Теперь только ты.

Гермиона открыла глаза и сразу же зажмурилась. Пропитанный лекарствами воздух больничного крыла разъедал сетчатку. Пришлось несколько раз моргнуть, прежде чем очертания потолка стали более менее различимы. За окном была темнота. Наверно, ещё ночь. Или же раннее утро. Первое, что она почувствовала – присутствие. Она была не одна в плате. Ее руку сжимала ладонь. Не нужно было поворачивать голову, чтобы узнать ее владельца. Эти прикосновения были слишком знакомыми, чтобы задаваться вопросом. Медленно. Очень медленно события вчерашней ночи начали восстанавливаться в сознании. Грейнджер снова прикрыла глаза. «Они ничего не успели сделать с тобой» Из груди вырвался вздох. Мерлин, неужели это было на самом деле. Спокойное дыхание рядом сбилось. Видимо, Гарри проснулся. Он чуть сильнее сжал ее ладонь, и блондинка открыла глаза. Непослушные черные волосы как всегда стоят торчком, зеленые глаза светятся волнением. - Гермиона, - в голосе было столько облегчения, что можно подумать, она из комы вышла, а не проснулась. - Привет, - выдохнула она, приподнимая голову и краем ума замечая - мышцы немного колет, но боли почти нет. Глядя, как зеленые глаза, источающие беспокойство, сканируют ее, у нее автоматически вырвалась улыбка. Жалкая, наверно. Но, по крайней мере, не больная. – Сколько времени? Гарри, не отрывая взгляда от подруги, пожал плечами. - Почему ты здесь? – глупый вопрос, конечно. Но с языка слетел как-то сам. За какую-то секунду на лице друга проскользнуло сразу несколько эмоций, а потом он, ещё крепче сжимая ее ладонь, выдавил: - Нет, это что ты здесь делаешь? Гермиона уже открыла рот, чтобы рассказать другу… Но вдруг поняла, что не знает, что сказать ему. Не говорить же ему, что… - Мистер, Поттер! Вы почему ещё здесь?! Я ведь четко сказала, больной нужен покой! Мадам Помфри подобно урагану ворвалась в крыло, с какой-то склянкой в руке. Гарри торопливо встал, кидая Гермионе тот-самый-мы-ещё-поговорим-взгляд, и отошел в строну. Целительница присела на кровать к девушке, и деловито поинтересовалась: - Как чувствуешь себя, дорогая? - Очень хорошо, - ответила блондинка, немного лукавя. - Говорите мне правду, мисс Грейнджер! – уже серьезней попросила мадам Помфри. Женщина аккуратно взяла руку девушки и нажала на полураскрытую ладонь. Совсем как он. - Ощущаете боль? - Нет, честно ответила девушка. – Только ваши прикосновения. Женщина кивнула. Ее прикосновения побежали по ее телу. Боли Гермиона не чувствовала. - Хорошо. А теперь попробуйте сами. Поднимите руку. Тихонько. Гермиона последовала приказу. Было неприятно. Все тело после действий как будто гудело, а затем начинало ныть. Зато не было того огня и темноты, что заполняла сознание. - Прекрасно! – наконец заключила мадам Помфри. – Вам, дамочка, придется полежать здесь ещё с недельку, но я могу точно заявить, что вы полностью вернётесь к прежней физической форме. - Неделю? Гермионе показалось, что ее по спине ударили. - Но я не могу неделю пропускать занятия! - она резко села, впрочем, тут же пожалев об этом. -Дорогая, - женщина, уже вставшая с постели снова повернулась к кровати. – Вы хотя бы понимаете, под действием какого сильного заклинания вы сегодня оказались? Если бы не мистер Малфой… Сзади послышался кашель Гарри. Мадам Помфри недовольно к нему повернулась, а затем продолжила ещё более строгим тоном. - Если бы мистер Малфой вовремя не вернул вам сознание и не доставил ко мне, и если бы не его крайне полезные знания – боюсь, мы с вами здесь не разговаривали бы. Она снова повернулась к Гарри, у которого на лице было написано не только замешательство, но и омерзение, которое появилось при упоминании слизеринца. - А на вашем месте, мистер Поттер, я бы проявляла больше уважения к человеку, фактически спасшему этой ночью жизнь вашей подруги. Затем она кинула на него взгляд, открыто говоривший, что ему пора бы покинуть крыло, и удалилась в кабинет. Гермиона опустила взгляд и сжалась в комок. Мерлин, что она скажет Гарри. Может, Мерлин правда услышал девушку, потому что от объяснения с парнем Гермиону избавили сразу четыре рыжие головы. - Гермиона, что с тобой, Гермиона! – Рон подлетел к девушке, требовательно тряся ее за край рубашки. - Рональд, отпусти меня! Со мной все хорошо! Гермиона окинул посетителей взглядом. Джордж, такой же бледный, как и Фред с Джинни, стоял от кровати дальше всех. Она на секунду перехватила его взгляд, и от чего-то стало так тоскливо. Было в нем что-то пустое. То, что пугало больше заклинания, которым в нее ударили. - Гермиона, - от размышлений оторвала Джинни. – Что с тобой случилось? – мягко