Теперь только ты.

Ходить одной по темным коридорам замка оказалось совсем малоприятно. Освещая себе дорогу тусклым Люмосом, Гермиона то и дело оборачивалась, на любой шум реагируя вздрагиванием. Никогда она не чувствовала себя так неуютно в стенах родного замка. Девушка уже пятнадцать минут бродила под каменным потолком Хогвартса и, когда сзади звякнули очередные доспехи, нехотя признала – дежурить в компании слизеринца все-таки лучше. От собственной мысли она поморщилась, но была с ней согласна. Проходя мимо больничного крыла, она невольно улыбнулась, на минутку окунаясь в прошлое и вспоминая, как помогла Джорджу сбежать от целительницы школы. Вот уж безрассудный поступок! Хотя… Уизли ведь и не спрашивал ее. Она тогда так запыхалась, и сердце так отчаянно билось. Правда, по другой причине. А ведь Фред был прав. Что-то происходит. Но кто они друг другу? И что собственно происходит? Ответа не было. Да разве не достаточно было того, что он рядом. Не смотря ни на что, именно тогда, когда так необходим, ведь… От мыслей Грейнджер оторвал приглушенный смех в конце темного коридора. Судя по голосам – парни. Девушка остановилась, направляя палочку в темноту. Через секунду голоса стихли, и из темноты показались две высокие фигуры, в которых Гермиона с ужасом узнала слизеринцев шестикурсников. - Так-так, кто это у нас, - пробормотал тот, что повыше, не без удовольствия разглядывая девушку. - Кажется староста Гриффиндора, - ответил второй с усмешкой, также нахально рассматривая Гермиону. - Точно, Гермиона Грейнджер, кажется! Занудная всезнайка, - высокий довольно ухмыльнулся. Они обсуждали ее, словно девушки тут и не было. А Гермиона словно окаменела. Лица у парней были пьяные, и от них несло алкоголем, кажется, на версту. Что-то подсказывала, что эта встреча не пройдет для нее бесследно. Тонкая игла страха пронзила живот. - Крошка, ты как тут оказалась-то? - тот, что пониже сделал к ней шаг, а Гермиона по инерции отступила. - Я – староста факультета и совершаю обход, а вот вам здесь в такое время находиться запрещено, и… - голос почему-то срывался. - Оставь свою нравоучения при себе, - гаркнул парень, как-то незаметно обходя девушку со стороны и одним ловким движением вырывая ее палочку из рук, не смотря на то, что она сжимала ее из всех сил. И вот теперь Гермионе стало по-настоящему страшно. Без палочки она чувствовала себя все равно что голой и совершенно беззащитной. Высокий покачнулся, хватаясь за стену, посмотрел на друга. - Ты как? – он кивнул в сторону старосты и вопросительно посмотрел на товарища. Гермиона не совсем поняла, что он имеет в виду, но внутренний голос отчаянно советовал бежать. Сейчас же. Низкий же только рассмеялся, так пьяно и омерзительно. У Грейнджер похолодели пальцы и, казалось, все внутренности слиплись от липкого страха, закравшегося внутрь. Она не могла и шага сделать, не то чтобы бежать. И прежде, чем она поняла, что происходит, тело покрылось ледяной коркой, и она не смогла даже моргнуть. Надо хотя бы закричать. Ну же! Но голос словно выкачали. Все что она смогла, открыть рот, не издавая ни слова. Петрификус Тоталус всегда действовал безотказно. С какой именно стороны он прилетел, девушка не поняла. Тело сдавили невидимые путы, не позволяющие даже дышать свободно. Паника тонким червяком забиралась под ребра. Высокий, покачиваясь, отделился от стены и подошел к девушке в плотную. - Как же нам сегодня повезло с тобой, детка, - прошептал он, и девушку чуть не вырвало от его перегара и смердящего дыхания. Низкий рассмеялся. - В какой класс ее? Но высокий проигнорировал вопрос друга. Он положил руку ей на поясницу, прижимая тонкое тельце к себе так, что девушка почувствовала его стояк своим бедром. Он неожиданного прикосновения захотелось блевать. - Не бойся, дорогая, тебе понравится. А когда все кончится, мы накормим тебя Обливиэйтом. Я в этом мастер, можешь не сомневаться, - прошептал он заплетающимся языком ей на ухо. Омерзение разлилось по телу, и реальность ситуации свалилась