Лисам в октябрь – не страшно

Там, где колдуют Лисы, с огнём обвенчалась трава, и синее-синее небо надела на жилы листва. Лисы ступают тихо — черёмуха выстлала шаг; Лисам в октябрь не страшно совсем по чуть-чуть не дышать. © Key White

— Лидс, ужин! — громко объявляет Диана и ставит миску с мясом на подставку, а сама садится за стол с чашкой кофе, ждет. Лиса, как всегда, приближается к еде церемонно, чинно и удивительно бесшумно. Возникает будто из ниоткуда. Поначалу такое совершенно неестественное умение животного передвигаться по отполированному паркету и керамограниту пугало женщину, но за год она привыкла. Так же, как и смирилась с предпочтениями Лидс — спать с ней в кровати, а в ее отсутствие зарываться в вещи в шкафах гардеробной. Как бы Арбенина их ни закрывала, эта наглая рыжая морда всегда находила способ открыть! Но, несмотря на это, шерсти от лисы было гораздо меньше, чем от лабрадора. А еще Лидс воровала ее любимые домашние футболки и где-то прятала! Зачем — женщина не понимала! Лису нашла Марта во время своего пребывания в спортивном лагере в Ленобласти. Дочь тогда разыскала его самостоятельно, подала заявку и предъявила Диане уже ссылку со всей контактной информацией и счет на оплату. Она очень сильно хотела поехать! Так сильно, что была готова на любые условия матери! Помимо регулярных интенсивных тренировок программа в лагере, судя по описанию, была весьма насыщенной: конкурсы, посиделки у костра, шашлыки и походы. Все шло вроде бы хорошо, но ближе к концу смены неожиданно позвонил сам директор и потребовал, чтобы женщина немедленно приехала — Марта пропала. Они уже организовали поиски самостоятельно, связались с местным участковым и ближайшим поисковым отрядом «ЛизаАлерт». Сразу после разговора Арбенина тоже набрала участковому, но подать заявление она могла только лично. Пришлось экстренно сворачивать их с сыном совершенно ленивый отдых в Крыму и искать варианты, как максимально быстро добраться до Санкт-Петербурга! Ближайшие билеты были только вечером следующего дня из Симферополя. Как она не сошла с ума за эти бесконечно тянущиеся часы, Диана не знала. Количество выкуренных сигарет и выпитых чашек кофе не поддавалось счету. Напуганный ее состоянием, Артем старался не отходить от матери ни на шаг. Полет тоже, казалось, длился вечность — мальчишка кемарил, свернувшись клубком в своем кресле и опустив голову ей на коленки, а Арбенина всматривалась в завораживающую черноту по ту сторону иллюминатора. Она не могла расслабиться ни на мгновение, все мысли крутились вокруг дочери — куда ее девочка могла исчезнуть с якобы закрытой и охраняемой территории, как говорилось на их сайте? Могли ее похитить ради выкупа? Диана была достаточно популярной рок-певицей, собирала стадионы по всей стране, соответственно, деньги у нее были. Приземлившись в Пулково, она обнаружила с десяток пропущенных от директора лагеря — Марта нашлась… Но все равно надо было приехать, как можно быстрее. Нервное напряжение не отпускало, и Диана понимала — самой за руль после двух бессонных ночей ей нельзя. Усадив Артема за столик в одном из ресторанов и заказав ему завтрак, а себе кофе, она отправилась на улицу — необходимо было перекурить, собрать расползающиеся в разные стороны мысли. Руки мелко дрожали, виски начало ломить, и женщина чувствовала, как постепенно подбирается тяжелая усталость. В своем страхе за дочь снайперша совершенно забыла связаться хоть с кем-то из своей администрации… К счастью, несмотря на раннее утро, ее директор уже не спала. — Арбенина, ты дура! — с явным раздражением протянула Лариса, послышалось шуршание кофе-машины на заднем фоне. — Я понимаю, что ты беспокоилась за дочь, но тебе надо было сразу набрать мне! Я бы сама поехала в Питер, пока ты добиралась. — Я не могла ни о чем думать, извини, — выдохнула Диана, понимая — одного стика ей недостаточно. — Ты можешь организовать мне машину с водителем до этого чертового футбольного лагеря? И гостиницу в Питере… И билеты домой на «Сапсан»… — попросила она, доставая еще один. — Сделаю, но на машину мне понадобится время — хотя бы на то, чтобы она доехала до Пулково. — Лар, пожалуйста, постарайся побыстрее… — взмолилась женщина. — Сделаю все, что смогу! — пообещала директор и отключилась. Арбенина на мгновение прикрыла глаза, потом поменяла стик и снова закурила. Проще было взять такси: но приедет ли за ними потом другая машина в область, а если с ожиданием, то сколько? Нет, нужен был адекватный, спокойный водитель… Женщина медленно выдохнула — самое главное, дочь нашлась! Значит, немного она может подождать. Вернувшись в терминал, она тяжело опустилась на стул напротив Артема, который съел только желтки в глазунье с куском поджаренной чиабатты и теперь вяло ковырялся во всем остальном. — Можно мне еще какао? — попросил он, когда