой дипломат, тепло улыбается и переводит взгляд на меня. — Но когда вы с Анджелой объявили, что ты сделал предложение, я решила, что со временем наше общение станет все реже… И не хотела потерять эти эмоции.       Я поражен, в то холодное рождественское утро Гермиона поздравляла нас не менее радостно, чем вся остальная семья. Было ли ей грустно? Или она действительно радовалась за меня? Не поэтому ли так рано уехала в праздничные дни? — И, знаешь, я все ещё помню обо всем очень ярко, — Гермиона протягивает руку, накрывая мои пальцы своими, я даже не заметил, что нервно стучал по столу. — Ярче всего я помню, как мы стояли на Астрономической башне, смотрели на звёзды и ты рассказал, что вы с Джорджем собираетесь устроить свой феерический уход из школы. Мне было грустно, тогда ты сказал… — Что уход из школы, не означает, что мы не встретимся в выходные в Хогсмиде, — я накрываю руку Гермионы второй рукой, немного сжимая прохладные пальцы. — Я посмотрел все воспоминания и был рад, что ты не хочешь забыть меня. — До вчерашнего вечера я не понимала почему не хочу забывать тебя, — Гермиона смотрит в окно, собираясь с мыслями. — Понимаешь, между нами никогда не было каких-то сексуальных отношений, кроме того поцелуя в ванной, когда мы оба понимали, что можем больше не увидеться, но всегда существовало определенное напряжение. И вчера, когда мы рассказали друг другу, что больше не в отношениях, оно будто испарилось.       Я киваю, потому что действительно понимаю о чем говорит Гермиона. Но не согласен, что между нами не было сексуальных отношений, просто что-то постоянно мешало. Поначалу нам было забавно общаться, но мы взрослели вместе, прощупывали границы допустимого, интимности между нами было действительно много. Если бы не обстоятельства, то мы бы перешагнули этап дружбы раньше. Точно нам бы не потребовалось столько времени. — Еще я никогда не забуду как ты ждал меня в дождь, — Гермиона снова тепло улыбается, согревая и мою душу этими воспоминаниями. — Я его так и не поместила в колбу, но ты ждал меня, задержавшуюся с работы, под проливным дождем у дверей Министерства, потому что под козырьком не было места из-за людей. Это так просто, но невозможно забыть.       Я огибаю стол под пристальным взглядом карих глаз, Гермиона смотрит с интересом и каким-то вызовом. Легко тяну ее за руки, поднимая со стула, чтобы она встала передо мной. И, наконец, делаю то, что должен был сделать много лет назад, не мимолётно или поддавшись порыву. Впервые я по-настоящему целую Гермиону: медленно, вдумчиво, не пытаясь взять всю инициативу на себя. Мы будто заново знакомимся и мне это чертовски нравится. — Только давай пока не будем все это афишировать? — только Грейнджер может вывести из себя одним вопросом.