горой на плечи. Из глаз брызнули слезы паники, страха и безысходности. - Давай в вон тот, за углом, - скомандовал высокий, отстраняясь. В эту же секунду Гермиона почувствовала, как ее бездвижное тело поднимается вверх и медленно плывет по коридору в сторону кабинета Истории Магии. Сердце внутри замерло. Мысли путались, не позволяя придумать ничего, что могло бы ее спасти. Мерлин, пожалуйста, кто-нибудь! Пожалуйста! Но никого не было, вокруг была тишина. Ну почему она опоздала именно сегодня! Почему сейчас! Её тело сильно приложилось к косяку двери кабинета, управляемое нетрезвым слизеринцем. Со второй попытки девушка таки пролетела в класс, под громкий гогот мерзавцев. - Положи ее на парту, - попросил низкий. – Сегодня я буду первым. Он растянул свои бледные губы в усмешке и расстегнул ремень. Страх застлал остатки разума. Не знакомое заклинание полетело в девушку. И темнота. Выплывать из темноты оказалось куда сложнее, чем погружаться в нее. Первые несколько секунд она просто не понимала, что происходит. Не мудрено, потому что открыть глаза оказалось сложно. Веки не хотели разлепляться. Однако несколько ощутимых пощечин и голос-которого-она-боялась заставили сознание вернуться быстрее. - Ну, Грейнджер, давай же! Ну! Очнись! Еще одна порция пощечин прилетела по щекам. Приложив последние усилия, Гермиона распахнула глаза, и если бы рот не был таким онемевшим, наверно, вскрикнула бы от боли. Лицо как будто огнем обдало от просто движения. А когда взгляд сфокусировался, рот распахнулся сам. От изумления. Над ней нависло бледное лицо Драко Малфоя. Он сверлил ее испуганным взглядом. То, что он испытал облегчение от ее «оживления», было заметно невооружённым глазом. Первую секунду. Затем серые глаза моментально превратились в привычный лед, но из груди вырвалось что-то отдаленно напоминающее облегчение. Он пропал из ее поля зрения, видимо отойдя от парты. То, что лежит на парте и смотрит в потолок, она поняла спустя несколько секунд. Девушка хотела повернуть голову и проследить за передвижением слизеринца, но самая незначительная попытка обожгла шею и ударила горячей волной в голову, от чего она сдавленно охнула. - Не шевелись, - послышался откуда-то справа голос Малфоя. А она бы и не смогла, даже если захотелось. Пару раз моргнув, и испытав при этом жуткую боль, она отказалась продолжать какие-либо попытки пошевелиться. Гермиона на автомате глубоко вздохнула, и раскалённое железо потекло по горлу. Темнота снова начала наступать, загораживая собой светлый потолок. - Нет, Грейнджер! Очередная пощечина, правда, не такая сильная, заставила темноту немного расступиться. - Тебе сейчас никак нельзя в обморок. Лицо блондина снова появилось в ее поле зрения. Такое же холодное и беспристрастное как всегда. Разве что презрение на нем сегодня было поменьше, вместо него – сосредоточенность. - Не шевелись, поняла? – снова велел он. Гермиона аккуратно моргнула, превозмогая боль. Да что же происходит? -Говорить можешь? Попробуй. Приказ Малфоя показался нереальным. Но требовательный взгляд был сильным. Поэтому девушка, приготовившись к мукам, выдавила: - Малфой. Голос получился надломленным и очень тихим, но боль была не такая уж сильная. Если сравнивать с глубоким вздохом. - Узнала. Чудно, - только ответил парень. Его длинные холодные пальцы коснулись ее полураскрытой ладони и чуть надавили. Странно, но боли девушка совсем не почувствовала. -Больно? – требовательно спросил он. -Нет, - выдохнула она. Разве тебе не противно прикасаться ко мне, а? Его пальцы заскользили дальше, касаясь по очереди сгиба на локте, ключиц, шеи, скулы. Странно, это вызывало какой-то непонятный трепет. Каждый раз девушка отрицательно отвечала на его вопросительный взгляд. Она действительно не чувствовала ничего кроме холодных прикосновений. Таким сосредоточенным она не видела Драко Малфоя никогда. Как будто он находился не в школе, а исследовал очень ответственный объект в какой-нибудь лаборатории. Не смотря на то, что каждый раз прикосновения