Диана потянулась за своим успевшим остыть кофе. Женщина кивнула, позволив себе чуть изогнуть уголки губ в некоем подобии улыбки. — И мороженое… — добавила она и подмигнула, обратив внимание, что сын немного повеселел. Машина прибыла минут через сорок: черный, блестящий в лучах утреннего солнца «Мерседес» Е-класс с кожаным кремовым салоном, водитель приятный, седой мужчина лет пятидесяти в строгом брючном костюме, набрал ей заранее, а когда они с сыном угнездились внутри, вежливо поинтересовался, «не будет ли им мешать музыка?» Арбенина отрицательно мотнула головой и откинулась на спинку сидения, заставляя себя расслабиться — дорога в область, по ее прикидкам, должна была занять пару часов. Салон почти сразу же наполнился нежными переборами арфы, а потом добавился женский вокал. Под звучание голоса Хелависы Диана не заметила, как провалилась в беспокойный сон. Марта сидела на темно-синей кушетке в лазарете, когда-то светлые шорты и футболка сейчас были грязными, с разрывами в некоторых местах. Короткие волосы торчали во все стороны, в них запутались сухие травинки, листья. Руки, ноги и лицо девочки покрывали ссадины и царапины. Она мертвой хваткой прижимала к себе какого-то непонятного облезлого зверька с острой мордочкой и серыми глазенками. И на все попытки фельдшера, медсестры или еще кого-то отнять его заходилась в истерике. Мгновенно накрыл ужас, и Арбенина, оттолкнув сопровождающих ее директора и участкового, бросилась к дочери. — Мартишка, дочка, что случилось? — упала на колени рядом, судорожно быстро проходясь ладонями по конечностям ребенка. — Мама, они хотят его отобрать… — всхлипнула девочка, одной рукой продолжая прижимать к себе зверька, второй потянулась к ней. Женщина судорожно прижала к себе обоих, целуя грязные волосы и не замечая слез. Марта пахла лесом, потом и чем-то еще, вроде знакомым, но неопределимым и непривычным — так пахнет воздух в сильную грозу. Забрать животное себе Арбениной удалось только после долгих уговоров и заверений, что они обязательно возьмут его с собой, а пока врач будет осматривать, он посидит у нее, Дианы, на коленях. Только после этого дочка позволила к себе приблизиться фельдшеру, обработать раны, при этом она не спускала глаз со своего нового питомца. Тот оказался крайне покладистым и удивительно спокойным, сбегать явно не собирался, и оказавшись на коленках Арбениной, свернулся в небольшой всклоченный комочек. С опаской погладив его по свалявшейся шерсти с колтунами и проплешинами, Диана поняла, что зверек очень худой. Как выяснилось позже из разговора с директором, тренером и участковым, двое ребят постарше во время вылазок в лес после отбоя, чтобы попарить, обнаружили недалеко от лагеря, возле речушки, странный, по их словам, дом, выглядевший заброшенным. У одного из мальчишек, наглого и излишне самоуверенного в себе брюнета с модной стрижкой, возник конфликт с Мартой на поле во время тренировки, и он решил отомстить мелкой девчонке, обошедшей его. Он взял ее на слабо! А рискнет ли она пойти с ними к этому дому и забраться внутрь?! Диана хорошо знала свою дочь — при всей рассудительности не по годам, начитанности и уме, этим ее можно было зацепить. Тем более, в отличие от Артема, который перестал спать с включенным ночником только в девять, для Марты пойти ночью в лес к заброшенному дому — было скорее приключением, чем испытанием. Ночью ребята, минуя камеры, выбрались из корпуса через запасной выход, просочились сквозь растянутые и расшатанные в одном месте прутья забора и ушли в лес. Добравшись до места, парни вручили Марте фонарик, все вместе забрались на каменный забор, помогли ей спуститься с другой стороны и стали наблюдать, как она уверенно шагает к крыльцу. По их словам — девчонка спокойно зашла внутрь, только вот больше не вышла. Они ждали, потом звали, потом сами, спрыгнув на участок, рискнули приблизиться к дому — но двери оказались заперты, так же, как и все окна. Заглянув в них, мальчишки не увидели ничего, кроме темноты. Напуганные, они на рассвете вернулись в лагерь и сразу пошли к директору. Арбенина была в ярости! А потом ярость сменилась беспокойством и страхом — ни участковый, ни директор, никто из персонала не знали ни о каком заброшенном доме рядом с лагерем, участники поискового отряда тоже не натыкались на него во время прочесывания леса. Оба мальчишки так и не смогли найти дорогу, хотя клялись, что идти было минут десять… Но в том месте, где, по их словам, он был — нашелся только овраг. Марта тоже дорогу не помнила. Но как оказалось, она не помнила вообще ничего из тех двух суток, только как она заходит внутрь дома, скрип деревянного крыльца под ногами, запах каких-то благовоний и звуки скрипки… А дальше пустота — темная и вязкая, девочка шарахалась в ней, но было не выбраться. Потом она услышала чей-то нежный