Вечер, свеча и мы с тобой

Во всём доме стояла гробовая тишина. Лишь биение моего сердца разбавляло тихую обстановку, предавая ей несколько иной оттенок. За окном стемнело, на небе появились звёзды. На столе в моей комнате стояла одинокая свечка — единственный источник света. Передо мной, читая книгу, сидел Федор. Я удивлялся — эта несчастная свечка едва ли поможет разглядеть человека во тьме, как он может видеть такой мелкий шрифт? — Почему бы тебе не включить свет? — спросил я у него, склонив голову на бок и подперев её ладонью. — Но это ведь испортит атмосферу, не считаешь? — тихо сказал он и одним резким движением захлопнул книжку, лукаво улыбнувшись и посмотрев на меня. Я встал с кровати, подойдя к нему со спины, и обхватил его шею руками. Он запрокинул голову наверх и посмотрел на меня. Его темные локоны упали на спинку стула и на мои руки. Как ни странно, у него очень мягкие волосы. В его глазах плясали маленькие чёртики. Я смотрел на их представление, не отрывая взгляд, и всякий раз моё сердце охватывало что-то необъяснимое — не то он выглядел невозможно красивым, не то моя душа ликовала появлению человека, с которым я “на одной волне“. Я наклонился к его губам и накрыл их своими, после чего сразу же отстранился. Федор встал со стула, аккуратно коснулся рукой моей щеки и приближался к моему лицу. Я обхватил его талию руками и подался вперед, став инициатором очередного поцелуя, который Достоевский так хотел перехватить. Поцелуй становился все страстнее и страстнее, пока мы оба не стали задыхаться и были вынуждены отстраниться друг от друга. Я провел рукой по спине Федора, наклонившись к его шее, и незаметно переставил одну руку ему на грудь. Он запрокинул голову, позволяя мне ласкать его шею как вздумается. Я решил воспользоваться таким редким случаем — осыпал его, Достоевского, поцелуями, пару раз прикусил его белоснежную кожу, оставив несколько красных следов, а также оставил одно алое пятно как напоминание о том, что он мой. В ответ на мои действия он издал протяжный, томный стон и слегка сжал руку на моем плече. Я улыбнулся ему в шею и залез рукой под рубашку, блуждая по всему его телу, и продолжал целовать его шею. Федор положил руку на мой затылок, прижав его ближе к себе. Вскоре моя ладонь остановилась на его соске, и я стал крутить его, ожидая услышать очередной непристойный звук из уст самого демона Федора — и достиг желаемого. От его голоса у меня все в груди сжалось; по телу прошлись приятные мурашки, а внизу живота стало немного покалывать. Однако Дост-кун, кажется, не сильно хотел сдаваться и старался сдерживать голос как только мог, однако у меня был план. Я заглянул Федору в глаза, отлипнув от его шеи, и залез рукой в его штаны. Он едва заметно вздрогнул и прикусил губу. — Грязно играешь, Осаму, — прошептал он, сжав руки в кулаки. Я самодовольно хмыкнул и усадил Фёдора на стул, быстро расстегнул его рубашку, откинув ее прочь, и приспустил его брюки вместе с нижним бельем, а затем сам медленно сбросил свою одежду. Я прильнул к его груди, прошелся влажной дорожкой из поцелуев по его коже и спустился к животу, прикусив его кожу. Реакция не заставила долго себя ждать — Фёдор прогнулся и вздрогнул, сопровождаемый громким стоном. Его половой орган дрожал от нетерпения, словно кричал: “Прикоснись ко мне“. Я с улыбкой вглянул на него. Достоевский прикрыл рот рукой и отвел взгляд куда-то в сторону. — Ну же-е-е, — протянул я, взяв его член в руку и привстав, на что он снова вздрогнул и промычал что-то невнятное, — Посмотри на меня, — мой голос стал ниже, что, по видимости, несколько удивило Федора. Он увидел мои глаза и немного смутился, что показалось мне очень милым. Я поцеловал его шею, после чего стал медленно двигать рукой вверх-вниз. Достоевский прикусил губу и прикрыл рот рукой, однако я тут же убрал её, не оставляя ему иного выбора, кроме как дать волю голосу. — Дост-кун, — начал я, — У тебя чудесный голос. Я хочу услышать твои стоны. Он схватился руками за края сиденья и запрокинул голову, когда я ускорил темп. — О.. Осаму, ах! Подожди.. Я.. — внезапно я остановился. — Ты не можешь кончить вот так просто, — усмехнулся я. Я отошел к комоду, чтобы взять смазку и презерватив, а Федор откинулся на спинку стула, стараясь перевести дух. Вернувшись к нему, я выдавил немного жидкости и вставил один палец. — А!.. Не так резко, Осаму! — вскрикнул он. Я ничего не ответил и начал двигаться. Совсем скоро к первому пальцу присоединился второй, а затем к ним я добавил и третий. Я медленно вводил их внутрь, продолжая так же медленно двигаться, стараясь доставить только лишь удовольствие. — Осаму, — шепнул он, — Вставь его уже.. — А где же “пожалуйста“? — издевательски спросил я. — Пожалуйста, Осаму, ах! — я вытащил пальцы и резко вставил внутрь член, заставив Фёдора очередной раз прогнуться и простонать. Я запрокинул голову наверх, медленно двигаясь вперед-назад, и томно дышал. Комната, ранее абсолютно тихая и спокойная, обрела новый оттенок — она стала оглушающе громкой от стонов и безумно страстной. Становилось очень жарко, из-за чего и дышать, и двигаться было сложнее. Я ускорился, заставив Фёдора схватить меня за руки, чтобы попытаться хоть как-то удержаться на шатком, хлипком стуле. — Ах.. Осаму, помедленнее! — прозвучало где-то далеко, я почти и не слышал его голос. — Еще чуть-чуть.. — прошептал я ему на ухо. Еще пара резких движений — и мы оба кончили. Я застыл, отдышавшись, вытащил, отшатнулся назад и рухнул на кровать. Федор еще какое-то время не двигался, но после встал, едва не упав на колени, со стула и лег рядом со мной на кровати. — Чёртов Осаму.. И чертовы стулья, — сказал он, после чего сразу же уснул.