Последнее желание Алека Лайтвуда

      Быть демоном последнего шанса негласно означало находиться на ступень выше остальных демонов. При этом отрыв от предыдущей ступени был весьма существенным, из-за чего Магнусу порой казалось, что они и вовсе принадлежат разным лестницам. Впрочем, это было не так уж и далеко от истины.       Деятельность сотрудников преисподней была хоть и творческой, но зачастую однообразной, что не слишком способствовало их развитию. Немногие демоны становились виртуозами своей направленности, поднимаясь в ранге и возглавляя отделы адского измерения, вооружаясь беспощадным кнутом в попытке удержать в узде беснующуюся массовку. Это было пусть и невероятно сложной, но всё же лишенной тонкости и изящества работой. Вот демонов-индивидуалов, способных разработать собственную стратегию и следовать ей в долгосрочной перспективе, регулярно принося адскому измерению отборные человеческие души, и вовсе были единицы. Для таких задач требовалась особая, нарабатываемая тысячелетиями филигранность, прочная связь с адским измерением и колоссальный опыт, включающий в себя прохождение всех упомянутых ранее этапов.       И лишь тем из них, кто умел наступать на горло своему демоническому высокомерию, кто, в отличие от всех остальных демонов преисподней, не считал смертных второсортными существами, с искренним уважением и даже пониманием относясь к человеческим слабостям, открывались любые дороги как в мире людей, так и в самой преисподней. Таким демонам рано или поздно удавалось постичь тайну человеческой души, исследовать все её сокровенные уголки, обнаружить обитающие на самой её глубине жгучие, нередко постыдные желания, столкнуться с пережитыми страстями и угасающими надеждами…чтобы умело сделать ставку на последнем, потому что именно это должен был уметь вовремя почувствовать демон последнего шанса. Утраченная жажда жизни возрождалась, словно феникс, из самого пепла, если в нужный момент смертному предлагался ещё один шанс всё исправить, и его душа начинала гореть с удвоенной силой, даром что путь к свету отныне был для несчастного заказан.       Упомянутый шанс не зря именовался именно так. Как правило, возможность изменить что-то в своей жизни давалась только один раз, поэтому важно было тщательно взвесить своё решение, прежде чем озвучить его демону. Но бывали и исключения — такие, как Алек, нежданно-негаданно заполучивший в своё распоряжение не один, а сразу несколько шансов, позволивших ему не только не разрываться с выбором, но и неоднократно ошибаться в надежде поправить свои дела. Даже сейчас, окончательно распрощавшись со своей человеческой жизнью, он умудрялся перекраивать общие правила для всех демонов под себя, диктуя новому главе Ада подходящие ему условия. В другое время Магнус был бы невероятно горд за своего упрямого и несгибаемого подопечного, однако сложившаяся ситуация была совершенно критической. Отныне судьба Алека находилась только в его собственных руках. Никаких контрактов, никаких больше пляшущих под его дудку демонов, только горящие сроки и весьма однозначный и неумолимо приближающийся финал. Магнус не знал, что именно было у Лайтвуда на уме и как он собирался с этим справляться, но у него не возникало абсолютно никаких сомнений в том, что его шанс продолжить своё существование хоть в каком-то статусе на этот раз действительно был последним.       Ложь и изворотливость всегда считались стандартным набором качеств, присущих каждому демону, но отчего-то так вышло, — Магнус порой задавался этим вопросом, — что с Алеком он всегда был честен, ещё с того момента, как он встретил его на крыше высотки — отчаявшегося и утратившего все свои прежние ориентиры. Ну, почти всегда. Воспоминание о том украденном поцелуе до сих пор вызывало на лице демона неконтролируемую улыбку. А вот тот неприятный инцидент с их контрактом с не меньшей скоростью омрачал его удовольствие — потому что именно эта маленькая недосказанность стала причиной, по которой всё, что ему было дорого, рухнуло в пропасть. В прямом смысле, учитывая, где в конечном итоге оказался Алек.       