женский голос с легкой хрипотцой. Его обладательница просила не тратить силы, успокоиться, говорила, что все будет хорошо… Все обязательно будет хорошо! Марта послушалась, постаралась удобнее устроиться на жестком полу и, кажется, уснула. Она не знала, сколько прошло времени, прежде чем темнота рассеялась, и появилась девушка со светлыми волосами в немного странной одежде. А сама Марта оказалась лежащей на старой тахте в небольшой комнате. Девушка осторожно присела рядом и погладила ее по голове. Сказала, что Марта очень-очень смелая! Что она молодец, и теперь можно попробовать вернуться. Очнулась девчонка на дне оврага от того, что кто-то тыкался сухим теплым носом ей в щеку и облизывал лицо шершавым языком. В машине живность спала на коленях Марты, завернутая в ее олимпийку. В Питере Диана с детьми в первую очередь отправились к ветеринару — звереныш Марты оказался уже взрослой, некрупной, очень сильно истощенной, но в остальном полностью здоровой лисой. И как предположил ветеринар — лиса, скорее всего, была домашней или цирковой, об этом свидетельствовали ее спокойствие, отсутствие страха перед людьми и застарелые шрамы на правой лапе. — И что с ней делать? — задала вопрос Арбенина, посмотрев на дочь, на чьи коленки та снова перекочевала после осмотра и недовольно косилась на ветеринара. — Чем вообще кормят лис? — Хорошим дорогим собачьим кормом или мясом, но обязательно с мясными субпродуктами, а также следует добавлять в рацион овощи, фрукты и ягоды, — мужчина подошел к своему столу, пощелкал мышкой, а когда из принтера медленно и нехотя выполз листок, протянул его женщине. — Вот, держите, рекомендации по уходу и содержанию. Диана кивнула в знак благодарности. Наклонившись, Марта что-то зашептала лисе, нежно поглаживая по спинке, и та тут же прижалась ближе. Имя Лидс дал Артем, в тот момент увлеченный старым американским подростковым сериалом про оборотней. — Там есть героиня, Лидия, она очень умная, рыжая, а еще она банши, — объяснил он, открыв на планшете один из эпизодов, и попытался подсунуть сестре под нос стоп-кадр, но та лишь отмахнулась. Она аккуратно выудила зверька из своего рюкзака и усадила на большую двуспальную кровать. В номер «Кемпински» лису пришлось проносить контрабандой — в отеле разрешались только декоративные «карманные» собачки. — Тебе нравится имя Лидс? — задала девочка вопрос непосредственно лисе. Та будто бы даже на мгновение задумалась, усевшись и поджав под себя облезлый хвост, склонила голову чуть набок и внимательно посмотрела на нее. А потом, Диана могла поклясться, коротко кивнула. — Значит, Лидс, — подвела итог Марта и нежно ее погладила. Лидс приближается к миске, ловко подхватывает кусок мяса лапой и принимается есть. Диане нравится наблюдать за ней — вначале та выбирает самые лакомые, потом переключается на овощи, потом доедает все остальное. При этом делает это гораздо аккуратнее Мартемок, да и самой Дианы. Лидс вообще крайне чистоплотна. Первые дни уже в коттедже в Красногорске, Арбенина помнила, лиса только спала, ела и по возможности все время старалась находиться рядом с Мартой. Потом, освоившись и окрепнув, начала исследовать дом, гуляла по участку, облюбовала широкие качели, стоящие на веранде. Еще ей нравилось торчать с Дианой в студии, наблюдать, как женщина работает. Когда Арбенина писала стихи или ковырялась в компьютере с музыкальными дорожками, лиса забиралась к ней на коленки, вставала на задние лапки и внимательно наблюдала. Когда снайперша играла на гитаре или синтезаторе — отиралась на полу возле ног или запрыгивала куда повыше: на стол, подоконник — и внимательно слушала. А еще Лидс постоянно норовила засунуть нос в ее чашку кофе — обжигалась и обижалась. И однажды после такого инцидента рыжая зараза поточила зубы о любимые Арбенинские белые кроссовки. Возмущенные крики рок-певицы были встречены подозрительным прищуром и весьма красноречивым, многообещающим взглядом в сторону другой пары, тоже белых, с радужной подошвой. Считав явное намерение, Артем зажал рот рукой, чтобы не захихикать, а Марта подхватила свою любимицу на руки и хмыкнула: — Кажется, маме придется снизить температуру кофе, если она не хочет лишиться еще одной пары… Арбенина поджала губы, метнула в сторону лисы недовольный взгляд: — Зараза! — проворчала она, но стала добавлять в кофе молоко. Расправившись с едой, Лидс привычно запрыгивает к Диане на коленки, трется головой о грудь, потом пытается нагло подлезть под руку, а когда не удается, надувается и демонстративно прихватывает зубами ладонь. Арбенина отдергивает травмированную конечность, смотрит с осуждением. — Ты невыносима, знаешь? — бурчит женщина, лиса щурится и снова пытается подлезть под руку. Вздохнув, Диана принимается гладить. Проводит пальцами по мягкой шерсти, и лисица тут же выгибается и довольно