За гранью допустимого зла

— Мхм… Не то. Хмм… Не то. Хмхм… Не то. Яэ Мико методично брала с полки книги, открывала их и убирала на стол. Все они были не очень большими и не имели названия на своем корешке. Аято спокойно наблюдал за тем, как лиса копошится в своих бесконечных архивах, которые она сама же и написала. Помочь он особо ничем не мог, да и сама Яэ даже и не подумала о том, чтобы подключить мужчину к процессу. Что, впрочем, не помешало ему поинтересоваться, как проходят ее поиски. — В прошлый раз это заняло намного меньше времени. Не может же быть так, что именно сегодня я ее потеряла. Кицунэ театрально вздохнула и продолжила поиски, искоса взглянув на главу комиссии. Тот уже успел занять место на ее излюбленном диване. В обычной ситуации Яэ бы никогда не пригласила этого “негодяя” к себе домой. Но сейчас ёкай нуждалась в человеке, чей разум был холоден и чист. Ей нужен был тот, кто выскажет свое мнение ей в лицо не боясь, при этом проникая в самую суть обсуждения. — А что за книгу вы ищете? — вежливо поинтересовался Аято. — “Мемуары равноденствия”, — не глядя на него произнесла Мико. — И сюжет книги повествует о богинях дня и ночи? — Ты как всегда проциателен. Хотя я бы скорее назвала ее балладой или даже сказкой. Она достаточно короткая. — Буквально на несколько страниц, в мягком переплете цвета ночных сумерек? — Все верно. … А откуда тебе все это известно? Яэ повернулась к своему собеседнику и увидела, как он бессовестно листает ту самую книгу, лежа на диване. Заметив, что на него обратили внимание, Аято лишь пожал плечами. — Я нашел ее здесь, между подушками. Стоит аккуратнее обращаться с книгами, — усмехнулся тот, — Не сердитесь, Гудзи Яэ, право прочитать ее вслух я все равно оставлю вам. Честно говоря, она не собиралась читать ее вслух для этого наглеца. Однако сейчас эта мысль ей уже не казалось такой уж дурной. Мико нужно было освежить в памяти написанные строки, при этом позволив и юному Камисато услышать всю историю целиком. Взяв книгу в руки, Мико села рядом с Аято и начала мягким и мелодичным голосом произносить слово за словом, сплетая их в фразы и предложения. Повесть в ее руках ожила.

Жили на небе две кровных сестры.

Богиня света и богиня тьмы.

Царица ночи и царица дня.

Обе они словно сущность одна.

Люди любили светило светил.

Ей восхищались, не требуя сил.

Ночь же пристанище духов, зверей.

Всех, кто отличен от мира людей.

Дневная богиня добра и светла.

Как небо, как солнце спокойна, мудра.

А звездная дева прекрасна в бою.

Оружия взмах сулил смерть всему злу.

Но вот на земле началась вдруг война.

Вокруг превратилось все в царство огня.

Богини решили вернуть все назад.

И вместе пошли возвращать время вспять.

Во тьме дева ночи разила врагов.

Без жалости, страха, ненужных всех слов.

Но свет не вернулся на следующий день.

Дочь света погибла, осталась лишь тень.

Богиня осталась в том мире одна.

Владыкою стала и ночи, и дня.

Но свет ей дарил только горечь и скорбь,

И тьма не способна была ей помочь.

Волей богини пространство застыло.

Время вокруг та остановила.

И мир этот стал ей больше не мил.

Взор обратила та в лоно светил.

Из черного неба взяла та звезду,

Чтоб передать ей работу свою.

Царица вложила в звезду свою суть.

Надеясь тем самым судьбу обмануть.

Но звездочка слишком живою была.

Печаль всю богини принять не смогла.

Увидев страданья родного дитя,

Царица решила, что все было зря.

Дала звезде форму, свободу ума.

В людской мир отправив, где жить та должна.

Сама дитя ночи забыла о ней.