Но этот принцип, на котором столь долгое время выстраивались их взаимоотношения, невольно ставший чем-то вроде якоря для них обоих, неожиданным образом оказался важен для Лайтвуда и после его физической смерти. «Либо я сейчас услышу правду, либо ты больше никогда не услышишь обо мне», — сказал он, и эти слова буквально прибили Магнуса к планете болезненно-приятным осознанием, что, может, не настолько уж эта ситуация и безвыходная. По крайней мере, ещё никто из демонов не требовал у него правды и, само собой, никто её и не получал.       Никто, кроме Александра.       Был ли он искренен, говоря о своём желании избавиться от Магнуса окончательно? Бывшему дьяволу совершенно не хотелось об этом думать. Но всё это так сильно противоречило друг другу, что он раз за разом возвращался к их последнему разговору, пытаясь найти в каждом сказанном Алеком слове то, что он, возможно, упустил, второпях посчитав несущественным.       Может, та самая правда, которую Лайтвуд хотел от него услышать, и в самом деле смягчила итоговый приговор, а может и беспрестанный зудёж Верлака о новой специализации не давал его головной боли утихнуть, но нельзя было сказать, что Алек его прямо-таки избегал. Ладно, он его действительно сторонился, хоть и не слишком явно это демонстрировал. Всякий раз, когда Магнус пытался его перехватить, в Аду или же в человеческом мире, Лайтвуд окидывал его коротким, скучающим взглядом, словно не узнавая, но стоило только Бейну подойти ближе, как смертные тут же заполняли занимаемое ранее Алеком пространство, или же его место просто пустело, а рядовые демоны смеряли его вопросительными взглядами, глядя на его раздосадованное лицо.       Было до глупого иронично, что, получив однажды от Магнуса щедрое, а потому редкое предложение в виде целых семи шансов, чёртов Лайтвуд теперь не оставил ему даже одного-единственного шанса наладить между ними контакт, и при всём этом Магнус не мог ни подчинить его себе, ни даже просто заставить остановиться. А ведь тот, на минуточку, всё ещё числился его стажёром! Но, судя по всему, самому Алеку было настолько глубоко на это положить, что даже Адскому ущелью стало бы не по себе. В такие моменты бывший дьявол особенно сильно ощущал тоску по прежней жизни, по своим почти безграничным возможностям, по обжигающему жару и шуму преисподней, по этим извечным разборкам в адском измерении, которые были ему привычны, в отличие от устроенного Верлаком хаоса, перед которым он теперь был бессилен. Но даже при таком раскладе ему страстно хотелось вернуться на своё привычное место и навести уже наконец порядок в Аду. Так же, как когда-то на Алека, на него напала ломка по прошлому. Он скучал по своему дому — тому, которым он был раньше, потому что сейчас он не походил на него даже отдаленно.       Возможно, ему стоило пересмотреть свои приоритеты и вместо того, чтобы впустую бодаться с Лайтвудом за его будущее, сосредоточиться вначале на своём, в частности, на возвращении своего трона и власти, но проблема заключалась как раз в том, что для решения обоих этих вопросов нужно было пойти на один и тот же шаг. Тот, на который Бейну идти категорически не хотелось, потому что он и помыслить о нём не мог без содрогания.       Впрочем, сейчас его крамольным мыслям был положен перерыв, потому что он впервые за всё это время уловил исходящий от Алека зов — слабый и непродолжительный, но с некоторой долей интереса. Словно он вдруг вспомнил о существовании Магнуса и задался вопросом о его местонахождении. Этого было достаточно, чтобы Бейн немедленно его сменил, оказавшись у границ Лавового омута. Он испытал некоторое облегчение, обнаружив Лайтвуда одного, а не в чьей-либо компании, потому что обитатели преисподней нередко посещали это место с самыми неблагочестивыми помыслами, как и полагалось демонам.       