урчит, почти как кошка. Арбенина никогда прежде не имела дело с лисами, но ей кажется, что Лидс ведет себя не как обычная лиса — слишком умная и сообразительная, а еще вредная и упрямая. Порой кажется, лиса понимает, что ей говорят Мартемки и Диана. Любит сидеть у Марты на коленках, когда та делает уроки, будто следит, или на подлокотнике компьютерного кресла Артема во время игры, легонько кусая его за ухо, когда тот бурчит взрослые ругательства и проклятия себе под нос. Приходит ябедничать к Диане, если брат с сестрой засиживаются позже отбоя. Когда они все вместе собираются наверху в комнате с домашним кинотеатром на семейный просмотр Гарри Поттера или какого-нибудь другого фильма или мультика, она всегда пристраивается под боком у Дианы или на коленках Марты и тоже внимательно следит за происходящим на экране. Ей выделяют немного попкорна в маленькой миске, и она аккуратно ест его. А еще лисе совершенно не нравится подруга Дианы, Надя. И если после того единственного раза Лидс больше никогда и ничего не грызла из вещей семейства Арбениных, то дорогая брендовая обувь Михалковой страдала регулярно, так же как ее сумки, а иногда и другая одежда. Не помогало ничего, ни нотации, ни попытки запереть наглое животное в одной из комнат во время визитов молодой женщины, ни попытки спрятать вещи. Лиса умела выбираться из любой комнаты, открывала любую дверь, любой ящик и шкаф. Против же крепкой металлической клетки, которую как-то привезла с собой актриса для нерадивого животного, бунт подняла Марта, к которой мгновенно присоединился и Артем. Да и самой Диане идея посадить лису, уже ставшую членом семьи, в клетку не понравилась категорически, и она решила, что встречаться с подругой будет в городе. — Завтра поедешь со мной на фотосессию, — неожиданно произносит Арбенина и косится на лису. Та приоткрывает вначале один глаз, потом второй, смотрит удивленно и вопросительно одновременно. Женщина нервно смеется. — Не хочешь, что ли? А придется, у моей пиарщицы возникла гениальная идея… Я тебя только об одном прошу… — Диана заглядывает в серые внимательные глаза лисы. — Там будет Надя, давай на людях ты будешь вести себя с ней прилично? Лиса явно недовольно морщит нос, слегка скалится, но потом нехотя кивает, тычется носом в щеку Дианы, спрыгивает на пол и, как всегда, исчезает в коридоре почти бесшумно. — Дожили… — бормочет себе под нос Диана. — Арбенина, ты разговариваешь с лисой! Просишь ее вести себя прилично со своей любовницей, которую она явно не переваривает… — она трет переносицу, а с губ срывается нервный, с зачатками истеричности смешок. Справедливости ради, Мартемки тоже относятся к Михалковой прохладно, да и сама снайперша не уверена, что к ней чувствует… Не любит. Да, ей льстит, что молодая и перспективная актриса и режиссер обратила на не нее внимание, да и в общении с Надеждой есть определенные преимущества, учитывая известную на всю страну фамилию. С ней было интересно проводить время, да и в постели она хороша. Взъерошив волосы, Диана поднимается, чтобы сварить себе кофе, но в последний момент спонтанно решает сделать горячий шоколад с зефирками, себе да мелким заодно. И немного угостить Лидс… Подумав, она достает из морозилки мороженную малину в качестве дополнительного лакомства. Лиса любит малину.

***

Лёгкие вечерние сумерки и на удивление пустынный город, должно быть, из-за совсем не весенней погоды — над набережными гуляет холодный, колкий ветер, а Нева раздраженно и зло кидает воду на каменные ступени спусков. Диана ежится и окидывает взглядом величественных Сфинксов, глубоко вдыхает — воздух прохладный и удивительно чистый, — и медленно спускается вниз. На каменной скамье рядом с бронзовым Грифоном сидит девушка, светлые, пшеничные, волнистые, чуть растрепанные ветром волосы, тонкие губы, прямой нос и серые, почти как воды Невы, внимательные глаза. На ней объемная растянутая темно-серая кофта и свободные черные спортивные штаны, немного странного кроя, потертые кожаные туфли с тонкими шнурками, чем-то напоминающие фасоном классические оксфорды. — Привет, — произносит Диана и присаживается рядом, в ответ получает неуловимую улыбку, от которой по телу уже привычно разливается тепло, и улыбается в ответ. Хочется протянуть руку и прикоснуться, но она сдерживается. Тишина между ними легкая и даже какая-то уютная. Они впервые оказываются здесь, все их прежние встречи случались в комнате, где девушка, должно быть, жила. Света обычно сидела на подоконнике, Арбенина с ногами забиралась на тахту. Разговаривали они обо всем, но больше о музыке, поэзии и литературе, о театре. Ели кедровые орешки, к которым девушка явно питала слабость. И Диане казалось, что они знакомы всю жизнь! Света обладала отличным чувством юмора, любила травить разные байки из школьной и театральной