Арендная плата

      Аль-Хайтам прогуливался после работы по улочкам Сумеру, на город опускалась ночь и огни зажигались во всех тавернах и домах. Он зашел в излюбленное место и взял себе бутылочку вина. Владелец поприветствовал покупателя, как родного сына. Слишком часто он посещал данное заведение. Забрав свою жидкую драгоценность, мужчина решил пройтись еще немного, наслаждаясь наступившей прохладой и свежестью. Это было редкостью в этом регионе. Спокойствие прервала золотистая макушка, маячащая у таверны в толпе людей. Он неохотно узнал в этой тонкой фигуре своего соседа, тот что-то воодушевленно рассказывал и всплескивал руками, погруженный в любимую тему. Хайтам невольно улыбнулся. Этот парень вызывал у него странные и одновременно противоположные чувства.       Мужчина прислонился к углу дома, слегка спрятавшись за фруктовой лавкой и наблюдал за представлением. Блеск рубиновых глаз был виден даже с такого расстояния, периодически до ушей доносились вскрики, и недоумевающие охи слушателей.       Хайтам не стал включать наушники и прислушивался к голосу соседа, что почти кричал, рассказывая о великолепном дворце одной знаменитой особы, что до гроба теперь ему благодарна за сие 8-е чудо света. Мужчина улыбнулся, рассказчик был слишком лукав к публике, он не поведал им всей правды, что как раз таки эта «знаменитая особа» и обокрала его до нитки, еще и должен он теперь выплачивать баснословные суммы из-за огромных процентов.       — Вот дурак, — тихо усмехнулся Хайтам. Женщина за лавкой странно покосилась на мужчину. Тот состроил невозмутимое выражение лица и сделал вид, что ничего не говорил.       Тем временем, толпа у таверны начала рассасываться. Кавех же остался в компании трех альф, и один из них легко положив руку на талию омеге, завел его в таверну. Дверь захлопнулась, а с ней и внутри наблюдателя что-то треснуло.       Придя домой, Хайтам достал любимую книгу, переоделся в легкие домашние штаны и рубашку. Выпивая вино прямо из бутылки, он начал свой вечер в одиночестве. Расположившись в гостиной, мужчина прочитывал выученные наизусть строки. Так он провел всю ночь. С первыми лучами солнца, за входной дверью послышалось шуршание и неведомая пьяная ругань. Ручка то и дело дергалась, что-то клацало в замочной скважине. Но дверь не поддавалась. Хайтам взглянул на закрытый предохранитель и злорадно усмехнулся.       Дочитывая последние строки книги, мужчина услышал ругань уже из комнаты в правом крыле, а за ней грохоты и звон. Видимо пьяное тело опять залезало через окно и что-то там свалило. Хайтам поспешно встал, открыл предохранители и ретировался в свою комнату, притворяться, что спит.       Утро наступило поздно. Ближе к обеду Хайтам тяжело поднялся. Серебристые волосы были взъерошены и слегка синие синяки под глазами выдавали сбитый напрочь режим дня. Не надевая рубашки, мужчина, зевая побрел на кухню. На удивление, в доме было тихо, лишь вода журчала с кухни, создавая ощущение шумно бегущей реки за окном. Впечатление спокойного утра в обед прервалось, как только Хайтам пересек дверь к кухне. Там стоял Кавех, с ехидной ухмылкой, он стоял у раковины с бокалом вина. Похмеляясь красной жидкостью, он мило что-то тыкал в раковине, там плескалось что-то до боли знакомое. Преодолев расстояние до соседа двумя широкими шагами, Хайтам схватил того за запястье.       — Ты омерзительное создание, — прошипел мужчина, едва не прикасаясь к ушку Кавеха.       — Я хотя бы что-то чувствую, в отличие от тебя. Не зря ты такой особенный. Единственная бета, что не способна чувствовать и малейшей толики жалости или любви. Ты черствый ко всем, а мы были лучшими друзьями! — ядовито выпалил омега, опасно приближаясь к бывшему другу.       — Ты до сих пор не понял? — развернул лицом к себе тонкую фигуру Хайтам. — Ты мне противен, все свои выдающиеся знания ты пропиваешь ночами в таверне, а деньги на попойки зарабатывая ластясь к альфам. Ты ничем не лучше Инадзумской портовой шлюхи, — тихо проговаривал мужчина, стараясь донести каждое слово до ума противника. Вплотную прижимаясь телом к Кавеху, Хайтам глубоко вдохнул запах омеги и поморщился.       Едкий̆ запах табака и мерзкий привкус альфы, отвратительная смесь. Лишь на втором плане сладкий шлейф омеги, свежие луговые травы, напитанные солнцем и утренней росой. Хайтам не понимал, как можно было затмевать столь изящный и приятный запах грязью.       — Отвратительно. Тебе самому не противно пахнуть как подстилка? – едко выплюнул мужчина почти в сжатые губы Кавеха.       Звонкая пощечина была ответом. Влажные, рубиновые глаза смотрели с разочарованием на Хайтама, щека горела, но он не мог оторваться. Они оба молчали, не шевелились. Утопленная книга плескалась в набранной раковине. Впитывая воду и разбухая, оставленная вчера в гостиной любимая книга Хайтама уходила на дно.       — Я никогда бы... — неуверенно начал Кавех, пытаясь вырваться из захвата Хайтама. Руки блондина дрогнули и винный бокал упал на плитку, разбившись вдребезги.       — Я ни с кем не спал, — отрезал омега презрительно смотря на мужчину. — Ты мне так же противен, как и я тебе. Если не больше. Я съеду через три дня.       У Аль-Хайтама опустились руки, Кавех ушел, ничего не говоря в свое крыло. Мужчина навис над раковиной, книга разбухла и плавала в воде перед его глазами. Он понимал, что сорвался, как последний предатель оклеветал друга. Хотя они давно уже не друзья, не близкие люди, но тот осадок, после громких обидных слов глубоко ныл внутри. Он жалел, Боги, как он жалел, что наговорил столько мерзких вещей. Внутри что-то сжалось, фантомный запах луговой травы закружил голову. Захотелось забиться в агонии извинений и попросить его остаться, Хайтам даже был готов на план перестройки дома и врезание двери в комнату омеги. Он искренне хотел извиниться, но окаменевшее тело боялось двигаться, будто от любого движения внутренняя боль перерастает в физическую. Хайтам был виноват, а от своей прямолинейности он страдал только при разговорах с Кавехом. Только этот юный, изящный омега вызывал какие-то чувства, пытался его научить чувствовать и социализировать. Остальные же мирились или напросто избегали холодное присутствие Аль-Хайтама.       Он не был холодным, просто он видел мир по-другому, ища только рациональный толк в словах и поступках. Ему приятней общаться с рунами и пропадать на вылазках в поисках новых подземелий и информации, чем прожигать свою жизнь в тавернах и бездумно шататься по городу весь день. Все нутро выло, тянуло к беззаботному, и такому наивному омеге. Сколько бы они не ругались и не устраивали скандалы, сколько бы не говорили друг другу гадостей, все само всегда рассасывалось. Но сегодня Хайтам перешел черту, первый раз сорвался. И казалось, что в этот раз Кавех точно уйдет. И в доме станет снова тихо, и наверное, уютно, спокойно. Хайтаму всегда было спокойно, но все же, это ощущение постепенно перерастало в одиночество.       Проанализировав все еще раз, мужчина гордо поднял голову и оторвал окаменелое тело от столешницы. Уверенно направляясь в правое крыло, он думал, перебирал варианты, что стоит сказать омеге, чтобы тот простил его.       Остановившись у двери, Хайтам без доли сомнений распахнул ее без стука. Кавех стоял посередине комнаты с вещами в руках. На столе стоял раскрытый прямоугольный чемодан, уже наполненный на половину. Омега посмотрел на гостя и продолжил свои дела, складывая рубашку и укладывая ее в багаж.       — Где ты будешь жить? — мягко начал Аль-Хайтам.       — В порту, где и все шлюхи, — едко выплюнул Кавех, сворачивая в тубус чертежи. Хайтам окончательно понял, что бесследно его слова не прошли. Его передернуло от своей вины и в сердце защемило.       — Боюсь, что я был не прав. Не воспринимай мои слова всерьез, я сорвался и наговорил лишнего, — томно говорил мужчина, пристально наблюдая за грациозными движениями омеги.       — Ты оскорбил меня. Показал, где мое место. Спасибо, я учту твои пожелания о моем будущем, и подберу себе любовника со статусом, чтобы не жить в порту.       — Ты цепляешься к словам и перевираешь их, — потирая виски от головной боли поморщился Хайтам.       — Да что ты, — ехидно улыбнулся Кавех и с щелчком закрыл чемодан. Взяв его в руки, омега направился к двери. Хайтам не пустил его, придержав за запястье.       — Ты куда собрался? Ты собирался через три дня съезжать, куда ты уходишь? — неожиданно для себя беспокоясь за омегу начал Хайтам.       — Не вижу смысла терять с тобой еще три дня. Мне давно стоило съехать, — Кавех попытался пройти дальше, но сильные руки мужчины не пустили его. Хайтам твердо стоял и держал его за запястье. А после подтянул к себе ближе, берясь второй рукой за ручку чемодана.       — Не надо, — мужчина немного замялся. — Останься хотя бы еще на один день, — мягко попросил Хайтам, золото-зелеными глазами изучая острое лицо омеги. Тот слегка удивленно посмотрел на него.       — Зачем? — неуверенно сорвалось с губ Кавеха. Он не мог понять такого поведения соседа. Хайтам неестественно мягко улыбнулся.       — Давай сегодня поужинаем и выпьем немного вина, как следует отпразднуем твой отъезд во взрослую жизнь, — наклонив голову решительно сказал Аль-Хайтам, смотря прямо в горящие непониманием рубиновые глаза.       — Хорошо, — бесцветно ответил Кавех опуская чемодан у двери. — Но я делаю тебе одолжение! — уже более эмоционально вскрикнул омега. Его глаза чуть заострились и блеснули.       — Я хочу белое вино и много мяса! — резюмировал Кавех направляясь на кухню.       Хайтам мягко улыбнулся и наблюдал как тонкое тело топая пятками быстро удаляется из виду. Он понял, что шанс все еще есть. Мужчина чуть пнул чемодан, чтобы он скрылся за угол, и последовал за соседом.