Бывший дьявол миновал плюющиеся лавовым жаром каналы, очерчивающие периметр купальни, и скептически уставился на Алека, с удобством уместившего руки вдоль борта широкой ванны, до краев наполненной бурой жидкостью. Глаза брюнета были прикрыты, а его вид был максимально расслабленный, но на Магнуса это не произвело никакого впечатления: он знал, что Алек ждал его появления, пусть даже прямо сейчас старательно это опровергал, на деле вслушиваясь в каждую секунду всё ещё царящего здесь безмолвия. Бейн на мгновение закатил глаза, отказываясь участвовать в этом подростковом спектакле. — Помнится, ты уже пытался принять ванну из собственной крови, — произнёс он, вопросительно вскинув бровь. — Решил в этот раз не заморачиваться и сразу пустить в расход девственниц? — Скорее, девственников, — тут же отозвался Алек с запрокинутой назад головой. — Что для меня гораздо приятнее, хоть я и не чувствую особой разницы. — Разница в количестве жертв, — негромко произнёс Магнус и прищурился. — Чтобы наполнить ванну такого объема, мужчин понадобится намного меньше, чем женщин, поскольку, как известно, их объем крови в среднем на сорок процентов больше.       Уличить Алека хоть в какой-то, даже самой мизерной человечности можно было только говоря о ней прямым текстом, даром что признавать это новоиспеченный демон явно не собирался. — И эта скучная арифметика имела бы смысл, если бы они уже не находились в Аду, — он зевнул. — Я могу хоть каждый день пускать кровь одному и тому же грешнику, и он, что очень удобно, всё ещё останется девственником, — Лайтвуд криво усмехнулся и таки распахнул глаза, повернув голову к Магнусу. — Между нами говоря, это ужасное клише. Каждый десятый верующий смертный считает, что демоны только и купаются в крови девственниц. — И в чём же они ошиблись? — парировал Бейн. — В том, что это не обязанность, а лишь одна из миллионных забав, воплощаемых демонами исключительно от скуки, — он ненадолго задумался. — Или же просто из любопытства, а потому только однажды. — Как ты? — хмыкнул Магнус, проницательно взглянув на него. Лайтвуд слегка повёл плечом. — Лишний раз убедился, что демоническую энергию восстанавливает само адское измерение, а не сомнительные ритуалы с привлечением грешников, — лениво сказал он и внезапно перехватил Магнуса за запястье, уверенно потянув его к себе. — Присоединишься? — Боюсь, моё любопытство к забавам преисподней изжило себя ещё пару тысяч лет назад, — равнодушно сказал экс-дьявол.       Он дернул рукой, надеясь легко освободиться, однако хватка Лайтвуда только усилилась. Более того, он даже привстал, свесившись через край ванной в стремлении заглянуть Магнусу в лицо. На его губах заиграла обаятельная улыбка. — К чёрту преисподнюю с её пошлой тривиальностью, — вкрадчиво произнёс Алек, недвусмысленно окинув его взглядом сверху донизу. — Как насчёт позабавиться со мной?       Магнус и представить себе не мог, какую власть, оказывается, имел над ним Алек. Совершенно определенно обозначив своё к нему нынешнее отношение, демон вдруг изменил его на противоположное — Бейн был не настолько глуп, чтобы купиться на это, но всё же его нутро предательски сжалось, смягчая выстроенную изнутри оборону. — Издеваешься? — скептически поинтересовался он, демонстративно повернувшись к нему спиной. — За всё это время ты ни разу не выказал заинтересованности по отношению ко мне, а итог нашей последней встречи и вовсе свидетельствует о твоём враждебном настрое. И теперь ты хочешь убедить меня в обратном? — Возможно, — звучный плеск за спиной заставил Магнуса застыть, как изваяние, а в следующую секунду на его талию с двух сторон легли мужские ладони. Мысли о том, что Алек полностью вышел из ванны и встал за его спиной — горячий, обнаженный, в темно-алых подтеках по всему телу, — затруднили ему дыхание. — Вообще-то я поразмыслил над этим и понял, что был не прав. Ты ведь совершенно не собирался ничего замышлять, просто я был к тебе не особо внимателен и тебя это задело, верно?       Он прижался к спине Магнуса всем телом, его руки скользнули выше, распахивая рубашку на груди демона, пальцы огладили напряженные грудные мышцы. Бейн еле заметно сглотнул, и опустил взгляд на его пальцы, по которым продолжали стекать багровые капли, переходя на его собственный живот, срываясь вниз и теряясь где-то у его ног. — Только лишь моё самолюбие, — сдержанно сказал он, выровняв дыхание. — Но я, как видишь, не страдаю в депрессии от того, что бывший когда-то смертным демон охладел ко мне. Это было логическим завершением наших отношений, поскольку у нас с тобой больше нет общих точек соприкосновения. Ни схожих интересов, ни какой-либо взаимной выгоды. Ничего, Александр.       