За гранью допустимого зла

Аято понял, что в такой обстановке работать просто невозможно. Розовый цвет буквально отпечатывался на сетчатке его глаза, мешая сконцентрироваться на оформлении важного государственного документа. Каждый раз мужчина замечал на периферии своего зрения эту блуждающую розовую точку, которая только и ждала момента, когда глава комиссии обратит на нее внимание. Она не спорила, не злилась, не выказывала какое-то недовольство, а просто бродила по комнате, вызывая у юного Камисато нервный тик. Он знал, что Мико делает это специально, но не мог ничего с этим поделать. Положив ручку на стол, он вздохнул и поднял взгляд на Верховную Жрицу. — Я закончил со своими делами и готов вас выслушать, Гудзи Яэ. Это была ложь. До окончания работы было еще далеко, и они оба это знали. Но лиса сделала вид, что поверила словам Аято. — Как ты быстро со всем управился! — с явной издевкой ответила она, — Но сегодня я действительно по важному делу. К нам в гости инкогнито пришли два туриста из Снежной. И их явно интересует то старое дело, связанное с производством Глаз Порчи. Аято задумался, но удивления на его лице не появилось. Слишком часто в последнее время он встречался с агентами из Снежной. — И что же нам мешает их задержать? — То, что они занимают Второе и Третье место в списке Предвестников Фатуи. Вот теперь глава комиссии уже мог себе позволить некоторое недоумение. Но вместе с ним на его лице появился и здоровый скепсис, так как поверить в такое было невероятно сложно. — И я получаю сведения об этом только сейчас? Лиса усмехнулась. — Я бы тоже этого не узнала, если бы они сами не пришли в храм, буквально маяча перед моим лицом… — Подобно морковке перед осликом, — заметил Аято. Мико осеклась, сверху вниз смотря на Камисато. Она пыталась понять, специально ли он выбрал это выражение, чтобы сравнить ее с ослом, или же просто подобрал подходящую аналогию, не задумываясь о подтексте. Сам мужчина был непроницаем. Яэ вздохнула. — В любом случае, меня также заинтересовала эта тема с заводом. — Я удивлен. Мы ведь уже давно изучили все те записи. В них не было ничего того, что могло быть для нас действительно интересным. Отчасти, поэтому они и лежат сейчас там. Кицунэ на секунду задумалась. Слова Аято были правдивы, однако правдивы были и слова Коломбины о том, что та ситуация выглядит уж слишком неясно и туманно. Только после их разговора Мико поняла, что действительно не может понять, что побудило ее тогда отдать Гнозис. Неужели она и правда не смогла бы справиться с обычным ренегатом из Фатуи? Или же причина была в чем-то еще? Яэ также на ум пришла одна из ее книг, однако девушке требовалось время, чтобы ее найти и прочитать. А сейчас этого самого времени у них не было. Аято сразу понял, что дело намного важнее, чем оно казалось на первый взгляд. Прерывать раздумья Мико он не видел смысла, поэтому начал, не теряя времени, писать особые распоряжения. При чем с такой скоростью, что жрица не сразу поняла,чем конкретно занимается глава комиссии. Когда же лисица решила уточнить у Аято дальнейшие планы, он уже заворачивал депеши в конверты. — Самым логичным решением будет просто избежать конфликта, сделав все приготовления заранее. Я выдал приказ задержать судно до Ватацуми на полдня. Этого времени хватит, чтобы мои агенты на острове смогли забрать документы и заменить их поддельными. Я уже давно заготовил их, если придется в срочном порядке изъять бумаги без лишнего шума. Так как в этом деле слишком много пятен, представители Снежной вряд ли заметят подмену. Что же касается Верховной Жрицы Сангономии… Мико остановила его жестом ладони. — Я ее оповещу. Не хочу портить с ней отношения и оставлять в неведении. Аято не был согласен с этим решением, но и спорить с Мико не хотел. В этом вопросе компромисс был вполне уместен. — Кажется, они в большом отчаянии, раз открыто обратились за помощью. Однако… — Однако… — повторила за ним Мико, скорее соглашаясь с этим гнетущим “но”, которое не давало им обоим покоя. Игра Предвестников была