жизни, иногда, редко, она рассказывала и о войне… — Почему мы здесь? — после продолжительного молчания рискует спросить Диана. Она привыкла к их комнатушке, немного захламленной, где на полу стояла старая акустическая гитара, на трюмо в кофре лежала скрипка, а на столе всегда стояла пиала с медом и кедровыми орешками. Девушка не реагирует, все так же задумчиво смотрит на темную воду, и кажется, что мыслями она где-то очень-очень далеко. — Мне очень захотелось показать тебе мой Ленинград… Но как бы я ни старалась, я почему-то не могу сконцентрироваться, не могу вспомнить детали… В памяти какие-то разрозненные осколки… Так странно… — вздыхает наконец она и добавляет, хмыкнув: — Да и погода тоже не располагает к прогулкам… Хотя я люблю апрель… Это такой разносторонний и разный месяц… Поэтому мы можем вернуться ко мне домой — или ты можешь показать мне свой Ленинград… Свой Питер… — поправляет себя Света, поворачивается и смотрит с надеждой. — А я могу? — тихо уточняет женщина и просто тонет в этом сером бушующем шторме. — Это же твой сон, — улыбается девушка. Арбенина хмурится — когда она находится рядом со Светой, грани реальности размываются. Сны стали приходить давно, вначале бессвязными вспышками — небольшая комната, бедно обставленная, скрипка на деревянном потрескавшемся столе, величественно возвышающийся Исаакий, мелкий песок на пляже у Петропавловки, больничная палата с зависшим в проеме окна обломком луны. Позже в них появилась девушка с пшеничными кудрями, иногда она сидела на подоконнике в той самой комнате, в легком ситцевом платье в мелкий горошек; иногда стояла на сцене в строгой черной юбке и белой блузке со скрипкой в руках, иногда в военной форме времен Великой Отечественной сидела как раз на каменных ступенях этого самого спуска со Сфинксами. Сны удивляли Диану, прежде она почти никогда их не помнила, словно они и не снились вовсе. Теперь же каждую ночь она погружалась в калейдоскоп картинок. Постепенно он замедлялся, пока однажды не очутилась на хлипкой тахте в той самой комнате, а девушка спрыгнула с подоконника, приблизилась и легко улыбнулась. — Ну здравствуй, Диана… — произнесла она. От звуков ее голоса, глубокого, с легкой хрипотцой, по телу тут же побежали мурашки, а улыбка будто бы пронзила в самое сердце — такая открытая и солнечная. Арбенина нервно сглотнула и с трудом выдавила из себя: — Привет… — она внезапно почувствовала себя школьницей на первом свидании. — Откуда ты?.. Кто ты? — мысли путались под пристальным, внимательным взглядом серых глаз. — Света, — просто представилась девушка и протянула ладонь. — Я ждала… Надеялась, что нам удастся встретиться! Диана ошалело заморгала, пожимая протянутую руку. В тот момент она ничего не понимала, ситуация не изменилась и сейчас. Девушка из снов была слишком реальной, живой, со своими историями. — И что мне сделать, чтобы мы оказались в моем Питере? — спрашивает Арбенина и проводит рукой по волосам. Ей казалось, что даже несмотря на то, что это ее сон, управляет им Света. Девушка закусывает нижнюю губу и тоже хмурится. — Попробуй представить это место, каким ты его помнишь… — неуверенно предлагает она. — Или любое другое… Диана снова проводит рукой по волосам — пару лет назад она взяла мелких с собой на Питерский Летник, который проходил «На крыше». Жара в то лето стояла адская, не свойственная городу на Неве. Она с Мартемками приехала на несколько дней раньше, чтобы была возможность погулять по городу, покататься на катере по каналам, может быть, даже съездить в Петергоф. Они привычно жили в «Кемпински» и частенько заглядывали в соседнее уютное кафе, где готовили вкусные крендели, похожие на выборгские. Арбенина закрывает глаза и пытается представить — их витрину с выпечкой, аромат кофе и корицы, оформление в теплых бежевых тонах. — Получилось! — внезапно слышит она радостный возглас Светы. Они действительно находятся в том кафе — в окна льет яркий солнечный свет. В помещении на удивление почти нет посетителей, только скучающий за стойкой бариста. Арбенина снимает толстовку и повязывает ее на пояс. Они берут один большой крендель с корицей на двоих и кофе с собой, выходят на набережную. Света с любопытством крутит головой по сторонам, она любуются городом, а Диана любуется ею: сияющими почти детским восторгом глазами, широкой улыбкой и тем, как солнечные зайчики играют в волнистых кудряшках девушки. Как же невероятно она красива, даже несмотря на свою странную одежду, которая и не по погоде сейчас. Поэтому когда, все-таки с остановками, чтобы Света поглазела по сторонам, они доходят до Петропавловки и спускаются на пляж, девушка тут же стягивает с себя свитер и остается только в майке. И Арбенина просто не в силах оторваться от оголившихся рук и плеч, торчащих трогательных ключиц. Хмурится, заметив бледные уродливые