На край света и обратно

42-06-01-04 — Ты ведь знаешь, я до этого момента и не задумывался, насколько мы крошечные, по сравнению с нами, та же окружающая нас действительность кажется колоссальной, — Кенсу мечтательно раскинул руки и закрыв глаза, продолжил, — осталось всего каких-то пару десятков лет, и на всех островах проведут свет и воду! Ты сам представь, это ведь сколько времени и ресурсов будем экономить... Мне кажется что он был рядом со мной всю жизнь, его мечтательный и слегка срывающийся голос постепенно убаюкивал меня, и я последовал примеру напарника и откинулся на спину, подложив под голову локоть. Мы лежали на крыше одного из отсеков "Штефана", слушая тихие звуки молчаливой гавани, мечтали и очень умело балансировали на грани дрёма и ясного сознания. Было примерно 11 часов вечера, зима только-только начала сдавать свои позиции, плавно сменяясь весенним теплом и первыми лучами огромной и жёлтой, как головка сыра, луны. — Всегда восхищался Фарвалексовскими инженерами, только они могут построить тебе аппарат, который способен преодолеть тысячу километров менее, чем за 4 часа. А ещё сам посуди, особенно учитывая происходящую технологическую революцию, что будет, когда люди подчинят себе все стихии мира? Человек станет совершенно непобедимым и всемогущим, вот увидишь! — не унимался Кенсу. — Если бы мы были всемогущими, в чем дальнейший смысл всей той горы военных машин, которые империя заказывает в бесконечных циклах? Целую вечность стучат паровые молоты на заводах, ревут моторы тягачей, шелестят пропеллеры цеппелинов и позвякивают поршни паровозов, бесконечный прогресс, гонка, которая ведёт в никуда? Я поморщился, с моря подуло солёным ветром, и, несмотря на нотки тепла, все чаще появляющиеся в воздухе, ветер был страшно холодным, и я с трудом принял сидячее положение, опираясь на руки и кряхтя как старый термит, свалившийся с эвкалипта. Казалось, ветер совершенно не волновал Кенсу, который лежал на металлическом корпусе вагона в одной шерстяной рубашке и форменных подштанниках. Фиолетовая ленточка, опоясывающая плечи смотрелась ещё более темным пятном на фоне черноты ночи. Луна успела скрыться за легкими облачками, все вокруг сияло, словно озаренное каким-то неземным призрачным сиянием: волны, бьющие в опоры рельсов, сами рельсы, тянувшиеся вдаль двумя металлическими лентами, сигнальные лампы гавани Фарвалекса, и, наконец, портовые краны, напоминающие под этим сиянием полярных волков, которых я когда-то видел на полюсе, когда отец брал меня с собой в очередную из своих бесконечных экспедиций. Мы всего четвертый день в пути, а я уже готов был отдать что угодно за тарелку овощного супа с мукоедами и буханку ароматнейшего Индарского хлеба с изюмом и гвоздикой. Лотрик ещё на первой нашей встрече сказал, что путешествие скорее всего пройдет не по расписанию, что он очень сожалеет, но мы тогда понимающе похлопали его по плечам, и сказали, чтобы он за нас не переживал, однако, судя по его опущенной голове, с которой он ходил все те дни, когда мы с Кенсу на него натыкались, он ещё как переживал. Даже мой беззаботный товарищ, украдкой посматривая на Лотрика, чувствовал, что что-то не так, и очень страдал от того, что не может разобраться в своих мыслях и чувствах, и, не выдержав и дня, одним вечером заявился ко мне на полку с подушкой и аргументами в духе "мне не по себе как-то..." и просьбой полежать с ним и погладить его по спинке. Разумеется, я не мог ему отказать. ======= Перед нами откинулась крышка люка, и на крышу забрался сам Лотрик. Его обыкновенно скучающее лицо выражало собой одно-единственное желание поскорее вернуться в капитанскую каюту, чтобы поглубже укутаться в одеяло и больше не выходить на улицу до конца путешествия. Шелковый платок, аккуратно повязанный на шею на манер того, как носят такие платки Пилонские колонисты, горел на кондукторе оранжевым пламенем, слегка колышась от порывов ветра и распространяя вокруг себя сладковатый аромат герани, так что мы с Кенсу, даже лёжа в нескольких метрах, почувствовали это напоминание о милом доме. Перед отъездом, Марилу дала мне точно такой же платок, только перламутрового цвета, и я до сих пор помню, как с натянутой улыбкой взял переливающуюся ткань в руки и несколько минут любовался, как солнечный свет проходил сквозь невесомую ткань, играел на руках и окружающих предметах всеми цветами радуги, скакал тысячами солнечных зайчиков, то собираясь в одно большое пятно , то, наоборот, рассыпаясь в разные стороны тысячей цветных пятен. Я сунул руку за пазуху и, нащупав ткань, счастливо улыбнулся. — Пантографы зря сняли, — Жаловался кондуктор, смотря в сторону головных отсеков, где поблескивали под лунным светом керамито-ванадиевые башенки "Заамурца", — разве можно так непредусмотрительно решать вопросы о комплектации сложных механизмов? — Сам же знаешь, что в пригородах Фарвалекса электричества крайне мало, всего одна гидроплатформа - аккурат на то чтобы сам город запитать, — не открывая глаз и все так же, распростершись по всей крыше, возразил Кенсу. — Это все конечно замечательно, но почему в наш замечательный век прогресса, стремящегося к сингулярности, мы до сих пор не можем оборудовать железную дорогу достаточным количеством столбов с напряжением? — Потому что всего одной четырехметровой волны достаточно, чтобы все Южное побережье между Гениксом и Фарвалексом осталось без электричества, — Кенсу приоткрыл один глаз, и смотрел теперь скучающим взглядом на Лотрика. Тот хмыкнул себе под нос, вытащил из-за пазухи портсигар и, вытянув одну палочку, протянул коробочку мне. Я взял одну себе и хотел было предложить Кенсу, но тот улыбнулся и покачал головой. — Настроения нет, спасибо. Я протянул коробочку обратно Лотрику, и тот, кивнув нам на прощание, отправился про крышам в другой конец стального тела "Штефана", снова оставляя нас наедине...