Теперь только ты.

- …И с вашей стороны это было очень недостойным поступком – допускать такое в стенах школы, порядок которой на вашей ответственности! Я очень разочарованна! Профессор МакГонагалл уже четверть часа распиналась перед старостами факультетов об их безответственности и недопустимом поведении. И все потому, что мерзкие слизеринцы сдали их вечеринку. Милисента Булстроуд забрала у кого-то пропускную монету и отдала Снейпу. Преподаватели заявились в самый ее разгар. Поднялся невообразимый шум. Гермиона и Джордж, которые в этот момент были неподалеку, кинулись туда. Фред и Джордж сдались моментально, но разговор с ними был отложен на завтра. Сегодня же отчитывали старост. Всех, кроме Слизеринцев, конечно. Малфой сидел с краю и взирал на всех таким взглядом, как будто смотрит на пустое место. Судя по виду ему было скучно. Причем очень скучно. Паркинсон же явно была чрезмерно довольна. На ее мерзком личике играла злорадная улыбка. Конечно, с каждого факультета сняли по пятьдесят очков, а Слизерину только добавили двадцать. Бесит. Гермиона в который раз перевела взгляд на свои руки и почувствовала горячее дыхание над ухом. Гоня преступные мысли, она снова вперила взгляд в МакГонагалл, но у нее мало что получалось. Смысл ее слов все равно не доходил до нее. Мыслями она в который раз возвращалась в узкую нишу на седьмом этаже, чувствуя, как к лицу приливает кровь и дрожат руки. - А по-моему, - донесся до нее противный голос Паркинсон, - с Гриффиндора следовало бы снять больше баллов, вы ведь знаете, все это затеяли пара гриффиндорцев! Ради нее, между прочим, - и слизеринка длинным пальцем ткнула в грудь Гермионе, которая по инерции отшатнулась. Профессор перевела изумленный взгляд на Гермиону. - Я знаю, мисс Паркинсон, что это была затея гриффиндорцев, но при чем тут мисс Грейнджер? – она вопросительно подняла брови и посмотрела на девушку. - А вы разве не видели эти плакаты на стенах? Там ведь огромными буквами было написано ее имя! Сомневаюсь, что просто так! Гермиона почувствовала, как ее наполняет стыд. Что ж, этого следовало ожидать. - Мисс Грейнджер? – голос МакГонагалл холодел с каждым словом. Глубоко вздохнув, Гермиона таки выдавила: - Да, профессор. Вечеринка была устроена в честь моего дня рождения. Она боялась поднять взгляд на профессора. Рон сжал ее руку под столом, и стало чуточку легче. Хорошо, что он рядом. - Что ж, - наконец ответила Минерва, - ещё пятнадцать баллов с Гриффиндора, за организацию. А теперь все по кроватям! Металл в ее голосе так и звенел. Все начали торопливо вставать. -Вот видишь, Грейнджер, от тебя одни проблемы, даже для твоего вшивого факультета! – голос Паркинсон заглушил шум отодвигаемых стульев. Гермиона была уже готова как обычно послать слизеринку к черту, но какая-то черточка истинно гриффиндорской натуры неожиданно взбунтовалась и Грейнджер, резко развернувшись, не понятно , откуда взялись слова, заявила: - Да, Паркинсон, вся эта вечеринка была устроена для меня! Для того чтобы поздравить меня с днем рождения! А что сделал твой факультет на твое день рождения? Она с непередаваемым удовольствием наблюдала, как с мерзкой мордашки пропадает улыбка, а вместо нее появляется гримаса злости. Губы слизеринки побледнели. Девушка понимала, что перегибает палку, спиной ощущая ледяную тишину, воцарившуюся в кабинете, но остановиться уже не могла. - Они хотя бы вспомнили? Или кроме твоих однокурсников никто и имени твоего не помнит? Паркинсон сверлила девушку свирепым взглядом, плотно сжав челюсть. По растерянному виду было понятно, что такого она не ожидала. А Грейнджер отвечала ей тем же. Чувство гордости переполняли ее. Гордости за свой факультет. За великий Гриффиндор. Судя по всему, она задела слизеринку за живое. Так то, «идеальный» Слизерин. Она так и продолжала бы сверлить Пэнси взглядом, но взгляд скользнул еще одному представителю ненавистного факультета. Лицо его было серьезным, губы были сжаты в тонкую полоску, но Гермионе показалось, что в серых глазах проскользнула улыбка. Еле заметная, моментально испарившаяся, стоило ей посмотреть в них. Приободренная призрачной усмешкой, она последний раз кинула взгляд на Паркинсон и, вздернув подбородок, надменно произнесла: - Тебе просто нечего ответить. Сейчас она даже самой себе напоминала заносчивую стерву. Но, ничего. Иногда можно. Нужно же как-то ставить на место этих слизеринцев. Она гордо развернулась и молнией вылетела из класса, топая каблучками недорогих туфель. Она ликовала. Понимала – радоваться нечему, она подвела факультет. Но все равно ликовала. Ей, наконец, удалось