Расколотые чувства

      Как Ария и предполагала — тревога накрыла ее в самый неподходящий момент. Сидя за партой, под мягким, но пристальным взором молодой преподавательницы, абитуриентка никак не могла сосредоточиться на вопросах тестовой части. В аудитории, помимо нее самой, находилось еще четыре человека — трое таких же сдающих, и как раз та самая экзаменатор. Девушка представилась Нахидой. И хотя на вид выглядела она подозрительно молодо, взгляд ее внушал уверенность. Смотрела она не строго, и не холодно, напротив — с не присущей многим преподавателям теплотой. Но по глазам её казалось, что знает эта девушка все на свете. Таким безграничным спокойствием и пугающей уверенностью от нее веяло. Будто бы она во много тысяч раз мудрее и осознаннее всех присутствующих. Видела и пережила то, что другие и представить себе не могут.       Неловко. Тишина сдавливала все, сокращала пространство до минимума, до каждого чужого вдоха и выдоха. Нервы предательски реагировали на любой малейший звук. Вот кто-то перелистнул страницу, а вот кто-то щелкнул колпачком от ручки. Ария порой даже немного вздрагивала, когда неожиданные звуки оказывались слишком уж громкими. Это отвлекало, но когда наступала абсолютная, беспроглядная тишина — легче точно не становилось. Из остальных сдающих было еще две девушки и один молодой человек. Они, пожалуй, тоже выглядели взволнованно. Бегая глазами то по тексту в тесте, то по аудитории, рассматривая все, будто бы им это правда было интересно.       В который раз кинув на Нахиду краткий, встревоженный взгляд, Ария снова уставилась в лист на своей парте. Она множество раз перечитывала вопрос, и где-то в глубинах памяти отголоском сверкнул ответ, но сконцентрироваться на нем никак не выходило. Все будто бы уплывало, размеренно, как краски в масляных картинах. Ария тихо вздохнула, и зажмурила глаза. А затем повторила это действие еще два раза. Помогало мало… Все из-за этого проклятого напряжения. И откуда оно только бралось? Все ведь было хорошо. Ария, конечно, пока еще не сформулировала ни один ответ на вопрос, но у нее так же и не возникло мысли, что она чего-то не знала. До ее разума попросту еще не достигла сама суть теста. Она не могла вникнуть в экзамен, понять сам смысл, оттого и ответы в голове мелькали лишь расплывчатым, бессвязным пятном. Задуматься получалось о чем угодно, о самых неважным в данный момент вещах, но только не о терминах нервной системы.       «Согласованная работа всех систем органов человека обеспечивается благодаря нервной и гуморальной регуляции. Чем отличается гуморальная регуляция процессов жизнедеятельности человека от нервной?.» — читала она про себя. Если сосредоточиться, можно было понять, что вопрос вовсе не сложный. Это не задача по алхимии, где нужно думать и можно ошибиться в расчетах. Это просто вопрос, ответ на который любой человек, сдававший биологию как выпускной экзамен, должен знать. И Ария знала. Знала, что гуморальная регуляция осуществляется с помощью химических веществ, а нервная — с помощью нервных импульсов. И знала, что при гуморальной регуляции химические вещества транспортируются жидкостями внутренней среды, а нервные импульсы передаются по нервным волокнам к определенным органам и тканям, что при гуморальной регуляции химические вещества поступают ко всем органам и тканям, а нервные импульсы передаются к определенному органу, что при гуморальной регуляции ответная реакция наступает медленнее и продолжается длительное время по сравнению с нервной регуляцией.       Она же отличница. Не та, которая просто была смышленой и приходила на контрольные, едва пробежавшись по параграфу глазами. Ария ночами учила материал, в попытках не просто вызубрить его так, что в памяти, кажется, навечно останется дословная формулировка, а действительно стараясь понять его. Потому что правда хотела. Не то чтобы ей безумно нравилось по множеству раз перечитывать абзацы, вместо того, чтобы посвятить это время чему-то более приятному, она просто понимала, что это необходимость. Её работа никогда не будет состоять только из того, что нравится и того, что крайне интересно, а знать нужно очень много. Это ведь медицина. Тут каждая мелочь может сыграть основную роль.       