Теперь только ты.

В комнате повисла тишина. Джордж не видел лица девушки, но плечи под его руками расслабились так, как будто ей только что сообщили не самую страшную в мире новость, а просто какую-то мелочь. И это ещё больше испугало парня. - В Форд вашего отца въехала фура. У них не было шанса,- профессор МакГонагалл говорила тихо, но посреди давящей тишины её голос прозвучал как раскат грома. Опять никакой реакции. Как будто разговаривают не с ней, а с кем-то другим. Две секунды молчания показались целой вечностью, прежде чем Дамблдор снова заговорил. - Так, как вам, мисс Грейнджер, через год исполняется семнадцать, и вы становитесь совершеннолетней, совет школы решил, что нет необходимости отдавать опеку над вами чужим людям. До дня вашего семнадцатилетия опеку над вами возьмёт Хогвартс, а в частности профессор МакГонагалл, как декан вашего факультета, если вы, конечно, не возражаете? - и профессор сменил соболезнующий взгляд на вопросительный. Не дождавшись никакого ответа, он только кивнул. - Похороны ваших родителей через два дня, мы лично явимся сюда, чтобы сопроводить вас. Оставшееся время до конца каникул вы проведете здесь, в Норе. От Гермионы не последовало и слова. - Есть ли у вас вопросы или возражения, мисс Грейнджер? - Минерва испытывающе взглянула на девушку. После недолгого молчания Гермиона все-таки заговорила. - Благодарю, профессор. Я вас поняла. Могу ли я идти спать? – казалось, от холода в этом голосе даже в комнате стало прохладней. Он просто не выражал ничего. Абсолютно ничего. Как будто говорила не чуткая ранимая девушка, потерявшая родителей, а бессердечный робот. Беспокойство в глазах МакГонагалл только увеличилось, и она нервно посмотрела на директора. -Да, Мисс Грейнджер, вы можете идти, - Дамблдор устало кивнул. И Гермиона ушла. Вот так просто ушла наверх. Джордж не знал, что делать. Как только дверь кухни закрылась за гриффиндоркой, Молли разразилась рыданиями. - Присмотрите за ней, Молли, ей сейчас очень тяжело,- Минерва аккуратно приобняла миссис Уизли за плечи. - Да, конечно, - они ещё продолжали разговор, но Джордж больше ничего не слышал, он просто вышел на задний дворик, где сидели все остальные. Они все слышали. Джинни плакала, иногда срываясь на громкие всхлипы. Гарри, Рон и Фред сидели, каждый уткнувшись в свою точку. - Что же теперь будет?- Джинни почти не могла говорить от всхлипываний. Ответить ей никто не решился, только Гарри покрепче сжал её руку. - Может пойти к ней и... - встал Рон. - Наврядли она захочет говорить с нами сейчас, - перебил его Гарри ровным тоном. - Нужно дать ей время. Так впятером они просидели ещё часа два, наверно. Изредка кто-то что-то говорил, но смысл сказанного не всегда доходил до остальных. Тишина совсем не казалась напряженной. Каждый был погружен в свои раздумья, сводящиеся к одному вопросу. Наконец, когда на улице сильно похолодало, было решено пойти спать. Завтра явно предстоял не легкий день. Джордж не мог уснуть. На сердце было паршиво. Нелепые и беспокойные мысли лезли в голову. Она ведь чувствовала. Уже тогда ей было плохо, что же с ней будет сейчас? Как эта чувственная девушка переживет потерю самого дорогого? Масла в огонь подливала её реакция. Такая холодность и безразличие. Лучше бы она сразу выплеснула все эмоции, чем вот так все держать в себе. Так только хуже. Сложно даже представить, что теперь будет. Тут неожиданно на лестнице послышался громкий топот, и в комнату, включив свет, ворвалась Джинни. - Ты что творишь, сестренка? Мы же спим! - попытался запротестовать проснувшийся Фред. - Вставайте! Гермиона пропала, мы нигде не можем её найти! – голос Джинни был испуганным. И она тут же снова исчезла из комнаты. Переглянувшись, но ни слова друг другу не сказав, близнецы уже через минуту были внизу, где собралось все семейство. Все выглядели изрядно испуганными. Мистер Уизли ходил по комнате взад вперёд, миссис Уизли сидела на тубареточке и причитала, Джинни тихонько всхлипывала, а Гарри молча сидел на стуле, обхватив голову руками. В комнату ворвался Рон. Он в который раз объискивал окрестности. - Её нигде нет! Нигде! Не могла же она уйти далеко! А трансгрессировать ей нельзя! – Рон буквально кричал. - Как это произошло? - потребовал объяснения Фред. - Я вернулась в комнату, она уже спала, ну или просто делала вид. Я уснула. А потом проснулась, а её просто нет!