слишком сложна и странна, чтобы говорить о чем-то наверняка. Но вот следующий свой ход Мико знала очень отчетливо, — Камисато Аято, я хочу, чтобы ты прочитал со мной одну книгу. Сегодня. Немедленно. От подобного приглашения не принято отказываться. Однако мужчина даже не сдвинулся со своего насиженного места. — Прошу меня простить, но перед выходом мне нужно закончить еще пару дел. После этого я весь ваш, дорогая Гудзи Яэ. Лисица удрученно вздохнула, садясь на стул. Теперь уже мешать Аято было совсем не в ее интересах, так что пришлось поумерить свой пыл. *** Густав и Мартина стояли на причале, возле корабля Pāru, название которого переводилось как “Жемчужина”. По невероятной случайности оказалось, что у него сегодня утром повредился рулевой механизм, и починка займет около шести часов. — Какая досадная заминка, — удрученно ответил мужчина — Удивительно, — ответила жена. — Невероятно. — Что же нам делать? — Остается лишь ждать, ведь мы не можем с этим ничего сделать. Этот диалог предназначался для агентов Сюмацубан и только для них. Теперь ими буквально кишело окружение этой пары. Доктора это смешило и раздражало одновременно. По сути, подобная слежка лишена всякой логики, так как обе стороны знают о присутствии другой, что буквально разрушает всякую концепцию слежки. Но с этим Предвестник уже ничего не мог сделать, кроме как смириться. Поворачиваясь в сторону города, Доктор будто бы невзначай обронил фразу. — Не хочешь отведать местных угощений? Это вызвало явное недоумение на лице “жены”. С лица той даже на секунду исчезла улыбка, что искренне порадовало Второго Предвестника. — Ты это сейчас серьезно? — спросила она. Мужчина лишь неопределенно повел рукой. — Несомненно. У нас достаточно свободного времени, чтобы потратить его на твои глупости. Коломбина подозрительно наклонила голову, но спорить не стала. Подобные приступы благородства слишком редко просыпались в душе такого циника, как Дотторе, поэтому она не хотела упускать такую возможность. Путь до кафе прошел в абсолютном молчании. Голубка не хотела спугнуть Доктора, а тот, в свою очередь, пользовался моментом и не вступал в лишние диалоги. При этом Третья Предвестница явственно ощущала, что здесь что-то не так. Но как бы она ни пыталась прочитать мысли “мужа” по его лицу, все было тщетно. Как только пара вошла в ресторан, их тут же встретила официантка, предложив свободное место. Густав и Мартина поблагодарили ее за услужливость и сели напротив окна. Дотторе тут же зашторил его, чтобы отрезать от себя хотя бы несколько пар любопытных глаз. Интерьер заведения был до ужаса традиционным: все столики были разделены небольшими бумажными ширмами, освещение осуществлялось при помощи схожих по стилю напольных светильников с иероглифами, столы и сидения располагались ниже, чем это принято в других странах, но зато обладали дополнительным подогревом. Иными словами, это было то самое место, где можно было в полной мере проникнуться духом Инадзумы. Коломбина хотела было взять меню, но оно было изъято у нее из под рук резким и выверенным движением. — Не позорь нас, дорогая, — тихо произнес “муж”, — Я схожу кое-что уточню у администратора. Быть может здесь есть меню и для слепых. Последнее слово он, конечно же, выделил, чтобы спутница точно не забыла о своем незавидном положении. Но Субретка все еще ощущала к себе какую-то излишнюю заботу. Ее интерес все распалялся и распалялся. Что-что, а именно подобную загадочность она ценила в Дотторе больше всего. Будучи в одиночестве, девушка начало прислушиваться к разговорам вокруг и всматриваться в лица людей через стекла своих солнцезащитных очков. Кто-то обсуждал планы на жизнь, кто-то жаловался на работу, кто-то вспоминал друзей, а кто-то вел беседу со своей второй половинкой. Подобную картину Коломбина могла бы видеть в любом городе Тейвата, а изменения касались бы лишь деталей и контекста. Удивительно, что будучи разными в деталях, в общей своей сути все люди одинаковые. Всем им свойственны одни и те же чувств и эмоции. Просто они