Источник. Врата теней

Огонь в металлическом жерле плиты бросал мягкий оранжевый свет на деревянный пол рядом с ним. Он был разведен не для приготовления пищи, а для тепла. За большим круглым столом сидели двое крепких, высоких мужчин. Пара свечей выхватывала, практически, пустое блюдо, на котором еще оставалось несколько кусков вяленого мяса, неровный ломоть хлеба, большой кувшин, с терпким напитком, и две большие деревянные кружки. Лица сидевших тонули в темноте, лишь некоторые черты и линии вырисовывал плавный танец свечи. - Вот же, Льет какой хитрый, - усмехнулся Зак и поднес кружку с напитком к губам. Его бледное лицо, с выпирающими скулами, сейчас больше походило на зловещую маску. Серые глаза глубоко запали, скрываясь в тени бровей. - Меня больше поразило, как он, все это время, не терял самообладания, - тоже улыбнулся в ответ Эрвин. Рыжая щетина вождя поблескивала золотом в свете огня. - Он может стать очень серьезным противником, если переметнётся на другую сторону. При этом, мы даже не заметим этого, - нахмурился Хебберт. Он выслушал рассказ своего боевого друга о том, что же здесь происходило все это время. Естественно, Эрвин упомянул и встречу с Робертом в склепе, как он его вытащил оттуда, описал, что происходило в деревне Перевертышей, как Арис ушел в Междумирье вместе со своим вампиром. Вот только оборотень внимательно следил за своими словами, чтобы не сболтнуть ничего лишнего. И это лишнее не касалось политики, что еще больше усложняло ситуацию. - Спасибо тебе, - поднял темный взгляд на друга Зак. – Спасибо, что позаботился о детях и о Роберте. Я твой должник. - Да брось, - нервно обхватил свою кружку с напитком вожак. – Ты мне жизнь спас недавно, так что мы квиты. - Это не одно и то же, - махнул головой полукровка. - Ага, значит, я теперь еще и должен? – прищурился Эрвин. Оба мужчины внимательно уставились друг на друга, а затем громко рассмеялись. В доме, кроме них двоих, никого не было. Зера решила переночевать у друзей, чтобы не мешать двум боевым друзьям свободно общаться на любые темы. К тому же, она надеялась, что брат осознает свою ошибку, и признается во всем Хебберту. Женщина не видела ничего плохого в том, что Эрвин обратил свое внимание на Роберта, потому что, тогда все думали, что Зак мертв. Но теперь, когда оказалось что это не так, неловкий вопрос повис между этими двумя, не давая полностью довериться. При этом, Зера видела, что полукровка совершенно свободно ощущает себя рядом со своим другом, в то время как оборотень вечно в напряжении. Если они собрались вместе идти дальше, чтобы свергнуть общего врага, между ними не должно быть этого недоверия. - Почему ты не хочешь дать им весть, что ты жив? – отсмеявшись, как-то между прочим, спросил вожак, не поднимая глаз на собеседника. – Я понимаю, нужно шифроваться от Аритрута, но, мне кажется, что дети, а, тем более Роберт, должны знать. - Нет, - резко «отрезал» тот. – Как раз он и не должен. - Почему? – удивлённо глянул на полукровку Эрвин. В груди начинало жечь от гнева. Он видел, в каком состоянии был Врон, когда узнал о гибели своего любовника, так почему же, этот самый любовник, хочет продолжить его страдания? - Он будет искать встречи со мной, - взгляд серых глаз остановился на пламени свечи. – А это очень опасно. - Думаю, что Роберту сейчас все равно, - хмыкнул оборотень. – За ним гоняются практически все семь миров, чтобы связаться с Источником, так что опасность и так рядом с ним. - Тем более, - глухой ответ. Рыжеволосый мужчина хмуро уставился на своего боевого друга. Да, тот очень изменился. И, хотя он не знал, каким был Зак до того, как его «убил» Император Альтерьи, но он помнил того Зака, который вместе с ним сражался против тварей из Междумирья, до последней капли крови, не бросая своих же на поле боя. Теперь же, этот смелый боец, боится приближаться к своему мужчине, чтобы не привлечь внимания врагов. Неприятное ощущение ножом полоснуло Эрвина, где-то под ребрами. - Ты слишком жесток с ним, - пробурчал он, поднося кружку к губам. Еле уловимое движение головы дало понять, что собеседник обратил внимание на вожака. Повисло неловкое молчание. Оба ощущали напряжение, ставшее между ними. При этом оборотень прекрасно знал причину этого напряжения, а Хебберт истолковывал его по-своему. - Ты думаешь, что я проделал такой путь, чтобы предать вас всех? – холод в голосе полукровки заставил Эрвина вздрогнуть. В Шедане уже вовсю начинала расходиться осень, но оборотней это мало волновало. Горячая кровь этих существ и густой мех в волчьем обличии не давали замёрзнуть, поэтому огонь в их домах был только для приготовления пищи, и то, не всегда. Но тот холод, которым сквозил голос боевого друга, пробрал до костей даже твердую шкуру волка. Прозрачно-голубые глаза мужчины, в которых играли языки пламени свечи, хмуро уставились в темные провалы глазниц Зака, где металлом поблескивали серые радужки. - Нет, я знаю, что ты всегда был верен народу Альтерьи, - голос вождя отозвался хрипотцой. – Но ты ставишь их чувства выше чувств своих родных. Зак не шелохнулся, продолжая буравить сосредоточенным взглядом друга, пытаясь понять, к чему тот клонит. - Я знаю тебя, ты отличный боец, самый лучший и верный солдат, если не предавать тебя, но, - оборотень глянул на остатки