найти слабую точку Слизерина. Они не любили друг друга. Не уважали. Не понимали. На факультете зеленых каждый был сам за себя. Сзади послышались шаги, и девушку нагнал Рон. Она совсем про него забыла! Судя по светящемуся лицу, он остался довольным ее выходкой. - Вот это да, Гермиона! Вот ты ее уделала! Рон похлопал ее по плечу. - Нет, Рональд, - как можно более строго сказала она, - я просто высказала, что думала, вот и все. Рон ответил ей счастливой улыбкой. Похоже, он был довольней Гермионы. Они второпях добрались до портретного проема. Как только они скользнули внутрь, Гермиона поняла, что факультет не спит. Каждый уголок общей комнаты был забит до отказа. Так обычно бывало только после победы в Квиддиче. Разница была только в том, что сейчас здесь царила тишина. Как только портрет за ними захлопнулся, на них уставились десятки глаз. У большинства были испуганные лица. У кого-то просто растерянные и любопытные. Гарри материализовался прямо перед друзьями из пустоты. На лице его было написано крайнее смятение. Он с подозрением посматривал на воинственный вид Гермионы и ликующее лицо Рона. Эти два эмоциональных тона ну никак не складывались воедино. - Что МакГонагалл? - просто спросил он, переводя взгляд с Рона на Гермиону. Не успела Гермиона и рта раскрыть, как Рон опередил ее. Со сверкающей физиономией он шагнул вперед и громко заявил: - Ты бы видел, Гарри, как Гермиона уделала Паркинсон! Та со злости чуть не лопнула! Та ещё картина! Гермиона почувствовала, как заливается румянцем. Ну кто его просил! По гостиной прокатился тихий шепот одобрения. - Ну, и как ты это сделала? – с сомнением спросил Гарри, взглянув на Гермиону неуверенным взглядом. - Просто меня любят, а ее нет! С этими словами Гермиона высоко вскинула подбородок и поспешила в свою комнату, не обращая снимания на удивленные лица гриффиндорцев. На сегодня с нее впечатлений уж точно хватит. На верхние кроны деревьев падал серебряный лунный свет, а светленькая девушка сидела на краю пропасти и взирала на пустоту под собой невидящим взглядом. Она казалась такой маленькой и невесомой, по сравнению с бездной, простиравшейся под ней. Но стоило ему сделать шаг, по направлению к ней, как она оказывалась все дальше и дальше. Все ближе и ближе к краю. Тягучий страх в груди рос с каждым шагом, но он не мог остановиться. Казалось, если он сейчас не схватит ее, то она непременно окажется внизу, и он потеряет ее. Но девушка только отдалялась. Шаги становилось делать все труднее. Теперь приходилось прилагать не малые усилия для передвижения. С очередным его шагом, девушка поднялась на ноги. Она судорожно покачнулась, и сердце пропустило удар. Он хотел выкрикнуть ее имя, но не мог. Тогда он сделал ещё шаг, и Гермиона медленно повернулась к нему лицом. Он вздрогнул от пустоты ее карих глаз, которые сейчас были чуть темнее утренней дымки. Она смотрела куда-то в пустоту, не видела его. Не чувствовала. Стало по-настоящему страшно. Теперь он не мог пошевелиться. А девушка пятилась. Осторожно ступая по краю пропасти. Хотелось крикнуть, побежать, остановить. Все, что угодно, только не эта беспомощность. А девушка уже стояла на самом краю, ее взгляд был по-прежнему пустой. Ещё секунда и ее отсутствующий взгляд пронзает его. В нем появляется осмысленность, глаза темнеют, приобретая свой привычный цвет. Но поздно – она уже падает. Её губы ещё успевают разомкнуться, чтобы крикнуть. Но она не успевает. Легкое тело уже летит в бесконечную гостеприимную бездну. Джордж судорожно сел на кровати, резко открывая глаза. Вокруг только темноту и затхлый воздух ночной спальни. Фред и Ли спят. Судя по всему, во сне он не кричал. Слава Мерлину. Окружающая темнота действует угнетающе, спертый воздух мешает успокоить отчаянно колотящееся сердце. Джордж встал с кровати и подошёл к окну, распахивая его. Выдох облегчения вырвался у него, когда прохладный сентябрьский ветер ударил по груди. Дышать стало значительно легче. Такой сон снился ему впервые. Сон, в котором он не успел. Во всех остальных он успевал. Успевал схватить Грейнджер, которая каждый раз пыталась прыгнуть. Сегодня что-то пошло не так. Он прикрыл в глаза, и в сознание прокралось воспоминание. Вот он подходит к обрыву. Вот она сидит на его краю. Он набрасывает на нее плед, надеясь согреть. Он садится рядом, а она утверждает, что не собиралась прыгать. Не собиралась. Она благодарит его, а он готов прямо в эту же секунду накричать на нее, высказать все что накипело. Сказать, как сильно он был напуган. Но он даже не пытается объяснить. А она просит прощения. И