искажаются, отражаясь об окружающую их реальность. Иногда Коломбине казалось, что только Предвестники уже не отражаются в этих зеркалах действительности. Мир будто бы больше не влияет на них, а они не влияют на мир. Предвестники способны лишь разбивать эти зеркала и стекла, создавая трещины в окружающей их действительности. Если бы ее мысли сейчас материализовались, то очки незамедлительно треснули, покрывшись мелкой “паутинкой”. В этот момент Густав вернулся… Но сделал это, приведя с собой девушку. Она была достаточно молода и в меру красива. Небольшой хвостик пшеничных волос украшала заколка в виде лисицы, а на шее у нее висел небольшой кулон с кусочком металлической руды. Коломбина буквально застыла на месте, не понимая, что здесь происходит. Предвестник заметил ее оцепенение, чуть усмехнулся про себя и решил таки развеять все сомнения своей спутницы: — Дорогая, я здесь встретил одну из тех добрых храмовых жриц, которые благословили тебя на скорейшее выздоровление. Кейко, я ведь правильно запомнил? Девушка кивнула и улыбнулась. — Все верно! У вас очень хорошая речь для приезжих. Немногие могут верно выговаривать наши слова. А вы ведь Мартина, не так ли? Голубка вежливо поклонилась, протягивая руку и легонько пожимая ладонь жрицы. — Вы также очень внимательны. Я невероятно благодарна чуткости и доброте Гудзи Яэ, а также ее подопечных. Но вашего голоса я не помню… Коломбина немного виновато опустила голову. Щеки Кейко тут же покрылись румянцем. — Что вы, не расстраивайтесь! Я во время обряда разговаривала с вашим мужем. Он оказался невероятно интересным собеседником и очень эрудированным человеком. Жрица была одета в повседневную одежду. Похоже, у нее сегодня был выходной и, какое совпадение, она решила прийти именно в это время именно в это кафе. Коломбина с легкой улыбкой повернулась в сторону Дотторе. — Как же так вышло, что вы встретились именно здесь? — О, это чистая случайность, — воскликнула девушка, — Я всегда хожу себя по утрам, а ваш корабль, как я поняла, сейчас на ремонте. И, похоже, судьба решила свести нас вместе в этот чудесный день. Коломбина скорее бы поверила в случайные неполадки на корабле, чем в незапланированность этой встречи. Но для чего это нужно было самому Дотторе? Явно не чтобы пофлиртовать с дамой и завести новые знакомства на острове. Завтрак продолжился уже втроем. Доктор очень умело находил темы для разговоров, не продолжая их, а скорее передавая Кейко. Кажется, за время прошлого разговора Дотторе успел полностью понять характер жрицы, буквально подстраиваясь под ее манеру речи. Коломбина только поражалась тому, насколько ее коллега может быть приятным и проницательным собеседником. Именно подобный типаж людей влюбляет в себя с первого взгляда и вызывает особую симпатию. Она бы и сама могла восхититься мужчиной, если бы не знала его истинную, дьявольскую суть. — К слову, я еще вчера заметил на вашей шее очень интересный кулон. У вас на островах ведь все имеет свой особый символизм, не так ли? Готов поклясться, что и этот аксессуар обладает глубинным смыслом. На лице Кейко появилась печальная улыбка. Она на некоторое время замолчала, взяв в руки этот кусочек железа. Спустя пару секунд девушка взглянула на Густава. — Вы очень проницательны. Это подарок от моего брата. Кусок руды, из которой был скован его первый меч. Этот оберег защищает меня от зла. — У вас очень любящий брат. Он служит в армии сёгуната? — Служил, — глухо ответила она, — Он погиб во время войны с Сопротивлением. Густав осекся. — Кхм, извините, я не должен был напоминать вам о столь печальных вещах. Девушка лишь махнула рукой. — Не стоит, вы не могли об этом знать. Я уже давно выплакала все, что могла. И уже перестала винить и сёгуна, и генералов, и даже Сопротивление. Не они виновны в том, что наша страна погрязла в этой бойне. Голубка почувствовала, что этот разговор давно таился в глубине души девушки, но до этого момента ей было не с кем этим поделиться. Густав также это понимал, поэтому украдкой положил руку на ладонь девушки. Та