спросила девушка, садясь на край кровати и положив руку на колено подруги, при этом довольно грубо отпихнув Рона. Три пары глаз уставились на нее. Три – потому что Гарри отвернулся к окну и смотрел на свет, появляющийся на западе. И потому что Джордж смотрел куда-то в область ее плеча. Понять что либо по выражению их лиц было невозможно. - Ну… Вчера на патрулировании я… - Гермиона начала отчаянно придумывать, что же могло случиться на патрулировании. Не говорить же, в конце концов, что ее чуть не изнасиловали, а потом чуть не убили пара слизеринцев. - Я услышала шум и пошла проверить, что происходит. Потом я дотронулась до статуи и… Видимо, на ней было небольшое проклятие. Здорово, что меня нашел домовик. Иначе дело кончилось бы хуже, - закончила она с наигранной до ниточки улыбкой. Она с трепетом посмотрела на друзей. Поверят или нет? Поверят или нет? Прошло не больше полсекунды и на лице у Рона проступило облегчение. Фред опять начала подшучивать, Джинни нежно потрепала девушку за колено. Поверили. Гермиона выдохнула. О, Мерлин, они поверили. Кроме них. Этих двоих, что не смотрят на нее. Рон что-то тараторил на ухо, про то, что обязательно будет приносить ей домашнее задание и чего-нибудь вкусненького. Фред бесконечно подшучивал, Гермиона кивала, не сводя глаз с тех двоих. Гарри по-прежнему смотрел в окно, не поворачиваясь к девушке. А Джордж сел на кровать напротив и уже десять минут, десять-долбанных-минут, смотрел в пол, оперевшись локтями на колени. Что-то было в этом. Что-то невыносимое и до боли неудобное. Холодное. Дверь кабинета Мадам Помфри распахнулась и на его пороге возникла сама хозяйка крыла. По одному только ее взгляду было понятно – сейчас будет что-то. Рыжее семейство по команде поднялось со стульев, и Рон пообещал – они с Гарри сегодня ещё вернутся. А потом все торопливо потянулись из крыла. Поттер пошел вслед за друзьями. Девушка уже не надеялась поймать его взгляд. Но на пороге он обернулся. И не для того, чтобы пробуравить ее взглядом. Он выдавил улыбку, отдаленно напоминавшую ту, что говорила все-будет-хорошо. Стало легче. Значительно легче. Дверь хлопнула, и девушка снова осталась одна. - Мистер Малфой, вы уверены в своих словах? Драко глубоко вздохнул, всеми силами сдерживая гнев. Твою мать, как же надоело. Неужели с первого раза так сложно услышать. Он же ни какая-нибудь тупорылая первокурсница-сплетница, чтобы не быть уверенным в своих словах. Тем более в таких. Уже полчаса он в кабинете директора пересказывал одну и ту же историю. Про гребанную Грейнджер. И про этих мудаков. Какой черт его вообще понес в тот коридор, когда патрулирование было закончено. Надо было вернуться в подземелье Слизерина. Надо было. Но ведь нет, решил прогуляться. Именно по этому коридору, чтоб его. Он уже почти миновал дверь кабинета Истории Магии, когда до его слуха донеслись пьяные голоса. Дверь оказалась заперта. Он постучал, и голоса притихли. А потом сдавленное мычание и это заклинание. Драко был достаточно умен, чтобы узнать его. Семья обязывает. Только вот думать тогда он совсем не стал, а просто вынес дверь ногой. Двоих он узнал сразу. Шестикурсники с его факультета. Малфой всегда знал, чем они порой занимаются после отбоя в коридорах Хогвартса. Но сейчас было другое. Он отчетливо расслышал заклинание. Глаза уже искали жертву. И нашли. Нордан, с уже полуспущенными штанами, кинулся на него, но оказался слишком пьян и, запнувшись за собственные ноги, повалился на пол и тут же получил Петрификус. Собственно, как и второй через секунду. Но не важно. Важно – что с девчонкой. Он знал, слишком хорошо знал, что будет, если она не придет в себя. Голова откинута, губы посинели. Рука уже была на полпути к ее лицу, когда он понял, кто перед ним. Но это не заставило остановиться. Только удар получился сильней, чем был необходим. Она должна очнуться. Первый, второй, третий. Без результата. Трясущиеся руки непослушными пальцами уже ищут пульс. Дышать становится легче. Опять удар. Ещё один. С губ срывается крик. Кажется, он зовет ее. Она открыла глаза. Испуганный, потерянный взгляд застрял где-то между его хрусталиков. Он отошел. Оперся руками о парту, восстанавливая дыхание, как после забега. Чертова грязнокровка. Почему ты, блядь, не сдохла. Он повернулся как раз вовремя, чтобы заметить, как ее глаза опять начинают закатываться… - Да. Холодно. Четко. Уверенно. От его ответа в комнате ничего не меняется, только вот Дамблдор хмурится чуть заметно. Сдвигает брови, тихонько кивает. - В таком случае, выносим вам благодарность, мистер Малфой, за спасение жизни ученицы. От слов директора