К моменту, когда нужно было сдавать экзамен по биологии — Ария прекрасно знала всю программу. Знала, и понимала как все это работает. Она искренне верила, что бессонные и нервные ночи стоили тех знаний. Она считала это вполне себе равноценным обменом за то, чтобы стать действительно хорошим специалистом в определенной области. Она ведь должна знать школьную программу как нечто элементарное. Дальше будет куда сложнее. Нынешние вопросы про нервную систему ни в какое сравнение не пойдут с тем, что придется изучать ближайшие четыре года. И Ария очень хорошо это понимала. Понимала еще когда решила, что хочет поступить на психолога в Академию. Тогда она сказала себе, что должна приложить максимум усилий не только для того, чтобы сдать все экзамены на отлично, но и для того, чтобы максимально вникнуть в это направление. Пожалуй, если бы эта нелепая оценка не была наиболее важным фактором для поступления, Ария и вовсе бы не зацикливалась на том экзамене.       Сделав еще один глубокий вдох, Ария сосредоточила свое внимание на тексте. Нет, там в самом деле не было ничего сложного. И это волнение... Не то чтобы оно заглушало все внутри. Все это было надумано. Надумано напряженной обстановкой, бегающими, испуганными глазами других абитуриентов, и пристальным взглядом этой Нахиды. И что-то в ней все же было не так. Выглядела она и правда мило, но какая-то суровая строгость проскальзывала. Строгость и требовательность. Словно бы вся эта доброта была оболочкой, личиной, которую она в подходящий момент скинет, показывая, что ни к кому относиться снисходительно не будет. И, пожалуй, взгляд ее все же немного пугал. Был он каким-то неестественным, холодным.       Академия вообще сегодня произвела на Арию не самое теплое впечатление. Здание выглядело роскошно. Как собор Мондштадта на фотографиях — такой же чистой, не запачканной всей этой суетой она казалась с виду. Словно что-то возвышенное, куда более глубокое и значимое, чем простое людское существование. Восхитительные, гениальные архитектурные решения. Арки, окна, двери, стены, фрески — выглядело как что-то неземное. После серого и, для Арии, такого однообразного Гандвика это ощущалось глотком свежего воздуха. Но было внутри как-то холодно. Минимальное количество людей — только работники, и сдающие вступительные экзамены абитуриенты, а вторых было совсем уж немного. Было тут слишком пусто, а дыры заполнялись тревогой и непрошенными, бесполезными мыслями. Немногословные ответы экзаменаторов и сопровождающих, ледяная тишина и мрачная атмосфера. Было совершенно некомфортно, неосознанно всплывало желание поскорее уйти. И в итоге голова только этим и была забита. Впрочем, почти всегда так было в подобные моменты, независимо от места.       Ария взяла в руки ручку и принялась писать ответы. Она не сомневалась в своих знаниях. Думала только над тем, что какие-то понятия помнила не слишком подробно, и ее ответ мог получиться немного скудным. Но все это было сущей мелочью в сравнении с тем, на какое количество вопросов ей удалось ответить. Среди сдающих будет свой рейтинговый список по результатам этого экзамена. И приемная комиссия, уже основываясь на оценке за сегодняшний тест, примет решение о том, кто пройдет. Вообще, Арии показалось смешным выбирать из тех четырех человек, что сейчас сидели в аудитории, но потом, перечитав правила приема, она поняла, что шансы пройти есть у всех одновременно. И в то же время пропускать четырех человек за просто так было бы слишком добродушно — в Академию хотят поступить множество выпускников, каждое бюджетное место должно быть отдано честно и справедливо. А вся эта суматоха с экзаменом была только лишь потому, что у Каэнрийцев аттестат другого образца. Чертова система! Так давно были эти политические разногласия, а Каэнри’ах до сих пор не ладит со странами Тейвата, вечно выделяясь в каких-то нелепостях. То аттестат не тот, то банковские системы глючат в Тейвате.       Внимательно перечитав все свои ответы, Ария выдохнула. Все же, вся ее тревога была вымышлена. Как монстры под кроватью и мысль о том, что еда невкусная, хотя ты ее еще даже не пробовал. Но все же было в этом и что-то значимое — ведь, если убрать все нелепые страхи, пусть даже придуманные, жизнь станет такой скучной и бесцветной. Так что даже волнение перед экзаменом имело свое место в этом дне, добавляло ему какой-то особенный, запоминающийся оттенок. Ведь вряд ли бы впечатления после таких экзаменов, а после и радость или огорчение по поводу результатов, были бы столь яркими, если бы при сдаче человек чувствовал бы абсолютное, стальное спокойствие. Ария кинула на экзаменатора вопросительный взгляд, в молчаливом вопросе «Можно сдать?», и та в ответ кратко кивнула. Тогда Ария аккуратно поднялась со стула, и, почти бесшумно прошагав к столу Нахиды, положила свой лист у ее рук, по пути еще раз бегло просматривая свой тест. Сказав напоследок сдержанное «До свидания.», она покинула аудиторию и отправилась в холл, где ее уже мог ждать Дайнслейф.