шрамы, покрывающие правую руку. Ткань у майки тонкая, и несмотря на темный цвет, сквозь нее проглядывается аккуратная грудь. Судорожно сглотнув, женщина с огромным трудом переводит взгляд на Неву, где шныряют суденышки разного размера, калибра и уровня комфорта. И вздрагивает, когда девушка придвигается к ней вплотную. — Все так изменилось… — тихо бормочет Света. — Я почти не узнаю его… — Да, изменилось… — соглашается Диана, а потом, немного помявшись, все-таки задает вопрос: — Откуда у тебя эти шрамы? — очень неуверенно она протягивает руку и осторожно касается кончиками пальцев неровностей на коже. Девушка молчит довольно долго, а потом тихо произносит: — Меня ранило… Арбенина чувствует, что слова даются ей тяжело, и переборов свой страх, она обнимает Свету за плечи и притягивает к себе, а та будто и ждала этого — опускает голову на плечо. Осмелев окончательно, Диана утыкается носом в мягкие взъерошенные волосы. Света почему-то пахнет лесом: немного хвоей и смолой, а еще полевыми цветами. И, не удержавшись, женщина шумно вдыхает этот нежный и терпкий аромат, прижимает к себе еще крепче. — Расскажи мне, — тихо просит она. Девушка молчит, лишь жмется ближе, а потом все-таки тихо начинает говорить: — Это случилось летом сорок четвертого… Мы располагались к югу от Финского залива, в районе Нарвы… Был налет… Земля вздымалась под ногами, воздух обжигал кожу, обжигал легкие, рев оглушал… А потом боль и темнота… — судорожно выдыхает, в голосе еще слышатся отголоски пережитого страха. — Очнулась я в госпитале, — продолжает Света и жмется ближе. — Там мне сказали, что я просто родилась в рубашке, и мне повезло, что удалось сохранить руку, но вот подвижность вряд ли восстановится… — девушка поднимает правую руку перед собой, вначале смотрит на тыльную сторону ладони, потом переворачивает, сжимает и разжимает пальцы. — Это значило, что я больше не смогу играть, а как я без музыки? За мной ухаживала медсестра… Элла из Москвы, такая внимательная, добрая, чуткая. Мы сдружились за время моего пребывания там, у нее муж погиб в первый же год, сын был в эвакуации с его родителямя. Перед выпиской она сказала, что договорилась, тесть оказался светилом хирургии, он меня посмотрит по возвращении. Война еще не закончилась, когда меня выписали… Я вернулась домой… Мамулечка с бабушкой пережили блокаду. Элла часто приезжала… — Арбенина слушает внимательно, изредка касаясь губами волос, и чувствует, как внутри раскрывается ревность к этой медсестре. — Мы гуляли… Но я совершенно не помню, где… Когда война закончилась, уже летом мы с ней поехали в Москву… И все… Потом темнота… — девушка всхлипывает, Арбенина обнимает ее еще крепче. — Но темнота ведь рассеялась… — тихо шепчет она. — Ты здесь со мной… — Это только твой сон, Динь… — с грустью произносит Света, подняв голову и повернувшись. — Получается, я только твой сон… — Это не важно… Здесь и сейчас мы с тобой, и ты реальна… — Диана проводит костяшками пальцев по нежной коже щеки, а потом подается вперед и осторожно касается губами губ. И этот недопоцелуй кажется Арбениной самым сладким и самым желанным, от него по всем окончаниям будто пробегает разряд электрического тока. Ей хочется поцеловать Свету снова, теперь уже по-настоящему, насладиться ее вкусом… Но вместо этого из сна резко и бесцеремонно ее выдергивает телефонный звонок. Диана судорожно пытается выпутаться из одеяла и дотянуться до трубки на тумбочке, слышит, как рядом недовольно бурчит Лидс и закрывается хвостом. Пальцева с утра уже чем-то раздражена, она ругается с кем-то на заднем фоне и только потом обращается к Диане: — Арбенина, скажи своей актрисульке, что так не делается! — Чего? — Диане сложно включиться, еще мгновение назад она сидела на пляже Петропавловки и держала в своих объятиях красивую девушку… И как же не хотелось ее отпускать! А наоборот — целовать! — Того! — рявкает Лариса. — Почему я узнаю о смене студии и образовавшемся после фотосъемки интервью какой-то блогерше от нашей Юлечки в пять утра?! — Какой смене студии? Каком интервью? — ничего не понимая, переспрашивает Арбенина. Лидс, решив, что больше не уснуть, сладко потягивается и нагло подлезает под свободную руку. На автомате Арбенина начинает гладить лису. — А, так ты тоже еще не в курсе! — теперь в голосе отчетливо проступает ехидство. — Замечательно! Стесняюсь спросить, с какого хера эта актриса погорелого театра тогда лезет куда не надо?! И сообщает об этом, видимо, только Юлечке! А та уже ставит меня в известность в пять утра! Интересно, а ты должна была об этом когда узнать? И от кого? От меня? Ляховецкой я сегодня, конечно, вставлю! А ты объясни своей дамочке, чтобы не лезла, куда ее не просят! Спасибо ей за помощь в организации! Но такие вещи надо согласовывать! И в первую очередь со мной! И вообще, инициатива