затошнило. Он серьезно? - Если бы не ваши гениальные знания заклинаний, девушка могла бы погибнуть. Сдержать эмоции – ничего не стоит. Только вот надменная улыбка таки изогнула губы. Нахер ему его благодарности. Это произошло автоматически. Конечно, просто рефлекторно. Рефлекторно остановился у дверей. Он не оставит ее в таком состоянии. Внутри уже идет спор, с чего бы это не оставить, он и так помог ей. Этой. Но он уже отмахивается – все равно почему. Малфой разворачивается, и решение приходит моментально. Он закрывает бесенят в клетку, когда подхватывает ее на руки. Сейчас – донести до крыла. Ненавидеть себя за это – потом. Он так и не рассказал, кто кинул в нее заклятие. А зачем? Какой смысл выдавать этих ублюдков. Грейнджер сделает это сама. А он не подмочит своего авторитета. Малфой малодушно заявил, что случайно нашел бессознательную Грейнджер в кабинете, когда возвращался с обхода. Сказал, что никого не видел на «месте преступления». А когда эта ненормальная очнется, то сама расскажет, кто были ее обидчики. Да и потом, она же не видела их, когда очнулась. Кажется, все чисто. Больше волновало другое. О его «геройском» поступке могут сообщить его отцу. В благодарность, так сказать. И это очень не устраивало блондина. Не трудно представить реакцию отца на спасение сыном грязнокровки. - Вы можете идти, - спокойно сказал директор, устало откидываясь на спинку стула. Не медля ни секунды, Малфой развернулся и выскочил за дверь, спиной чувствуя холодный взгляд МакГонагалл и задумчивый взгляд Снейпа. Вот уж кто понимал его. Всеми ненавистный зельевар. Драко мог поклясться – сейчас он думал о том же, о чем и парень. И почти был уверен – он сделает все, чтобы Дамблдор не написал его отцу. От этой уверенности было немного легче. Малфой своим размеренно-медленным шагом вошел в Большой Зал, окидывая его ленивым взглядом. На завтрак уже стянулась половина школы. Драко медленно подошел к своему столу, садясь возле Паркинсон, которая тут же прижалась всем телом к его боку, что-то там спрашивая. Вот ведь навязчивая. Он оглядел стол своего факультета и глаза наткнулись на две пары глаз, протиравших его газами. Руки непроизвольно сжали вилку. Эти два ублюдка. Смотрят на него с какой-то настороженностью, смешанной со страхом. Не долго вам осталось гулять по школе. Грейнджер непременно на вас доложит. Одаривая их самым холодным взглядом из своего репертуара, Малфой отвернулся. Блевать тянет от этих уродов. Кивнув на какой-то очередной вопрос Пэнси, он автоматически понял взгляд на соседний стол, где он наткнулся на Поттера. Гребанный урод как почувствовал это, и взгляды встретились. Такое, вообще-то, случалось часто. Они окатывали друг друга ненавистью, и дальше все шло своим чередом. Но сегодня что-то изменилось. Нет, Поттер по-прежнему смотрел на него с ненавистью. Только вот, он как будто рассматривал его. Изучал. Он уже знает про свою подружку? Какого хера ты так на меня смотришь? Как же бесит. Как это уныло. Рассматривать стены палаты. Белоснежные стены. Гермиона безразлично кинула взгляд на тарелку с бутербродами, которую ей принес Рон. Кусок в горло не лез. Она не представляла, что сказать Гарри. Ну не могла она рассказать ему, как ее спас Малфой. Её спас Малфой. Эти слова вышибали всю почву из-под ног. Это было до абсурдности смешное утверждение. Но, к неожиданности, правильное. Почему-то мысли об этом полезли в голову, только когда она осталась одна. Наедине с реальностью. Когда эта фраза первый раз пришла ей на ум, она чуть не рассмеялась. Так, как всегда смеялась над шутками Гарри и Рона, касаемые слизеринца. Только вот сейчас это были не шутки. А жестокая правда. Непонятная, нереальная, страшная. Человек, всю жизнь ненавидевший и брезговавший ей, спасает ее. После пары часов мучений над вопросом, она пришла к решению, что все это делалось на автомате, а не потому что он вдруг стал «хорошим». Только вот как объяснить, что он звал ее по имени. Впервые она слышала, чтобы он называл ее имя с каким либо выражение кроме раздражения. Гермиона прикрыла глаза. «Расскажи мне про свое детство» Такой простой вопрос. Такой дикий, если учитывать, кто его задал. До невозможности ненормальный. А ведь она говорила. Говорила про маму. Про папу. Про сок. Еле шевелящимся языком. Говорила. Как глупо. Но, может, именно это помогло ей тогда. Слова, воспоминания – держали на поверхности. И его голос – помогал карабкаться. Дверь крыла скрипнула и Гермиона резко повернула голову, ощущая, как зажгли мышцы. На пороге появился Гарри. Он аккуратно закрыл за собой дверь и направился к ее кровати. Пришло время говорить.