***

      Люмин сидела в окружении разбросанных вещей, которые еще полтора часа назад взялась перебирать. До сих пор не справилась... Слишком много эмоций вызывали те, или иные воспоминания. Казалось бы, только один учебный год прошел, так немного, а ощущалось как целое десятилетие. Второй курс... Столько всего изменилось. И накопилось... И это она еще часть вещей выкинула, когда они с Итэром разъехались. Она открыла ящик с тетрадями. И, несмотря на хорошую успеваемость, ни в один из дней каникул Люмин не доводилось перечитывать конспекты с первого курса. Нашлось даже несколько тетрадей с предметами, которые уже и вовсе закончились. И даже тетради с выпускного класса. Подготовка к экзаменам... Это и подавно казалось чем-то невозможно далеким.       Она с задумчивым взглядом бегала по названиям предметов, вспоминая преподавателей и самые яркие моменты на их парах. Вот-вот учеба вновь начнется. Занудные лекции, куча домашки и волнение перед зачетами. В такие моменты Люмин ощущала себя самым обычным человеком. Добравшись до дна ящика, Люмин обнаружила там совсем старые записи и фотографии... И зачем она только хранила все это? Тетрадь с дополнительных по алгебре... Там они с Дайном познакомились... Он ведь так и не признался, что пошел туда ради нее, хотя Люмин и сама все поняла через какое-то время. Все же алгебру Дайнслейф знал превосходно. И, пожалуй, осознание этого было чем-то до невозможности ценным... Здесь на полях даже есть какие-то его странные, незамысловатые рисунки. Может поэтому Люмин так и не выкинула эту тетрадь? Даже привезла ее сюда из Каэнри'ах.       Были еще какие-то нелепые фотографии из фотобудки, сделанные на одном из их свиданий. Люмин хотела бы помнить все те дни наизусть. Как стихотворения Лин Линь или пароли от социальных сетей. Так, чтобы до каждой кинутой наспех мимолетной фразы. Но все это словно бы было уже вечность назад. Все ускользало из памяти, расплываясь во что-то незначительное и далекое. Дайнслейф так изменился с того времени. Его взгляд... Стал совсем другим, незнакомым... Люмин терялась в этом. Она металась от воспоминаний о прошлом к осознанности грядущего. Дайн сейчас вновь был так близко, но в то же время он будто находился в другой вселенной. Со дня их первой встречи Люмин не ощущала большей пропасти меж ними, чем сейчас. С ним было так тяжело разговаривать... Люмин сама не верила, что нечто подобное у нее складывалось именно с Дайном. Они словно бы заново знакомились, узнавали друг друга... Это было столь странно и неловко. Но она все еще скучала по нему.       Люмин присела за стол и вздохнула. Так проявлялось сожаление. Липкое, всепоглощающее и сковывающее. Но вопреки всему, сейчас оно не было отвратительным. Лишь потому, что, казалось, ничего из того, что в жизни связывало ее с Дайном, не могло быть отвратительным. Эта грусть была светлой. Она не вызывала слез, не вызывала апатии. Наверное все же потому, что развели их не невероятные жизненные обстоятельства, на которые никто из них не смог повлиять, а совсем наоборот. Это было одним из принятых решений. По всем стандартам Люмин — обдуманным и твердым решением. Пусть и неверным, наверное. А может потому, что сейчас был шанс что-то исправить. Но был ли этот шанс? Был ли он настоящим? Или лишь призраком, иллюзией мелькал перед ней, заставляя сомневаться в том самом решении.       Она открыла диалог с Дайнслейфом. Он стал отвечать реже, но сообщения все еще хранили прежнюю теплоту. Он словно бы с каким-то трепетом, волнением относился к Люмин, когда разговаривал с ней или писал ей, и Люмин, несомненно, все это чувствовала. Все скобочки и уточнения. Даже время, пока он печатает — подбирает нужную, идеальную по его меркам, формулировку. И для нее это, пожалуй, было столь же важно, как и для него. Люмин ценила каждую мелочь, потому как давно уже научилась замечать, как порой люди хладнокровно и бессердечно относятся друг к другу. Дайн никогда не проявлял к ней холода. Даже когда они ссорились, когда он, казалось, всем своим видом хотел показать, как ему все равно... Всегда. Взгляд его выражал эту теплоту и беспокойство.       На часах было уже двенадцать. Дайн мог бы еще находиться на экзамене, но Люмин точно знала, что тот уже закончил, потому, не сомневаясь, написала ему. Хотела узнать, каковы его ощущения. Просто хотела написать ему. А хороший тому повод у нее точно был.