Настойчиво ласкающие его руки Лайтвуда на несколько мгновений замерли, а затем продолжили своё путешествие на уровень ниже. Дыхание демона защекотало Магнусу ухо, адски горячие мурашки разом обожгли его тело. — И давно ли ты стал так думать? Потому что в нашу последнюю встречу ты говорил совсем другое, — жарко прошептал он. — А ведь прошло не так уж много времени с тех пор. — Что сказать? Не ты один поразмыслил над этим, — Магнус упрямо сохранял безучастный вид. — А как же моя стажировка? Осталась всего неделя, — кромка острых зубов прошлась по уху бывшего дьявола, цепляя кафф. — Кажется, ты хотел сделать из меня лучшего в своём роде демона? Ну так давай, я готов наверстать — ты же знаешь, я способный ученик. Ну же, Магнус…       Прокляв свою дальнейшую неспособность сохранять спокойствие, Магнус резко повернулся, одолеваемый и гневом, и страстью одновременно. Глаза полыхнули золотисто-алой вспышкой, собственный хвост больно хлестнул его по руке, оставив на ней глубокий порез. Скользящие по изгибам мышц Лайтвуда кровавые дорожки отпечатались у него на груди и животе, когда Алек нетерпеливо притянул его к себе, собственнически запуская пальцы под ремень его брюк.       Кровь в ванной за их спинами забурлила, вскипая, а может это закипела кровь в жилах самого Магнуса — сейчас он бы затруднился утверждать что-либо. На секунду в голове у него мелькнула безумная мысль оставить всё как есть — чёрт с ним, с Адом, он всё же демон, а главное на свободе, и у него в руках самое настоящее сокровище: Александр Лайтвуд собственной персоной, чьи демоны утянули, наконец, своего хозяина на самое дно. Жадные, собственнические касания сильных рук брюнета вызывали волнение и желание поддаться, плюнуть на всё, дать волю всей сдерживаемой тьме, что копилась внутри него долгое время… Вот только глаза Алека пусть и пожирали его сейчас без остатка, но смотрели сухо и холодно, как смотрели бы на любого другого человека или демона, без этого живого огня, поджигающего Магнуса изнутри так, что у него каждый раз пересыхало в глотке. Это был не тот Алек, которого он хотел, и не тот, который делал его слабее и сильнее одновременно. Этот был чужим. — Нет, — деловито расправляющиеся с застежкой его ремня пальцы замерли. — Я не стану делать ничего из того, что хочешь ты или Себастьян, или кто бы то ни был ещё. — Кто, например? — быстро спросил Лайтвуд, останавливая взгляд на его лице.       Демон последнего шанса поморщился. Последнюю часть предложения произносить явно не следовало. Пристально разглядывающий его Алек сузил глаза. — Дело не в том, что ты не привык кому-то подчиняться, — внезапно сказал он. — Ты не станешь этого делать, потому что собираешься следовать собственному плану. Так?       Две пары глаз схлестнулись в молчаливом противоборстве. Магнус знал, о каком именно плане говорил Алек, а Алек знал, что Магнус это знает, но почему-то продолжал разглядывать его с нескрываемым любопытством. Учитывая характер их последнего разговора об этом на Кони-Айленд, Бейн ожидал, что тот по меньшей мере вцепится ему в глотку, однако мгновения выжидания превращались в секунды, а те неумолимо приближались к минуте, а Магнус всё ещё оставался неприкасаемым. — Может быть, — с вызовом сказал он. — Донесешь на меня Себастьяну?       Лайтвуд лишь усмехнулся. Каким бы колоссальным метаморфозам ни подверглась его личность после падения, всё же какая-то её часть осталась прежней. Демон или человек, но жаловаться и, тем более, доносить было не в характере Алека — в этом Магнус тоже был уверен, но не мог не попытаться в очередной раз вызвать у него хоть какие-то эмоции. Безуспешно. — Ты непроходимый идиот, если считаешь, что сможешь вернуть того глупого и жалкого смертного, которым я когда-то являлся, — спокойно сказал Алек. — Ты знаешь законы мироздания лучше меня — если однажды ваза разбилась, ты не сможешь предотвратить это в прошлом, потому что она все равно разобьется, чуть раньше или чуть позже. Хотя ты можешь попытаться её склеить, но она всё равно уже не будет целой. Всякий раз, ставя в неё цветы, ты будешь видеть каждую мелкую трещину, каждый сколотый край, каждую просачивающуюся сквозь неё каплю воды и помнить, что это уже не она, а жалкое подобие, вынужденное выполнять те функции, которые ты от него ожидаешь. Но хочет ли сама ваза оказаться на этом месте, пройти этот путь? Ты и понятия не имеешь, потому что делаешь это исключительно ради себя и своего комфорта, а не для того, чтобы сделать жизнь вазы лучше, — убийственно закончил он.       