были все сильней, в них чувствовалась аккуратность. - Что происходит? - выдавила девушка, когда парень закончил осмотр. - В тебя ударили male Onemen, - спокойно ответил он. Так, как будто разговаривал с равной. Никогда он не позволял себе такую интонацию, по отношению к ней. Всегда разговаривал, как с собакой. Гермиона поскорее погнала от себя эту мысль. Сейчас были дела поважнее. - Что это? – слова причиняли все больше боли с каждым разом. Хотелось кричать от беспомощности. Она ведь, черт, даже пошевелиться не могла! Так и лежала, словно кукла, на парте. - Что, маленькая заучка не знает такого сильного заклинания? - в голос вернулся сарказм, правда не такой ядовитый. Славу Мерлину, это всё-таки Малфой. А она уже начала сомневаться. Видимо в глазах ее было слишком много непонимания, потому что Малфой усмехнулся. - Темное заклинание, - пояснил он. - Лишает сознания, но слишком сильное. Такую, как ты, могло убить. Тебе повезло, что сознание вернулось. Ну и побочные эффекты, - он махнул на нее рукой. – Любое движение причиняет боль. Но раз на мои прикосновения нормально реагируешь, значит, все не так плохо. Тебя надо в больничное крыло, срочно. Он резко вскинулся, как будто соображая, зачем вообще все это говорит. Глаза снова налились холодом. - Какой бес тебя понес по темным коридорам ночью? Гермиона, доселе внимательно слушавшая, открыла рот, чтобы напомнить напарнику про патрулирование, но недавние события мгновенно всплыли в сознании, и она так и замерла, не в силах вымолвить и слова. Паника и страх, с новой силой ударившие по девушке, снова начали разливаться по телу. Она прислушалась к своим ощущениям, стараясь по ним определить, что сделали с ней… эти. Но ничего не почувствовала, кажется. - Они ничего не успели сделать с тобой, - скорее выплюнул, чем произнес Малфой, видимо, верно истолковавший ее выражение лица. О, Мерлин, спасибо тебе! - Значит так, тебе нужно в больничное крыло, - снова строго повторил он, и задумчиво посмотрел сквозь нее. Он что, ждет пока она встанет и пойдет? Сам ведь сказал, что двигаться ей нельзя. - Может, отлеветируешь меня? – спросила она с раздражением, терпя новой поток боли от собственных слов. Малфой как-то странно усмехнулся, будто сдерживая смех. - Ой, забыл, что заучка знает не все, - с видимым удовольствие пояснил он. Кажется, она покраснела. Не понятно только, от чего. От злости или смущения. - Если сейчас наложить на тебя любое заклинание, ты распрощаешься с жизнью, тут же. Нет, я, конечно, не против, но потом столько волокиты будет… - он расхаживал по классу, то пропадая, то снова появляясь в ее поле зрения. К Слизерину, опять же, претензии… Его слова казались невероятно странными. Он издевался над ней. Но в этом-то как раз ничего странного не было. Удивительным было другое. Он издевался по-доброму. По-доброму. Разве это слово вообще может хоть как-то относиться к Драко Малфою? Однако, это было так. - В общем, - он резко снова стал холодным. – Раз отлеветировать тебя нельзя, я сейчас схожу за кем-нибудь. Позову на помощь, так сказать. А ты лежи, и не шевелись. И ни в коем случае не падай в обморок. Можешь от него потом не очнуться. Никогда. Он что, решил оставить ее здесь одну? Одну? В таком состоянии? Слизеринец уже направился к двери, проходя мимо. Но Гермиона отчаянно терпя боль, зацепила пальцами свисающей руки краешек его мантии. Парень нетерпеливо обернулся. -Что, Грейнджер? – с нескрываемым раздражением бросил он. Мерлин, почему у него так резко меняется настроение? Только что подшучивал над ней. - Не оставляй меня, пожалуйста. Малфой! Ее голос уже почти обрел твердость, но от жгучей боли из-за движения пальцами, дрожал, так что разобрать, что она говорит, было крайне сложно. Она старательно боролась с наступающей темнотой, пытаясь сосредоточиться на лице Малфоя. - Я за помощью, - по слогам произнес он, вырывая мантию из неподвижных пальцев. Гермиона протестующе что-то промычала – на большее сил не оставалось. Он снова развернулся, чтобы покинуть