***

      Дайнслейф присел на одну из расположенных в коридоре академии лавочку и, наконец, с облегчением выдохнул. Наверное, это было накопительным... Так сложно было не из-за волнительного дня, а из-за всего периода в целом. Накатывало как снежный ком, и ведь не остановишь его. Он зажмурил глаза, в попытке собрать мысли воедино. В голове все чаще возникала мысль о том, что все это бесполезно. Не потому, что как-то глупо или незначительно в целом, а потому, что это не то, чего сейчас ему хочется. Дайну становилось до боли забавно от мысли о том, что он даже не позволил себе расширить выбор. Поехал сюда, не рассмотрев иные варианты развития событий. Тогда вся эта авантюра не казалась такой глобальной. Или просто не хотелось смотреть? На мгновение вспомнив облик Арии, Дайн, ради эксперимента. попробовал закусить нижнюю губу, что вызвало улыбку на его лице. Ария слишком часто так делала... Когда переживала, когда задумывалась, когда злилась. Уже и не разобрать, что этот жест значил.       Сам экзамен не был сложным. В водовороте жизненных проблем он и не казался чем-то важным. Чем-то, из-за чего стоило бы переживать. Дайнслейф уже, казалось, и вовсе из-за таких вещей не переживал. Сказал бы он такое себе шестнадцатилетнему — и тот бы не поверил. Но так было просто потому, что провал порой казался не концом, а спасением. Вынужденным и таким необходимым выходом из этой беспроглядной тьмы. Чем круче жизнь меняла свое направление, тем больше Дайн чувствовал ответственность за будущее, за собственные поступки и слова. И все ведь зависело только от него самого. Чем чаще осознание того пробивало голову, тем мрачнее были мысли. Он словно сам себя ведёт на эшафот. И обвинить некого. Только себя самого. Но этих обвинений... Уже и не счесть.       Однако поступление в академию обещало быть интересным опытом. Дайнслейф точно знал, что не может сказать, что ему эта затея совсем уж не нравится. Наверное, дело было не в самой Академии, не в Хараватате и не в Сумеру. Наверное, мешали сомнения в истинности этих намерений. Был бы Дайн тут, если бы не Ария? Точно нет. Значит ли это, что ему тут не место? Что он не хочет тут быть? Ведь суть не в том, что Ария помогла в поступлении сюда. Она просто решила все сама. Хотела бы в любой другой город — и Дайн точно так же отправился бы за ней. Хотелось бы ему сказать те самые романтизированные признания в том, что рядом с Арией, совсем не важно в какой глуши, он счастливее всех, но правда была лишь в том, что это она рядом с ним счастливее всех. А ему, в общем-то, все равно. Он приспосабливался. К новой сожительнице, к новой квартире, к новому городу. И все было как бы замечательно, но не было того трепета внутри. Не было у него этих горящих глаз, и не бежал он торопливо на просмотр квартиры, выпрыгивая из автобуса. А у Арии было.       Дайнслейф вновь вздохнул. Все эти размышления не имели смысла. Стоило бы сосредоточиться на чем-нибудь другом... В голове вдруг всплыл образ той разговорчивой девушки, что принимала экзамен. Профессор Фарузан... Дайн еще не успел просмотреть задания, а она уже поспешила сообщить, что, в случае успешной сдачи вступительных, будет курировать этот курс. Зато свое дело она, похоже, и правда знала. Хотя и выглядела слегка высокомерной... Или требовательной? Дайнслейф до конца так не разобрался. Но она любезно все рассказала, и кому-то даже немного помогла в расшифровке рун.       Одно он знал точно — экзамен он написал просто отлично. И стоит ли радоваться такой уверенности в своих познаниях? Как знать... Ведь результаты будут финалом всей этой суматохи. И вдруг успех — окажется приговором? Вот оно! Опять! Что не сделай, а мысли, словно бы по кругу, возвращались к одному. Порой все это доходило до точки кипения — Дайну так надоедало, что хотелось послать все в бездну и оборвать в одно мгновение. Вывалить Арии все свои мысли, и пускай думает, что с этим делать, потому как сам Дайнслейф думать уже не мог. Ему хотелось передышки. Чтобы все в этом мире исчезло хотя бы на мгновение, и больше не за что было бы переживать. Никаких сомнений, никаких беспокойств... Он чертовски устал.       