Чтоб сердце не ранить печалью своей.

Что сломано было исправить нельзя.

Мир этот покинуть решила она.

Оставив свой образ нетленный на небе,

Чтоб правил тот вечно, минуя столетья.

Сама дочерь ночи вспорхнула на небо.

Туда, где одна она будет вовеки.

Сокрыв все печали, сокрыв все терзанья,

Осталась она лишь в далеких сказаньях.

Мико закрыла книгу. На некоторое время повисла пауза. Аято был в собственных размышлениях, однако, когда время пришло, именно он начал разговор. — Я всегда знал, что вы скрываете в себе огромный талант, Гудзи Яэ. Лиса вздохнула. — Странно, что тебе кажется, будто я его действительно скрываю. Однако эта повесть для меня является действительно особенной. Скажи мне, не ощущаешь ли ты в ней чего-то странного? Будто бы некоего изъяна? Мужчина на некоторое время задумался, поглаживая подбородок. Но после лишь покачал головой. — Структурно все выполнено на хорошем уровне. История достаточно проста и понятна, чтобы к ней также не возникало лишних нареканий. Не думаю, что здесь важно происхождение богинь и судьба дочери ночи после окончания истории. Вся суть в посыле. Эта повесть говорит о неспособности человека отпустить прошлое, из-за чего он готов даже пожертвовать свои настоящим и всем тем, что его окружает. Мико удовлетворенно кивнула, убеждаясь, что позвала нужного человека. — Я хочу спросить тебя о кусочке, связанном со звездой. Не кажется ли он тебе чужеродным? — Ничуть. Это попытка человек начать жизнь с чистого листа. Звезда должна была взять на себя прошлое богини, тем самым освободив ее. По итогу богиня понимает, что не может просто так сбросить с души все тяготы. Особенно, когда они могут причинить боль кому-то другому. Яэ молчала. Она понимала, что слова мужчины не лишены смысла. Однако для нее все это совершенно не укладывалось в голове. Заметив замешательство жрицы, Аято произнес: — Я что-то не то сказал? Лиса наморщилась. — Нет. Просто я не помню, как писала этот кусок. Каждый раз читая его, я будто бы проскальзывала глазами между строк, не обращая внимание на подобную деталь. И только после разговора с Предвестниками я поняла, что это за чувство. Ощущение пропажи смысла. — Думаешь, к этому причастны Фатуи? Кицунэ неопределенно повела ладонью. — Их это, кажется, волнует даже больше, чем нас. Произошло нечто действительно глобальное. Что-то, что связано конкретно с Инадзумой. И, похоже, ответы на все вопросы хранятся внутри того завода по производству Глаз Порчи. Именно поэтому нам нужно первыми добраться до документов. *** Каору со своим отрядом уже около суток сидели в тюремной камере Ватацуми, не имея ни малейшего понятия, что происходит. У командира складывалось мнение, что их кто-то либо подставил, либо вовсе предал. Иначе как еще можно было объяснить подобное поведение Верховной Жрицы? Если даже объяснительное письмо перехватили, символика Сюмацубан должна была как минимум вызвать нейтральную реакцию, но никак не враждебную. Радовало только то, что содержали отряд в довольно неплохих условиях по меркам невольников. Было видно, что надзиратели будто бы до конца не понимали, как вести себя с заключенными, поэтому выбирали самый обходительное поведение. Луч надежды промелькнул в тот момент, когда невольников вызвали на встречу с Сангономией Кокоми. После этой встречи их либо казнят, либо отпустят с тем, за чем они пришли. Иного развития событий не существовало. Жрица приняла их достаточно добродушно, что настраивало на приятный лад беседы. — Прошу прощение за столь грубый прием, — начала Кокоми, — Но обстоятельства вынудили меня прибегнуть к подобным мерам. На днях ко мне пришло два практически идентичных письма с просьбой передать документы с