напитка, черневшие на дне кружки. – Когда тебя не станет, народ, ради которого ты так стараешься, забудет тебя. А помнить будут только те, кто все это время любил тебя. - Что он тебе сказал? – снова холод, на этот раз звеневший подозрением, хотя внешне Хебберт оставался спокоен и недвижен как скала. - Ему ничего не надо было говорить, - серьезно глянул на него вождь. – На его лице и так все было написано. Если бы не та ситуация, в которой он оказался, он бы оплакивал тебя очень долго и по-настоящему. - Вот видишь, он тоже действует на благо народа. - Он действует на благо детей! – неожиданно для себя, поднял голос Эрвин. – Ему плевать на Альтерью, плевать на Аритрута и его вселенские планы по захвату семи миров. Ему нужен ты, эти дети, которых он любит, и спокойствие. Он не создан для войны! - А для чего? – тихо, но напряжение готово было лопнуть, разорвав темноту. - Для лю…, -было начала с горячностью оборотень, но тут же осекся. Прозрачно-голубые глаза испуганно уставились в блеск серых глаз напротив. Хебберт понял. Он все понял. - Блядь, - цокнул рыжеволосый мужчина и залпом выпил остатки напитка. Горло обожгло, в нос ударил терпкий запах специй и трав. Эрвин не смел поднять глаз, но ощущал на себе пристальный взгляд друга. Огонь в плите практически затух, погружая дом в еще большую темноту и тишину. На стенах, напротив друг друга, замерли две широкоплечие тени, застывшие каменными изваяниями. - Когда? – спокойствие в голосе полукровки еще больше напрягло рыжеволосого мужчину. Он знал, что друг прекрасно умеет контролировать свои эмоции, когда злость его просто пожирает изнутри. Лучше бы он сейчас дал ему по морде, тогда бы Эрвин знал, что он на пути прощения. - Когда явился некромант, с детьми, - хриплый ответ. – Блядь, Зак, - вождь провел широкой ладонью по своим коротким, рыжим волосам, поставив их торчком. – Мы все думали, что ты мертв. Я просто хотел его утешить. - Трахнув? - Зак! – сжал кулаки оборотень и хмуро уставился на Хебберта. Тот, по-прежнему, не шевелился, но было видно, как побелели костяшки на пальцах, судорожно сжимая кружку в руке. - Было бы лучше, если бы я наплевал на его состояние и отправил бы в Эльён с ощущением пустоты? Не смей его винить в этом. Полукровка отпустил кружку, отодвигая ее в сторону и следя за ней, будто та могла сама по себе сбежать со стола. - Хочешь взять всю ответственность на себя? - Да. - Как благородно, - хмыкнул Хебберт, и Эрвин ужаснулся, как исказились черты лица друга. В них сквозила боль, будто мужчина сейчас потерял любимого человека. Оборотень уже мысленно проклинал себя, что так подставил Роберта, который, до последнего, думал о своем любовнике. - Вот только, в таких моментах не бывает одного виноватого, - холодный блеск серых глаз будто пронзил вождя, прибивая его к гадкому чувству своей виновности. – Даже, если я умер, он мог бы оттолкнуть тебя, если ты ему противен. Я знаю Роберта, он не будет с тем, от кого его воротит, а это значит, что ты ему понравился. Значит, я поступил правильно, когда «умер». - Что за чушь ты несешь? – охрипшим голосом проговорил рыжеволосый мужчина, ощущая, как сердце бешено бьется в груди от осознания того, что он не безразличен Роберту. Это давало надежду на предложение, когда это все закончится, и они встретятся. Во только… - Тем более, он теперь не должен знать о том, что я жив, - поднялся из-за стола Хебберт. – Чувство вины его сломит, а это на руку нашим врагам. - Ты не можешь так с ним поступить, - тоже поднялся на ноги вождь. Все больше и больше разрасталось чувство вины. Не соблазни он тогда Врона, этого ничего сейчас бы не было. - Как? – прищур в темноте глазниц заставил Эрвина замереть на месте. – Не могу избавить его от мук вины, которую он тут же возьмет на себя, так же как и ты сейчас? Оборотень не знал что ответить. Ему было неприятно, что друг читает его, как открытую книгу. Тем временем полукровка направился к входной двери, тенью скользя в темноте дома. - Ты куда? – не поворачиваясь, тихо спросил вождь. Хебберт остановился и хмыкнул. Затем повернулся и посмотрел на спину рыжеволосого мужчины. - Я умер, и могу ходить куда хочу. Эрвин скрипнул зубами и тоже обернулся, выдерживая укоряющий взгляд серых глаз. - Ты не был здесь, ты не видел его, не знаешь, что нам всем пришлось пережить, - процедил с раздражением оборотень. - Ты прав, - спокойно ответил Зак. – Но мне интересно, как долго ты собирался скрывать от меня это? Что ты хотел этим добиться? Что Роберт вернётся, я с ним воссоединюсь, и все будет как прежде? Решил из себя состроить страдальца, уступив его мне. Или же у тебя и нет никаких чувств к нему, а ты просто поигрался и все? Эрвин сжал кулаки. Его грудь вздымалась от сбитого дыхания. Внутри все горело огнем гнева. Хотелось подлететь к полукровке и, как следует, вмазать по его спокойному лицу. Как же он цинично рассуждает о других, о чувствах, своего некогда любимого человека. А любил ли сам Хебберт Врона когда-нибудь? Тишина нарушилась скрипом входной двери. Полукровка молча покинул дом оборотня, прикрыв за собой дверь. Хозяин же пару минут стоял и тупо пялился в темноту. Затем злобно рыкнул и плюхнулся обратно на стул. Не с таким настроением он хотел отпускать друга в Алид, не с такими вестями он хотел встречать воскресшего из мертвых.