наказуема! — Хорошо, хорошо! Я поговорю с Надей! — обещает Арбенина и подхватывает Лидс на руки. Зажимая телефон между плечом и ухом, она топает вниз — варить кофе. Пальцева еще немного ворчит, но потом, буркнув, что переслала информацию от Юли, отключается. Контролируя одним глазом турку, Диана бегло пролистывает мессенджеры — сообщение от Нади об изменении студии и последующем интервью в итоге находится. И скинула она его почему-то так же в районе пяти утра. — Что за бред… — бормочет себе под нос женщина и еле успевает подхватить с огня джезву, прежде чем темно-коричневая густая жидкость перельется через край. Слышит злорадное фырканье лисы и недовольно косится в сторону стула, на который та взгромоздилась. — Наглая, — констатирует она и выливает кофе в кружку. Выпустить промо-фотосессию перед началом юбилейного тура предложила Юля, и они долго не могли определиться с концепцией: одна Диана, вместе с музыкантами или вместе с детьми. Но, на критический взгляд Пальцевой, все уже было, и не раз, и все было слишком банально! Идея Ляховецкой пришла неожиданно, когда они все собрались в домашней студии для записи нового сингла. К тому моменту к присутствию лисы все уже привыкли, Макаров даже регулярно притаскивал для нее оленину или лосятину, однажды притащил внушительную ногу косули. Диана тогда посмотрела на мешок мяса, на своего гитариста, а потом перевела взгляд на принюхивающуюся и уже облизывающуюся лису. — Ты где его берешь? — задала она вопрос. — У меня даже в морозилку это не поместится… Мужчина расплылся в улыбке и развел руками: — У меня же тесть охотник… У нас все уже забито мясом! Обычно во время записи лиса забиралась на свободный табурет и внимательно за всем наблюдала. В этот же раз она облюбовала для себя коленки Пальцевой. Урчала, как трактор, пока директор лениво почесывала между торчащих ушей, но стоило записи закончиться, как тут же рванула к Диане, запросилась на руки и провела на них все оставшееся время. Юля, сидевшая на подушке в углу комнаты с карандашом и скетчбуком в руках, после показала свои наброски и предложила фотосессию в стиле городского мистического реализма, с легким флером русских сказок. Звучало максимально странно, но на удивление идея пришлась по душе всем. — А Баба-Яга из меня очень даже ничего… — хмыкнула Арбенина, рассматривая наброски. — Но мне казалось, что в ее свите волк да кот. А Лиса-Алиса — это совершенно самодостаточный персонаж… Тебя надо было назвать Алисой, а не Лидией, — добавила она и потрепала лису, та в ответ наморщила нос и слегка оголила клыки. Фотографа, костюмера и гримера предложила Михалкова, а вот студию с соответствующим антуражем нашла Пальцева. Подготовка шла почти три месяца: шились индивидуальные костюмы для Дианы и музыкантов, изготавливались аксессуары для лисы, специальный декор на инструменты. Поэтому Арбениной кажется крайне странным перенос площадки в последний момент. Но в итоге — новая студия полностью соответствует их требованиям. После длительной фотосъемки парни направляются в гримерку, а Диана, умывшись и заказав себе кофе и салат с ростбифом, остается ждать блогершу. Кофе зверски кислит, так, что ситуацию не исправляет даже сахар, а мясом из салата она делится с Лидс, которая даже не успевает состроить жалостливую мордочку. Блогерша, которую, оказывается, зовут Элла, не нравится Арбениной сразу же. Та не успевает даже зайти в комнату, как тут же закатывает истерику! У нее аллергия на животных, она не потерпит присутствия лисы во время записи. Арбенина хмурится, косится на Михалкову, которая изо всех сил пытается как-то сгладить конфликт! Присев на карточки напротив явно хмурой и подозрительной Лидс, Диана треплет ее по ушам. — Посиди с Ларисой, а потом поедем домой, хорошо? Приготовлю оленину! — добавляет она и легонько щелкает по носу. Лиса недовольно ворчит и снова подозрительно косится на Эллу и Михалкову, ведет носом, принюхивается, а потом направляется к Пальцевой, о чем-то разговаривающей с Канунниковой возле дверей. Поднимается на задние лапы и цепляется передними за штанину. Женщина хмыкает, легко поднимая ее на руки. — Лар, — окрикивает ее Арбенина. — Там у меня в рюкзаке кедровые орешки, я специально брала для Лидс, угости. Директор кивает и разворачивается к выходу. Несмотря на то, что по списку вопросов Диана пробежалась еще в машине, разговор идет тяжело — ей не нравится тон Эллы, ее взгляд, а после некоторых комментариев она с трудом давит в себе желание встать и уйти. Арбенина чувствует раздражение и какое-то необоснованное зудящее беспокойство, усиливающееся с каждой минутой. Она все чаще поглядывает на ручные часы и мысленно отсчитывает минуты до окончания. Но интервью тянется и тянется! Улыбка прирастает к губам и постепенно превращается в гримасу. Спустя три часа она чувствует себя выжатой. Хочется