завода силам Сюмацубан. И в этот же момент прибыло два отряда, пришедших выполнить данное требование. Я сразу поняла, что это является ловушкой Фатуи, поэтому решила арестовать оба отряда для дальнейших разбирательств. День я потратила на то, чтобы определить подлинное письмо и настоящий отряд, отправленный главой комиссии Ясиро. Теперь я с уверенностью могу сказать, что вы не являетесь шпионами и диверсантами Снежной. А значит моей обязанностью является помочь вам выполнить ваше поручение. Все это звучало достаточно странно, но итог переговоров удовлетворил Каору. Пусть Фатуи и попытались устроить неразбериху, планам Сюмацубан и господина Камисато это никак не помешало. Командиру оставалось лишь восхититься дальновидностью комиссара и проницательностью Верховной Жрицы. Что мужчину волновало больше всего, так это явное наличие информатора Фатуи в рядах их организации. Иначе как так вышло, что к Жрице пришло именно два письма в один и тот же день. А главное, для чего вообще нужно было это делать? Второе письмо выглядело бы слишком подозрительно после прихода первого. Да и отряд диверсантов никак не мог появиться раньше них. Все это заставляло Каору задуматься. Но размышления стоило оставить на потом. Сейчас командир полностью сосредоточился на выполнении задания. Путь их проходил по окраине острова, чтобы лишний раз не контактировать с местным населением и не подвергать себя опасности. Документы были добыты, а значит дальнейшее их передвижение должно остаться засекреченным. До прибытия корабля оставалось чуть меньше часа, как вдруг члены отряда услышали женский плач. Кто-то сидел на камне, закрывая лицо ладонями, и что-то бормоча сквозь слезы. Это было очень странно, так как эти места должны были быть безлюдными. Дав приказ солдатам быть наготове, командир подошел к девушке чуть ближе и обратился к ней. — Что с вами? У вас что-то стряслось? Рыдания чуть затихли. Только сейчас Каору понял, что они звучат как-то странно. Будто бы приглушенно. Дева ответила, даже не обернувшись. — Мне плохо. Произошло нечто ужасное! Пожалуйста, помогите мне! Каору ощущал, что что-то не так. Однако рискнул подойти ближе, чтобы коснуться плеча девушки. — Что случилось? — спросил он. Плечо оказалось неестественно твердым. — Отряд Сюмацубан… Он… не вернулся с задания… Фигура девушки буквально рассыпалась. Это были набитые белым порошком мешки, на которые нацепили одежду. Вместе с вещами упало и переговорное устройство, выполненное явно в Фонтейне. Командир не успел даже выкрикнуть приказ, как ощутил сдавленность в горле, блокирующую речь. Солдаты пошли к нему на помощь, но попали в новое облако дыма, появившееся неведомо откуда. Жгло горло, глаза, нос и рот. Это явно было действием того чертового порошка! Сопротивляться этому было попросту невозможно. Последнее, что увидел Каору перед тем, как потерять сознание, была девушка в маске, закрывающей ее нос и рот. Она спокойно подошла к солдату, ладонями обхватив его щеки. Весь гнев,Ю страх и напряжение тут же исчезли, оставляя после себя легкий шлейф умиротворения. Это было что-то совершенно иррациональное. Но если так действительно выглядит смерть, то умереть он больше не боялся. Послышалось хлопанье крыльев белых голубей. До смерти было еще далеко. ***       Двое суток назад. — План готов, — с некоторой ноткой гордости объявил Дотторе, вставая из-за стола. Коломбина с некоторым удивлением взглянула на своего коллегу, явно ожидая, что сможет еще несколько часов предаваться отдыху. Свесив руку с кровати, она с легкой тенью интереса подняла голову, не собираясь не то что вставать, а даже просто двигать телом. — Так быстро? Я ведь даже не успела в должной мере