-Джинни пыталась сдержать слезы. - Мы на десять раз обошли все вокруг. Она как будто испарилась, - Гарри говорил спокойно, но было заметно, что спокойствие это, просто прикрывало бескрайнее волнение. - Почему вы сразу не разбудили нас? – на фоне паникующих голосов родственников голос Джорджа звучал необыкновенно спокойно, хотя внутри все горело. - Мы забыли про вас, - ответила Джинни. А зря. Кажется, Джордж знал, где подруга. Определенно знал. Гермиона бежала. Не ощущая холода и ударов от постоянных падений. Бежала. Куда угодно, лишь бы подальше от душной комнаты, в которой находиться совершенно не было сил. Как бы ей хотелось сейчас просто исчезнуть на какое-то время. Навсегда. Туда, где сейчас они. От одного воспоминания в груди снова обожгло. Это не могло быть правдой. Просто не могло. Так не бывает. Она не верит. Тупая боль под ребрами становилась невыносимой. Откуда только силы на бег. Да какая разница. Ноги сами принесли на темную поляну, но остановиться она не могла. Только прибавить скорости и пересечь расстояние. Дальше. Бог знает, как удалось резко затормозить перед крутым обрывом. Гермиона тяжело глянула вниз. Чернота. Пустота. Темнота. Сегодня слишком темно, грозовые тучи заволокли небо. Не видно абсолютно ничего. Ещё шаг, и пропади все пропадом. И никакой боли. Глубокая бездна под ногами как будто обещает покой. Ветер скользким холодом обжог лицо, становясь последней каплей. Как хорошо. Как будто этот порыв вытолкнул все, что собралось внутри. Шквал рыданий вырвался наружу. Слезы рекой хлынули из глаз вместе с болью, которой стало в груди чуть меньше, но стоило ей немного уйти, как появлялась новая, более сильная. Захлебываясь рыданиями и болью, девушка хорошо осознавала, что стоит на самом краю пропасти. Каждой клеткой своего существа, принимая решение. Решение, которое мозг просто не контролировал. Как будто внутренняя боль не только распирала грудную клетку, но и парализовала мозг. Так нельзя. Нельзя. На долю секунды все внутренние терзания прекратились, и девушка еще раз глянула вниз, в очередной раз, принимая в себя ледяной порыв ветра. Может быть, вот оно, решение проблем? Просто шаг? Один шаг и не нужно будет больше ни о чем думать, ни в чем сомневаться, ни о чем жалеть. Решилась. Почти. Она оторвала ногу от земли и аккуратно наклонила вниз. Ради чего жить? Какой теперь уже смысл, если самых родных больше нет? Кажется, парализованное подсознание таки решило попытаться дать ответ. Перед глазами проплыли лица Гарри, Рона. Её мальчики. Её родные мальчики. Как же они без неё. В подсознании вспыхнули лица рыдающих Молли и Джинни, тусклые от боли лица Рона и Гарри, непривычно печальные лица близнецов. Вот он ответ. У неё есть семья. Её вторая семья, которая её никогда не отвергнет и всегда поддержит. Её мальчики и семья. Новый порыв ветра как будто привел в чувство, позволяя снова потихоньку соображать. Мама, папа, Питер. Ещё одна волна боли ударила по ребрам, выдавливая новый поток слез, на этот раз настолько сильный, что перед глазами потемнело, и от очередного порыва ветра легкое девичье тело качнуло куда-то вперед. Вот и все. Не сразу удалось понять, почему она ещё не внизу. Сильный порыв ветра снова попытался подтолкнуть вперед, но теплые мягкие руки уже крепко держали хрупкое тело, крепко прижимая к своей разгоряченной груди. Горячее дыхание обожгло ухо, окончательно приводя в чувство. - Гермиона, не надо, - теплый голос, уверенным тоном как будто вытаскивал из окружающей темноты. Джордж поднял легкое тело и торопливо отнес от края, бережно усадив девушку на траву. Даже в темноте сегодняшней ночи было видно, что нежная кожа посинела, а хрупкое тело под тонкой блузкой просто-напросто заледенело. Не удивительно, ночь на редкость холодная. Парень торопливо стянул с себя толстый вязаный свитер и натянул на блондинку. - Джордж… я ведь не хотела, понимаешь…я вовсе не... - Знаю, Гермиона, знаю. Конечно, ты не хотела, - Уизли бережно взял в руки лицо гриффиндорки, заглядывая в глаза, - все будет хорошо, слышишь? Мы справимся! Грейнджер отрицательно покачала головой. - Я не смогу, - тихий шепот полон отчаянья. - Сможешь! Мы будем рядом. Все мы, - из глаз девчонки опять потекли слезы. Она склонила голову и уткнулась носом в шею друга, сильно дрожа от несдерживаемых больше рыданий. Джордж обнял её, тихонько гладя по спине, и прижимая ещё сильней. Неужели все ещё может наладиться? Он вдыхал запах её растрепанных ветром волос и просто надеялся, что она переживет. Что эта сильная девочка справится.