он прощает. Снова пытается шутить и чуть ли не впервые замечает, что это все-таки бывает глупо. Как, например, тогда, когда она пришла на это место снова, чтобы насладиться его красотой. Первые лучи солнца начинают выглядывать из-за Запретного леса и Джордж, ещё немного постояв у открытого окна, возвращается в постель. Если их сегодня с Фредом не исключат, им сильно повезет. Нет, он не жалел, что устроил эту вечеринку, просто покидать школу и этим огорчать родителей не хотелось абсолютно, поэтому скользкий червь волнения скользнул где-то в желудке. - Чего не спишь? – сонный голос Фреда оторвал парня от раздумий. - Не спится, - просто ответил он, отворачиваясь от окна и поворачиваясь к брату. – Думал об исключении. Матушка этого не переживет. - Ну или мы не переживем, благодаря матушке, - усмехнувшись вставил Фред. Джордж кивнул и взял полотенце, направляясь в душ. - Все будет хорошо! - крикнул ему напоследок Фред, прежде чем дверь ванной захлопнулась. Разговор с директором, деканом и профессорами была назначена сразу после завтрака, поэтому братья первым делом спустились в Большой Зал. Почти не контролируя свои действия, Джордж отметил, что машинально ищет за Гриффиндорским столом светлую голову. Наверно золотое трио ещё не спустилось, потому что столы были заполнены только на одну десятую. Ещё было слишком рано. А уже через полчаса близнецы покинули кабинет директора, страшно довольные собой. Их не исключили. Нет, им, конечно, вынесли последнее замечание и тому подобное, но исключать не стали. И все благодаря Дамблдору и МакГонагалл. Зато было очень забавно смотреть на лицо Снейпа, которые чуть не подпрыгнул от злости, когда директор согласился помиловать нарушителей. Фред и Джордж расслаблено вошли а Большой Зал, в котором завтракали последние опоздавшие ученики. К своему безграничному удовольствию, на этот раз парень заметил за столом белую голову и направил туда Фреда, сославшись на новую идею для шутки над Роном. Он приближался к столу, точно зная, что сейчас произойдёт. Он уже видел перед глазами покрасневшие щеки и горящие глаза. Рон, увидевший их из далека, уже махал им рукой и что-то кричал. В эту же секунду, Гермиона, только что улыбавшаяся Гарри, резко подняла на них взгляд и тут же уткнулась в свою тарелку. Парни сели за стол и Рон завалил их вопросами. - Ну как? Не отчислили? Что сказал Дамблдор?? - Не отчислили, только выговор вынесли, - расслаблено сказал Фред, наливая себе тыквенного сока. - Да, вы бы видели Снейпа, чуть не лопнул со злости! – Джордж неотрывно наблюдал за Гермионой, которая упорно сверлила взглядом тарелку. Прядь светлых непослушных волос выбилась из прически и теперь мешала парню рассмотреть ее лицо. Но ярко полыхающую щеку он все же заметил. Не без удовольствия. - Слава Мерлину! – воскликнул Рон, наваливая себе ещё гренок. - Вот видишь, Гермиона, ты больше волновалась. Фред и Джордж одновременно хмыкнули. Гермиона только пристальней уставилась в тарелку, почти касаясь ее носом. Наконец Джордж не выдержал. Он тоже наклонился над ее тарелкой, так что запах сирени слабо ударил в нос и насмешливо прошептал: - Что здесь такого интересного? Гермиона резко дернулась, подняла голову и, игнорируя Джорджа заявила: - Я вовсе не волновалась, Рон, просто немного переживала, - голос у нее немного дрожал. - Как будто это не одно и то же... – пробурчал Рон себе под нос. Гермиона видимо собиралась ответить, но в это время в Зал влетел Ли Джордан и близнецам пришлось уйти. Последний раз кинув взгляд на покрасневшую девушку, Джордж вылез из-за стола и поспешил за братом. А Гермиона благодарила Мерлина. Благодарила, сам не зная за что. Сейчас, когда место Уизли опустело, она корила себя всеми богами за то, что вела себя как маленькая девочка. Не могла поднять на него взгляд. Какой позор. Он, наверно, подумал, что она совсем ненормальная. Мало того, что и так ее все считают заучкой, так теперь ещё и это. От злости на себя, снова накатили слезы. Так же, как вчера. Она глубоко вздохнула, поздно бичевать себя. - Герми, все в порядке? – Рон наклонился над ней, тревожно вглядываясь в глаза. - Конечно, - слишком поспешно ответила она, только сейчас замечая, как сильно сжала вилку. - Какая-то ты красная… - пробормотал Гарри. – Ты уверена, что у тебя нет жара? - Все в порядке, - снова протараторила она, выскакивая из-за стола. – Все в порядке, просто мне немного жарко. У меня Руны, - кинула она, уже уходя от друзей. Холодные стены коридоров действовали успокаивающе и, дойдя до нужного кабинета, Гермиона твердо решила поговорить с Джорджем сегодня же.