Магнус вздрогнул. Сравнение человеческой жизни с вазой было хоть и избитым, но, тем не менее, весьма точным по степени хрупкости и неизбежности исхода обеих, что подтверждалось личным примером жизненного пути самого Алека. И главное — такой сосуд действительно нельзя было наполнить, однако уязвило его вовсе не это. — Проще взять новую вазу, чем собирать по осколкам старую, — возразил он, хмуро взирая на него исподлобья. — Только вот ты не ваза, Александр. Ты человек с такой уникальной историей, что ни одно существо на этой планете не способно тебя заменить. Был человеком, — нехотя исправился он. — И теперь именно на этой почве между двумя древнейшими институциями назревает конфликт, разрешить который… — Вот именно, что был человеком. Отныне я демон, Магнус, как и ты, — бесцеремонно перебил его Алек. — А демонам, если я ничего не путаю, априори не положена небесная амнистия. Смирись уже с этим.       Он отступил на шаг, резко отстраняясь от Магнуса, и решительным шагом направился прочь, вызывающе задев его плечом. Бывший дьявол рассерженно выдохнул через ноздри, земля ощутимо дрогнула под его ногами. Каждый его разговор с Алеком неизменно напоминал балансирование на острие ножа, и каждый раз он его проигрывал, не успевая понять, в какой конкретно момент снова облажался. — И как же мне сделать жизнь вазы лучше? — громко поинтересовался он, разворачиваясь. — Чего она хочет на самом деле? — Чтобы её оставили в покое, — последовал ответ от удаляющейся спины Лайтвуда.       Хотел ли он этого в действительности? У Магнуса не было ровным счетом никаких доказательств искренности подобных утверждений с его стороны, однако в одном Алек точно был прав. У них и впрямь осталась всего одна неделя. Пора было перейти к резервному плану и заодно убедиться, насколько прав был сам Бейн, утверждая, что он не единственный, к кому Лайтвуд может хоть немного прислушаться.       Прежний Алек совершенно точно убил бы его за это, а вот нынешнему было абсолютно плевать на подобное самоуправство. Может, именно это и развязало Магнусу руки окончательно.

***

— Ты что?! — задохнулась Изабель.       Магнус молча закурил. Объяснять ей всё по второму кругу не было нужды. Если бы Иззи действительно что-то не поняла, она бы не смотрела на него сейчас таким пылающим праведной яростью взглядом. — Да прекрати ты уже! — демон едва не поперхнулся, когда она резким движением руки выбила у него из пальцев мундштук. — Я же беременна!       Будь на её месте любой другой смертный, он бы уже испепелил его на месте, но, во-первых, Магнус хорошо знал, кто такая Изабель Лайтвуд. Эта особа и без того не боялась никого и ничего в своей жизни, а уж если дело касалось её любимого старшего брата, то и вовсе пошла бы на гризли с голыми руками, так что связываться с ней было себе дороже, а Магнус и без того был перед ней виноват — и это было во-вторых. А в-третьих, она была абсолютно права, даже несмотря на то, что вреда от магнусовских сигареток для её здоровья было не больше, чем от тех двух пирожных, которые она успела слопать, пока слушала его унылые признания. — Хорошо. Извини, — покорно произнёс он, украдкой разглядывая её исподлобья. — Что именно тебе не ясно?       Сейчас её эмоциональный фон оставлял желать лучшего, поэтому тактика ведения беседы с ней должна была быть не менее осторожной, чем с её братом. В чём он, увы, тоже пока не преуспел. — Мне? О, мне-то как раз всё ясно! — взвилась Изабель, свирепо захлюпав остатками своего смузи через трубочку. — Кроме одного. — Почему после всего пережитого он всё равно остался со мной? — невесело предположил Бейн.       