проникнуться атмосферой этой деревушки. Доктор недовольно на нее посмотрел. — Мы здесь не для того, чтобы угождать твоим прихотям. Тебе ПРИДЕТСЯ стать серьезнее, так как сейчас я буду тебя посвящать в детали наших дальнейших действий. — Я вся внимание! — ответила девушка, но позу свою не сменила. Дотторе посмотрел на все это с нескрываемым скепсисом. — Каким будет первое действие лисицы после того, как мы заявимся к ней и все выведаем? Это, конечно же попытка нам помешать. Мы с тобой и так прекрасно знаем, что ключом к разгадке являются документы на заводе. А значит ей нужно будет забрать их раньше нас. — Ну не станет же она лично за ними плыть? Голова Предвестницы наклонилась. — Конечно нет. Скорее всего, они отправят для этого хорошо обученный отряд Сюмацубан. Мы явно не сможем обогнать их, как бы ни старались. — Что же делать? — удрученно спросила Голубка. — Нам всего лишь нужно отправить письмо Верховной Жрице раньше, чем это сделает Гудзи Яэ. Девушка глубоко задумалась. — Но ведь у нас не выйдет провести госпожу Сангономию. Та слишком умна, чтобы попасться на подобный трюк. Доктор лишь усмехнулся. Он явно ожидал подобного умозаключения. — Вот именно! Она обязана поймать нас за руку. И мы даже отправим свой отряд заранее, чтобы все выглядело как диверсия агентов Фатуи. И когда к ней придет второе письмо и второй отряд, она явно арестует заодно и их, решив разобраться со всем более тщательно. — Но зачем нам вся эта чехарда с письмами и отрядами? Ведь тогда материалы все равно попадут в руки отряда и… — тут до Предвестницы дошла одна очень важная мысль, — Мы получаем не документы. Мы получаем время! — Рад, что мне не пришлось тебе это разжевывать. Лисица не посмеет удерживать нас слишком долго. Время нашей задержки и время расследования на Ватацуми должны быть примерно равны, поэтому мы пребудем в тот самый момент, когда документы будут в руках Сюмацубан. Останется лишь вежливо одолжить у них бумаги для дальнейшего осмотра. — А письмо? Ты его уже написал? Дотторе протянул даме лист бумаги. Она взяла его, отвернулась и начала тщательно изучать. На удивление мужчины, это у нее заняло около десяти минут. После этого она с легкой улыбкой повернулась обратно ко Второму Предвестнику. — Ты — гениальный психолог. Именно поэтому данное письмо совершенно ужасно! Она не перестала улыбаться, что заставило лицо Дотторе скривиться еще больше. — Что ты имеешь в виду? — Здесь есть столь явные обороты, присущие Гудзи Яэ, что она бы никогда их не использовала в письме для Верховной Жрицы. Текст буквально кричит, что меня отправила кицунэ из Наруками, тем самым полностью себя дискредитируя. Его нужно писать мягче, изящнее. Не столь вычурно, но, в то же время, с явным почерком госпожи Мико. — А ты не перестараешься? — Конечно же нет. Я ведь не Яэ Мико. Мне не нужно допускать ошибки специально, так как я их допущу случайно. Можно ли обмануть преданного читателя “Издательского дома Яэ”, пытаясь подражать его лучшей писательнице? Доктор хмыкнул. Проницательности его спутнице явно было не занимать. Та взялась за переписывание письма и закончила его через добрые полчаса. — Дашь ознакомиться? — поинтересовался мужчина. — Нет! — лукаво ответила ему Коломбина, отдавая уже конверт, — Иначе ты снова докопаешься из-за какой-нибудь мелочи и начнешь спор. Просто доверься мне и моей интуиции. Предвестник фыркнул. — Не слишком ли часто я это делаю? — Оставь этот вопрос на тот момент, когда она действительно нас подведет, — она подошла к Доктору ближе и ткнула его указательным пальцем в нос. Тот даже немного опешил. Девушка хихикнула, — А пока дай мне еще немного полежать. Мы все равно управились на час раньше планируемого.