На телефон неожиданно пришло сообщение. От Люмин. И глаза вдруг загорелись, и в груди появился некий трепет. Она не написала ничего сверхнеожиданного... Просто спрашивала, как прошел экзамен. Дайн тут же принялся печатать сообщение в ответ, иногда останавливаясь на мгновение в попытке понять, не звучат ли его слова слишком грубо или непонятно. Ему все еще нравилась Люмин. Было слишком глупо это отрицать. Потому как одно только ее сообщение могло вызвать у него такую реакцию. Но Люмин выбрала учебу. Она обрезала все, не упустив ни одной ниточки. Если бы в тот день... В день ее отъезда... Если бы Люмин оставила бы хоть один крошечный шанс на продолжение их отношений... Дайн бы сделал что угодно. Но все ведь сложилось по-другому.       Звук приближающихся шагов вдруг отрезвил. Дайнслейф распахнул глаза и осмотрелся по сторонам, слева увидев Арию. Она шла не спеша, быстро поймав его взгляд. Так и не допечатав сообщение, Дайн закрыл телефон. Он приглашал Люмин прогуляться как-нибудь, напоминая о том, что она ранее звала его в какое-то кафе.       — Ты закончил намного раньше? — еще не успев дойти достаточно близко, Ария заговорила, разбив своим тоном в дребезги сложившуюся тишину.       — Не прям уж намного... — а Дайнслейф напротив — дождался, пока она подойдет, чтобы не кричать, — Там все было легко... Возможно они составляли тест на основе данных абитуриента, ибо я не знаю, как еще объяснить то, что у меня не было ни одного задания с рунами какого-нибудь Сумеру или Натлана.       — Какие мы самоуверенные, — оценив расслабленное лицо Дайна, посмеялась Ария. Она присела рядом, откинув голову к стене и прикрыв глаза. — У меня тоже вопросы были несложные. Наверное, все это просто формальность, чтобы лишний раз показать Каэнри'ах какая она не такая.       — Может и так... — не задумываясь отвечал Дайн, — И все равно это усложняет жизнь.       — Ладно... В течение трех дней они огласят результаты, и узнаем, остаемся ли мы тут, или бронируем билеты обратно в Гандвик. — Ария не углублялась в смысл сказанных слов. Говорила, как один из возможных вариантов, но не воспринимала его всерьез. Впрочем, в этом случае наивностью это и не было. Слишком глупо было бы проделать такой путь, чтобы в самом конце так налажать. Так не будет. Не потому, что Ария свято верила в это, и не потому, что она так сильно хотела, а потому, что ради этого были приложены все силы... Приложены все силы. Но так ли важно это было? — Я вдруг подумала о том, что совсем не умею проигрывать... — выражение ее лица вдруг переменилось. Ария поджала губы и смотрела куда-то сквозь, — Почему-то всегда так уверена в том, что, если и правда отдать всего себя, то у вселенной не останется выбора, кроме как исполнить твою цель. Будто у тебя всегда есть возможность добиться этой цели, все в твоих руках. Но... Это ведь не так. И, выходит, независимо от приложенных усилий, самые важные события жизни могут так и не исполниться.       — Чего это ты так ударилась в размышления?       — Я в который раз поймала себя на мысли, что совсем не сомневаюсь в успехе нашего поступления. А вот что, если не получится? — она вздохнула, — Нет, дело не в том... Получится или нет... Я не могу поверить в то, что может быть иначе.       — Ты слишком заморачиваешься. — Дайнслейф встал со скамьи, — Просто сейчас все это для тебя так важно, вот ты и не допускаешь провал, твои мысли не касаются этого. Вопрос лишь в глобальности события — она давит на тебя, вот и все. — Он уже потихоньку двинулся к выходу, как вдруг решил добавить, — Но ты права — проигрывать ты и правда не умеешь, и это вовсе не значит, что ты не можешь в своей голове представить поражение.       Ария направилась за ним, молчаливо переваривая все это. Проигрыш? Почему он вообще должен быть? Они же не в игре и не в конкурсе...