Он даже не попытался прочитать её мысли, не столько потому, что сейчас её сознание напоминало содержимое блендера из ста разных ингредиентов, сколько приниципально не желая узнать свой приговор заранее, и потому оказался крайне удивлён, увидев, как после его слов Иззи заметно смягчилась. — Как раз это я понимаю даже больше остального, — уверенно сказала она. — Алек действительно многое пережил, включая обстоятельства вашего знакомства, но вести после этого затворнический образ жизни означало бы сдаться и похоронить себя раньше времени. Мой брат заслуживает счастья, но для этого ему не нужен тихий и скромный парень. Ему нужен как раз такой, как ты — яркий, целеустремленный и взбалмошный, заставляющий его жить, мечтать и гореть. — С последним я точно справился на «отлично», — пробормотал Магнус. — А ты в курсе, что таких парней в Нью-Йорке пруд пруди? И целая треть из них, к счастью, не конченые мерзавцы. Я однажды пытался познакомить его хоть с кем-то из них, надеясь незаметно отойти на задний план. Это не сильно помогло, и в итоге он все равно остановил свой выбор на мне, — он тяжело вздохнул. — Почему-то. — Потому что ты тоже никогда не был мерзавцем по отношению к Алеку, хотя вообще-то тебе по должности положено им быть. Это был твой сознательный выбор, а ему, знаешь ли, нравится такое в людях, — фыркнула Иззи и скривилась. — Верлаку вот никто не приплачивал за то, чтобы вести себя так ублюдочно, но он всё равно это делал, хоть и был простым человеком, — она озабоченно нахмурилась. — Всегда знала, что ему самое место в Аду — должно быть, он идеально к вам вписался, чего нельзя сказать о моём брате. — Почему ты так спокойно об этом говоришь? — Магнус склонил голову набок. — Я рассказал тебе, кто я, перенёс нас из студии сюда, но ты всё равно не выглядела напуганной. Когда я впервые представился Алеку, он был настолько шокирован, что даже осенил себя крёстным знамением. Разумеется, мне от этого было ни жарко ни холодно, хотя выглядело это вполне достойно, особенно для того, кто никогда раньше этого не делал. Обычного демона он бы точно низвергнул обратно в преисподнюю, — он пытливо уставился на Изабель. — Ты даже не кажешься удивленной, словно тебе каждый день приходится проводить бранч с дьяволом. А что? Вполне обыденное дело. — Ну, — она усмехнулась, и Магнус вновь подивился внешнему хладнокровию девушки, несмотря на её ауру, напоминающую незатихающий шторм. — Не так страшен чёрт, как его малюют. К тому же ты сам сказал, что утратил должность главы Ада. Я не боялась тебя в роли дьявола, так с чего мне бояться тебя в роли обычного демона? — Может, с того, что до сегодняшнего дня ты даже не представляла, с кем имеешь дело? — предположил Магнус. — Алека сейчас поблизости нет, так что сдерживать мои гнусные помыслы некому…не думала об этом?       Его глаза опасно вспыхнули золотисто-алыми угольками, а задымившаяся на столе салфетка через мгновение оказалась охвачена пламенем. Иззи задумчиво уставилась на корчащуюся в предсмертной агонии салфетку, прежде чем обрушить на неё поток воды, подняв стакан до уровня лица Магнуса так, чтобы не спускать с него демонстративно бесстрастного взгляда. Бывший дьявол впечатленно хмыкнул и потушил остатки тлеющих углей взглядом. — Последний раз я виделась с Алеком месяц назад. После этого никто из вас не брал трубку и не появлялся у него дома, и всё это время я надеялась, что вы двое просто укатили в незапланированное путешествие. А теперь выясняется, что, оказывается, не было никакого путешествия. Просто моего брата больше нет, а есть только его холодная, бесчеловечная версия, которой глубоко наплевать на окружающих, и в создании которой виноват именно ты, — Иззи сверкнула глазами. — Я давно подозревала, что с тобой что-то не так, но только после того, как я заметила тебя в Квинсе пару недель назад, поняла, насколько мои предположения оказались далеки от реальности.       Демон последнего шанса сдвинул брови в замешательстве. В день, когда он впервые оказался в человеческом мире после своего заключения, он был зол, взвинчен и меньше всего беспокоился о том, что кто-то из смертных может за ним наблюдать, делая совершенно ненужные выводы. — И много ты успела увидеть? — осведомился он, пытаясь вспомнить, не проигнорировал ли он в тот раз тревожные звоночки на этот счёт. — Достаточно, чтобы сделать вывод, что ты кто угодно, но точно не человек, — отрезала девушка. — Как и твой неубиваемый приятель.       