Горение

– стой… давай решим всё мирно. Без насилия. – Краткий старался не двигаться. – ну нет. Меня такой расклад не устраивает. Давай по-мужски. – Еви двинулся к ведущему. – ну вот я и пытался… – да что ты говоришь. – бывший хост чуть ли не подлетел к десятому. – порядок был нарушен, потому что ты решил воплотить амбиции своеего отца. Ты совсем дурак? – мой статус был под вопросом, Еви, я понимаю, что ты зол, но не проще ли..- – заткнись, а-то я просто пущу тебе эту пулю в лоб. Этого мне не надо. Твоя голова должна быть целой. – Е самодовольно улыбнулся. Нервно сглотнув и усмехнувшись, Краткий всё же замолчал, пытаясь не вызвать лишней агрессии в свою сторону. – хороший мальчик, Краткий. Хороший мальчик. Сознание затуманилось, заставляя вспомнить эту отвратительную фразу…

***

Холодный ветер дул прямо в лицо, швыряя большие хлопья снега прямо в лицо. Мальчишка, лет десяти, тащил по сугробам санки, на который лежало что-то, накрытое полотенцем и закреплённое верёвками. Слабенькие детские ножки, обутые в потрёпанные валенки, шли по сугробам, замерзая от этого же снега, но уже попавшего в обувь. Маленькие детские ручонки в варежках крепко сжимали верёвку, таща сани за собой. Малыш мужественно кряхтел, доказывая, что он может донести столь тяжёлый груз. Он старался донести этот, непосильный для него груз… Не успел. Не донёс. – Краткий… мамы нет… – бабушка крепко обняла внука, беря его на руки и давая ему в руки палочку, малинового цвета. – теперь, эта палочка твоя. Будь хорошим мальчиком.

***

– будь хорошим мальчиком, Краткий. Отдай мне свою палочку и мы сразимся честно… На глаза навернулись слёзы, а к горлу подступил ком. – нет! – вскрикнул хост, сдерживая порыв агрессии и паники. – ни за что! Я обещал, что не отдам! – значит, придётся нарушить обещание, данное мамочке. – Еви подходил всё ближе. И вот, когда курок был почти прижат к груди десятого, он выдыхает. …выдох… …вдох… …вспышка…

***

Краткий не помнил, как он бежал обратно. Помнит лишь чувство нарастающего одиночества и чувства обиды. В какой-то момент, он просто остановился, переводя дыхание и смотря в асфальт. Он вспомнил всё заново. Маму, папу, бабушку… то, как он получал свой дар и номер в алфавитном порядке. Он помнил радостные возгласы родственников, собравшихся на торжестве. Это был последний их совместный с мамой праздник. На глаза вновь навернулись слёзы. Хотелось рвать и метать. Упав на колени, хост горько зарыдал, поджимая ноги, будто бы ребёнок. Напуганный до ужаса ребёнок, оставшийся один на один с кучей проблем в жизни. Он, кажется, повзрослел… но так лишь кажется. Дальше, всё как в тумане. Он потерял сознание? Нет.

***

– Краткий! Из состояния сна, десятого вывел звонкий голос ассистента, положившего ведущему на голову какую-то холодную тряпочку. – моя кириллица, ты жив… всё хорошо? Ты был странный… зашёл в дом с повторением имени какой-то женщины. Она тебя обидела?.. – она мертва. – безразлично, почти прошептал, Краткий, смотря в потолок. – очень давно. – ой… – Ёшка немного сконфуженно опустил взгляд в пол. – а кто это?.. – тебе этого знать не обязательно. – десятый явно не хотел идти на контакт сейчас. – тогда, я вернусь чуть позже, когда дашь понять, что всё хорошо… Покинув комнату, седьмой закрыл дверь за собой, оставляя сожителя наедине со своими мыслями.