***

Спустя три дня.

      Ария, словно бы в романтизированной Фонтенийской мелодраме, жарила яичницу на кухне в растянутой футболке, украшая само блюдо на тарелках помидорами черри и листьями салата. Чайник на плите медленно закипал, посвистывая. Солнце, столь характерное для Сумеру, понемногу освещало лучами небольшую кухню их квартиры. И Арии точно хотелось бы, чтобы так было всегда. Утро начиналось неспешно, как будто бы не было никаких планов и вообще ничего. Будто есть только она и Дайнслейф, и тогда, кажется, ничего больше и не нужно, тогда есть все.       Дайн, еще не до конца проснувшийся, лениво проплелся к столу. Он обновлял в телефоне электронную почту, в надежде наконец увидеть результат вступительного экзамена. Впрочем, все и так было очевидно. Проанализировав за это время в своей голове весь тест, Дайн убедился в том, что, если отец Арии не вмешается вновь, то результат неоспоримо должен быть отличным. Да и к лучшему оно. Хотелось верить, что все не зря. Не зря Ария сейчас наливала ему чай и готовила эту чертову яичницу с улыбкой. Не зря он поехал сюда. Ни к чему эта лишняя нервотрепка. И эти сомнения... Дайн давно все предрешил в своей голове. И все было хорошо. Лучше, казалось, и быть не может. Что он может изменить? Где бы он сейчас был, если бы не Ария? Один, в Гандвике. Ничего в любом случае не сложилось бы так, как бы Дайну истинно хотелось. Быть может, тогда и любые иные варианты не имели для него никакого значения... Здесь, в Гандвике... Ему просто хотелось быть хоть где-нибудь и хоть кем-нибудь.       — Все готово. — Ария с громким стуком поставила тарелку перед Дайном. Тот на мгновение отвел взгляд от телефона, мысленно оценивая результат стараний своей девушки.       Дайнслейф точно осознавал, что стоило бы ценить все это. Не потому, что яйца стоили дорого или они были вкусно приготовлены, потому что это было так важно для Арии. Она ни за что не скажет об этом прямо, а ведь будет готовить с горящими глазами, думая о том, как порадует любимого человека и непременно надеясь увидеть в ответ теплую реакцию. Она каждый раз с таким трепетом ждала от него хоть чего-нибудь... Легкого объятия, нежного поцелуя. Она всегда так ценила эти моменты... Но будет ли так всегда? Дайн порой задумывался об этом слишком глубоко, упуская настоящее. И постоянно винил себя за то, что слишком часто не мог дать Арии той взаимной любви, которой она так хотела.       — Славно, спасибо. — почти бесцветно произнес он, возвращая взор к входящим письмам, — Итак, барабанная дробь... — открывая письмо с почты академии, произнес он, — Отлично. — Дайн улыбнулся, поджав губы, сам не зная, что значил этот жест. Пожалуй, он и рад, только вот что-то все равно было не так. — Я официально зачислен. — Он поднял взор, осматривая радостное лицо Арии. Порой его это пугало. Будто все самое важное в ее жизни теперь сводилось к нему одному, и от него одного зависело ее настроение.       — Оооу, я так рада, Дайн! — Ария поспешила обнять его, приправив все это действие широкой улыбкой, — Впрочем, я и не сомневалась. — она усмехнулась, вспоминая их разговор перед выходом из Академии, — Что ж, для полной достоверности сейчас проверим мои результаты... — она спешно вытерла руки об помятое кухонное полотенце и закинула то на плечо, открывая в телефоне приложение почты, — Да... — Ария закивала, дочитывая предложение, — Да! — она перевела взгляд на Дайнслейфа, улыбаясь еще шире. Казалось, свет в ее глазах мог озарить целый город. И ведь было это так чисто и искренне, что Дайну стало мерзко от самого себя.       — Ну... Это наконец-то закончилось... — опустив взгляд к столу, сказал он, тоже слегка улыбаясь.       — Или только что началось!