Ах, точно. Рафаэль. Выходит, миссис Льюис и впрямь видела больше, чем следовало. Пусть случайно, но всё же… — И ты всё равно согласилась на эту встречу, — подытожил он. — Даже после всего, что ты тогда застала. — Меня интересует судьба Алека, поэтому неважно, что я видела, — она выпрямилась. — Может, ты и обладаешь способностью стереть в порошок даже это кафе, но то, что ты сейчас здесь, говорит не о том, что ты позвал меня лишь затем, чтобы поугрожать.       Магнус многозначительно промолчал. Это было ещё одним доказательством, что Изабель действительно его не боялась — может, где-то глубоко внутри, но её волнение за брата значительно перевешивало все базовые человеческие инстинкты.       Что ж, подобное пренебрежение ему сейчас было только на пользу. — Твоя правда. Я бы никогда не причинил тебе вреда, — открыто сказал он. — Более того, я пообещал Алеку приглядывать за тобой, по возможности оберегая от влияния других демонов. Однако учитывая, что именно твоя безопасность косвенно повлияла на завершение его контракта, я позволил себе немного изменить правила игры. Тем более что времени у нас осталось совсем немного. — Сколько? — напряглась Иззи, в упор уставившись на него. — Меньше недели, — Бейн покачал головой. — Меньше недели?! — её и без того огромные глаза теперь стали на пол-лица. — Всего несколько дней! Вот этого я не понимаю — почему ты пришёл ко мне только сейчас! — Потому что надеялся разобраться с этой проблемой другими методами, чтобы не пришлось вмешивать в дела преисподней смертную, носящую в себе ребенка с невинной душой, — огрызнулся Магнус. — Если ты, конечно, не считаешь неэтичным принимать за своего нерожденного сына такие решения. — Это не «проблема», а мой родной брат, — тихо, но внятно сказала Иззи, заметно поутихнув после его замечания. — И мой сын однозначно хотел бы помочь мне его спасти. Потому что мы семья. — Такая вера достойна уважения, — без тени юмора заметил бывший дьявол. — Постарайся не растерять её до встречи с Алеком. — Где он сейчас? — Изабель вскинула голову. — Без понятия, — мрачно сказал Магнус. — Вынужден признать, что за этот месяц Александр достиг большого мастерства в неуловимости. Во всяком случае, за последние два дня мне ни разу не удалось хоть где-то его застать. Кроме того, он больше не откликается на мой призыв, так что, боюсь, единственный способ выманить Алека в его оставшееся время — это использовать приманку, на которую он точно клюнет. — И в роли приманки, конечно же, буду выступать я, — заключила Изабель. — Только с чего ты взял, что он вообще захочет со мной встретиться? Ему теперь наверняка плевать даже на меня, — с горечью сказала она. — Поверь мне, — в голосе Магнуса прозвучала особая интонация. — Даже если не захочет, он всё равно появится. Потому что такое он точно не сможет оставить без внимания.       Он больше не мог предсказать вероятность событий, как не мог предсказать и реакцию Изабель на каждое сказанное им слово. Однако если первая часть его повествования прошла неожиданно гладко, то вторая едва не вызвала у Изабель короткое замыкание. — И это твой план?! — разумеется, она была в шоке. — Ты вообще в своём уме? — Других вариантов нет, — Магнус знал, что её реакция вполне оправдана. — И времени для размышлений тоже. Мы должны рискнуть. — «Мы»? Ты хотел сказать, я должна рискнуть! Причем не только собой, но и… — она в отчаянии обняла свой живот. — Пока ты просто будешь наблюдать со стороны — как удобно! — Думаешь, я не понимаю, что предлагаю? — Бейн было снова поднёс мундштук к губам, но, наткнувшись на убийственный взгляд Иззи, опомнился, роняя его в пустоту. — Цена непомерно высока, не говоря уже о том, что это полностью лишает смысла принесенную мной жертву. — Отлично, то есть, это я во всём виновата?! — вспыхнула Иззи. — Я этого не сказал, — уклончиво ответил демон. — Это был мой выбор, и, несмотря на то, как тяжело он мне дался, ты мне ничего за него не должна. Как ничего не должна и Алеку, но, учитывая, что что он всё-таки твой единственный брат… — он красноречиво замолчал. — Я не могу! — Изабель беспомощно вцепилась руками в столешницу. — Как ты не понимаешь! Неужели нет какого-нибудь другого способа вызвать его?!       