кабинет, но возле самой двери остановился. Не оборачиваясь, потер переносицу длинными пальцами и снова вернулся к парте. - Ладно, Грейнджер. Только пообещай не терять сознание. Ответить сил не было, но, наверно, взгляд был красноречивей слов. Следующее действие парня повергло в шок. По-другому не сказать. Он аккуратно подхватил легкое тело девушки на руки, так, чтобы ей не пришлось шевелиться. От неожиданности она ахнула, но боли не почувствовала. - Нормально? – коротко поинтересовался он. - Да, - выдохнула она, стараясь не шевелиться. Драко очень медленно пошел к двери, чтобы ноги и руки девушки не качались на ходу. Через минуту они уже были в коридоре. Хорошо, что до больничного крыла рукой подать. Однако, когда они миновали первый поворот, нога девушки покачнулась и, она начала стремительно падать в бездонную яму, всеми силами стараясь зацепиться за голос, который отчаянно звал ее по имени. -Грейнджер, ну-ка быстро вернулась! Немедленно! Когда она снова начала более менее реагировать, выяснилось, что они остановились. Малфой по-прежнему продолжал звать ее, приказывая вернуться, а то он «голову ей разобьет о ближайший камень, а потом шею свернет нахрен». Это звучало по-детски. Ка будто от его приказов что-то зависело. Все зависело от его голоса, он помогал цепляться за реальность. - Я нормально, - наконец выдавила она. Ответом ей была просто тишина. Через пару секунд Малфой снова начал двигаться. - Не молчи, Грейнджер. Говори. - Что? - Что угодно, твою мать! Просто не молчи. Как назло в голову не лезла не одна мысль. Она понятия не имела, о чем можно поговорить с Малфоем. Это же, блин, Малфой. - Я не знаю, - наконец созналась она. Слизеринец тихо выругался. - Расскажи мне про свое детство, - холодно потребовал он. Про… что? - Ну же! – похоже парень окончательно терял терпение, потому что начал идти быстрее, и это становилось ощутимо. Мерлин, когда кончится этот коридор? - Когда я была маленькой, мама часто водила меня в детский парк. Мы долго гуляли, а потом за нами приезжал папа и… ох! Боль снова застлала глаза, впрочем, стремительно пропадая. Наверно, увидь их кто-нибудь сейчас, были бы шокированы. Самый знаменитый слизеринец школы несет на руках грязнокровку – подружку врага, на руках. Как неподвижную куклу. Можно даже подумать, что она мертва. Хотя, это бы действительно больше походило на правду. - И? – нетерпеливо вернул ее в реальность Малфой. - И мы ехали в кафе, перекусить. Папа всегда заказывал мне апельсиновый сок. Знаешь, я так его люблю… - это вырвалось у нее прежде, чем она вспомнила, что ему совершенно безразлично, что она там любит. - Что, вкуснее тыквенного? Нет, его сегодня точно подменили. - Да, - она почувствовала, как от улыбки горит лицо. – Намного вкуснее. Даже вкуснее сливочного пива. - Ты просто огневиски не пробовала, - бросил Малфой. Это было так неправильно - этот разговор. Как у нормальных людей. Такого не может быть. Она хотела ещё что-то возразить, но язык больше не слушался. Разговор забирал слишком много сил. Да и слизеринец уже толкнул тяжелую дверь больничного крыла. Он что-то громко крикнул, и в кабинете мадам Помфри моментально зажегся свет, а через минуту она уже громко охнула, увидев на руках у ученика полубездханное тело девушки. Она приказала Драко положить девушку на больничную кровать. Он аккуратно пристроил ее на ближайшей койке и начал что-то торопливо объяснять целительнице. Половины слов Гермиона не понимала, но судя по выражению лица мадам Помфри, которое бледнело с каждым словом парня, дело плохо. Надо же, принес ее в больничное крыло. На руках. А ведь все время делал вид, что ему противно прикасаться к ней. Хотя, наверно, он просто переборол отвращение или просто оно было выдумано ради авторитета… От глупой мысли стало как-то смешно, и прежде, чем она успела сообразить, что делает, хохотнула. От смешка по всему телу поползла дрожь, а следом огонь. И темнота начала неумолимо сгущаться. Последнее, что она увидела – обеспокоенный взгляд серых глаз.