курить… а еще вымыть руки. Вежливо, но максимально быстро она прощается с Эллой и выдыхает с облегчением, когда внимание женщины на себя перетягивает Юля. — Диан! — Надя ловит ее уже в коридоре. — Может быть, поедем ко мне? Отправишь это мерзкое животное с водителем… — Прости, но сегодня не получится, — Арбенина ободряюще улыбается. — Я обещала детям, что буду проводить с ними больше времени перед началом школы и осеннего тура! — поясняет она, подается вперед и быстро целует в уголок губ. Михалкова вздыхает с явным разочарованием, последнее время они действительно стали видеться значительно реже. Диана же ускоряет шаг в сторону гримерок, только вот комната оказывается пуста. На диване лежит любимый плед Лидс, пеленка на полу, на столе поилка и пакет с кедровыми орешками, но ни лисы, ни директора нет. — Вы погулять, что ли, отправились? — задает снайперша вопрос в никуда и лезет за телефоном. Стоит только пойти первый гудкам, как она слышит бодрое начало припева «Вы меня все зае…» недалеко. Повернувшись, Арбенина видит Ларису с двумя высокими стаканами. — Ты пять минут без меня не можешь? — с ехидством интересуется директор и протягивает ей кофе. — Конечно! Куда я без своего любимого директора, — фыркает женщина и шарит глазами вокруг. — Лар, а где моя лиса? — Что значит, где? Дрыхнет на своем пледике! — хмурится Пальцева. — Ее там нет… — в голосе мгновенно прорезаются нотки беспокойства, Арбенина чувствует, как подступает паника, но пытается не поддаваться. Диана быстро возвращается и начинает судорожно обыскивать небольшую комнатушку. — Может, сбежала? — неуверенно предполагает Лариса, так же отставив свой стакан на стол и озираясь. — Ты серьезно?! Куда она могла сбежать?! Да она от меня обычно не отходит в незнакомых местах! Она же домашняя! Ее забрали! — страх заставляет сердце биться чаще. — Да кому нужна лиса? — удивленно вскидывает брови Пальцева. — Она не могла уйти сама! — отрезает Диана. — Давай на пост охраны! Здесь же должны быть камеры! — и не дожидаясь реакции директора, она выскакивает в коридор и бросается к лифтам. Домой Арбенина возвращается ближе к полуночи, крайне вымотанная и ни с чем — поиски ничего не дали. Камеры были, но работали только на выходах. Каким-то невероятным образом Пальцевой удалось договориться с администрацией, чтобы им выдали копии. Она планирует начать их отсматривать сразу по приезду. Диана не понимает, как можно было незаметно насильно вынести пусть и не крупное, но животное — даже напуганные кошки превращаются в маленьких монстров с острыми когтями и зубами! По меркам лис — Лидс мелкая, по меркам кошки — большая! И она очень настороженно относится к чужакам! А в стрессе, Диана не сомневается, может задать жару! Значит, ее должны были усыпить, и скорее всего, удаленно, так как в гримерке не было никаких следов борьбы! Прежде чем все-таки поехать домой, Арбенина собрала всю бутилированную воду в комнате и в первую очередь ту, что была в поилке. — Отдашь на экспертизу, — наказала она Ларисе, когда они спускались вниз. — Ты паранойишь, Арбенина… Я поила ее из той же бутылки, что пила сама… Да и кому нужна твоя лиса? — Сравни габариты свои и ее! — отрезала женщина. — Экспертиза! Я не знаю! Но сама она уйти не могла! Точно! Директор закатила глаза, но кивнула. Годы совместной работы приучили ее ничему не удивляться. Попытки же Михалковой успокоить и вразумить снайпершу привели к ссоре! Внезапная смена студии, интервью с этой неприятной блогершей — совпадения, которые казались Диане подозрительными! И когда Надя поймала ее уже возле машины, она, не стесняясь в выражениях, высказала той все. Молодая женщина, опешив, заморгала. — Ты обвиняешь меня? В чем? В том, что я причастна к исчезновению твоей мерзкой лисы?! Диана, ты в своем уме? Да, должно быть, звучало это странно, но лиса стала членом их семьи, Мартемки ее обожают, да и сама Диана к ней привязалась! — Лидс не могла сбежать! — отрезала Арбенина и с силой захлопнула дверь, так что Захар вздрогнул и бросил на нее осуждающий взгляд в зеркало заднего вида. Мартемки спят. Проверив их и отправив няню на такси домой, Диана отправляется в свою студию, подключает флэшку, нацепляет очки и принимается смотреть. По словам Пальцевой, она отсутствовала от силы минут пятнадцать-двадцать, только спустилась вниз к островку за кофе и сразу вернулась назад. Входящие и выходящие люди в этот промежуток времени не имеют при себе никакой большой сумки или рюкзака и не вызывают подозрения. Спустя, кажется, бесконечное количество часов Диана, потирая воспаленные и уставшие глаза, спускается на первый этаж и без сил падает на тахту. Она не знает, что скажет Мартемкам… Она не знает, где и как искать Лидс… Усталость не дает сразу заснуть, но потом женщина все-таки проваливается в сон, беспокойный и без сновидений.