Магнус изучающе взглянул на неё. Ни один демон адского измерения не был обязан являться смертному, как бы сильно тот к нему ни взывал. Если, конечно, их не связывал заключённый ранее контракт, чем Иззи похвалиться явно не могла. — Если бы он хотел, то уже давно бы явился на твой зов, ты ведь и сама это понимаешь, — терпеливо сказал он. — Гарантированно демона последнего шанса вызывают только обстоятельства, — бывший дьявол помедлил. — Доверься мне, Изабель. Прошу тебя. — Алек тебе уже доверился — и что из этого вышло? — отрубила она. — А что сказал по этому поводу Джейс? Неужели он так легко согласился с…       Она осеклась, поймав тяжёлый взгляд Магнуса, сказавший ей всё, что её интересовало. — Ангелы не поощряют подобные методы, — и без того смуглое лицо демона словно потемнело. — Джейс бы уже задавил меня своими проповедями, а перед этим пронзил своим праведным взглядом, полным обещания божьей кары. Поэтому знай: если ты всё же решишься на это, небеса не будут на твоей стороне.       Упоминание бога моментальным возмездием обожгло ему язык, но он смотрел лишь на застывшее лицо девушки, сидящей напротив него. Мысли, скачущие в её голове, были настолько противоречивы, что было попросту невозможно уловить, какой выбор она всё же сделает. А потом Изабель вдруг выдохнула — с такой решимостью, что у Магнуса больше не осталось сомнений. — Я должна увидеть Саймона, — коротко сказала она, оперевшись руками о столешницу. — Разумеется, — Магнус тактично отодвинул ей взглядом стул, когда она без лишних слов встала из-за стола. — Хочешь рассказать ему..? — Нет, — Иззи покачала головой. — Меньше всего на свете я хочу лгать своему мужу, но если он меня отговорит — а это в его власти — то я навсегда потеряю Алека. Саймон не должен ничего знать, пока всё это не закончится. Я просто хочу побыть с ним перед тем, как… — она сглотнула, не найдя в себе сил закончить. — Сколько тебе будет нужно, — мягко произнёс Магнус, подбадривая её фантомным прикосновением к её руке, и впервые за этот вечер позволил себе слабое подобие улыбки.       Всё такая же грациозная, несмотря на свою изменившуюся на последних сроках фигуру, Изабель в последний раз кивнула Магнусу и быстро — насколько это было для неё возможно — направилась к выходу. Бывший дьявол поднял голову и замер с мундштуком возле губ, когда она вдруг обернулась у самых дверей. — Тогда, в Сиднее, — спросила она негромко, уверенная, что её услышат. — Мы сидели в ресторане, и к Алеку стал клеиться какой-то парень, пока официант не уронил на него поднос. Официант был ни при чем, верно? Это ведь ты его спровадил? — Я, — неожиданно для себя смутившись, признался Бейн. — Значит, всё это началось ещё тогда? — она не сводила с него испытующего взгляда. — Всё это началось задолго до того, как Александр вообще узнал о моём существовании, — невидящий взор демона потерялся в пространстве между Иззи и выходом, затуманившись воспоминаниями. — Я следил за его жизнью, не представляя, куда его понесёт течением вероятностей в следующий миг. В конечном итоге череда самых разных событий всё же привела его ко мне… и я не позволю глупой случайности из миллиона самых разных вариантов отнять его у меня.       В его глазах вновь запылал тот опасный огонь, при виде которого все обитатели преисподней благоразумно прятались по углам, не желая попасть под горячую руку своего властелина. Вглядывающаяся в его лицо Изабель, словно что-то для себя уяснив, рассеянно кивнула, с мудростью замужней женщины опуская демагогию на тему его собственничества. — Если… — она на мгновение прикрыла глаза. — Если у нас всё получится и после этого Алек всё ещё будет хотеть с тобой отношений, то имей в виду: тебе придётся очень и очень долго доказывать, что ты его заслуживаешь. — Знаю, — Магнусу потребовалось немало усилий, чтобы вернуть себе самообладание. — За одним исключением. — Каким? — Не «если», Изабель. «Когда». — Твои бы слова да… — девушка махнула рукой, сообразив, что подобные выражения здесь неуместны. — Ради твоего же благополучия, лучше бы всё так и было.       Магнус даже не усомнился, что в противном случае вопрос его благополучия на полном серьёзе окажется на повестке дня.