чуть вздрогнула. — Если вам хочется высказаться, то я готов выслушать. Только не слишком громко, чтобы не волновать других посетителей. Кейко кивнула и придвинулась к мужчине. Коломбина в этот момент почувствовала даже некоторую ревность, так как о ее существовании буквально забыли, пользуясь мнимой слепотой девы. Но давать волю эмоциям было нельзя, ведь иначе она не поймет, чего же всем этим добивается ее “горе муженек”. Кейко начала. — Я знаю, что этот конфликт разожгли Фатуи! Не от Гудзи Яэ или жриц, не подумайте. Об этом мне рассказывал брат. Он писал, что Сопротивление пользуется Глазами Порчи. При этом информаторы из Снежной явно торговали информацией в обе стороны, будучи отлично осведомленными о передвижениях обеих армий. Он был удивлен, что чужеземцы так хорошо ориентируется на Татаратсуне, когда даже они сами не были в курсе некоторых троп и путей. Я… наверное мне стоило что-то сделать с этими новостями. Может тогда он бы выжил. Или же стоило написать, чтобы он уходил оттуда… Нет, он бы не ушел. Он ведь настоящий воин… Был им… Генерал Кулзё лично говорила об этом и… Девушка закрыла лицо ладонями, слегка всхлипывая. Густав по-отечески обнял ее, чуть приглаживая волосы и успокаивая. Коломбина смотрела на это как на чудо. Как на пришествие небожителя, который вновь пришел спасти этот мир от хаоса, огня и раздора. А Доктор все продолжал подбирать нужные слова, словно собирая невероятно сложный пазл, умудряясь каждый раз соединять верные кусочки. А Кейко все продолжала вспоминать последние разговоры с братом: как она сама хотела отправиться к нему и как он ее отговорил, сославшись на важную службу в храме. Такое положение дел продолжалось буквально несколько минут, после чего девушка начала потихоньку приходить в себя. Она извинилась за свое поведение, поблагодарила пару и направилась в сторону выхода. Уже на полпути Кейко обернулась к чете и произнесла. — Госпожа Мартина, вам очень повезло с мужем. Надеюсь, когда-нибудь и я найду себе столь же благородного мужчину. Жрица вышла. За столом повисла тишина. Дотторе знал, что скоро в его адрес полетят вопросы, поэтому нанес упреждающий удар по любопытству Голубки. — Психология — это то, что мудрецы Академии всегда недооценивали. Даже в Вахумане, оплоте гуманитарных наук, тяготели скорее к социологии, опуская причинные связи между конкретными личностями. В этом плане особенно иронично наблюдать за тем, что в сфере психологии их обходят люди с Большого Базара, так как при создании тех же постановок невероятно важно понимать чувства и мотивы людей. Коломбина улыбнулась чуть шире, явно давая понять, что Предвестник может продолжать свой монолог. Когда действительно требовалось помолчать, девушка умела делать это лучше многих других. — Пока ты кокетничала с лисой, я решил заняться более полезными вещами, а именно узнать о прошедших событиях из уст непосредственных ее участников. Тем самым мы поняли, что наш “подопытный”, укравший Гнозис, был отлично осведомлен об Инадзуме и Татаратсуне в частности, что странно. Арлекино не могла набирать агентов с Ясиори и Татаратсуны, а люди с иных островов не могли разбираться в данной местности столь искусно. Все это наводит на мысль, что мы критически мало знаем о субъекте, а вся информация о нем либо искажена, либо не выдерживает никакой критики, обрушиваясь под весом собственных же несостыковок. — Но как ты понял, что именно Кейко как-то связана с военными действиями? — прервала его Субретка. Самодовольная улыбка разрезала лицо Густава. — С первого взгляда могло показаться, что она достаточно необщительная и нелюдимая дама, так как все время нашего пребывания в храме ходила одна, занимаясь уборкой и не обращая внимание на твои фокусы. Однако люди подобного склада ума не покупают себе яркие заколки в виде лисичек. Выходило, что в глубине души жрица достаточно эмоциональная личность. Пристального взгляда на нее хватило, чтобы догадаться о каких-то душевных переживаниях. Оберег в виде руды — типичный подарок от настоящего солдата. Значит это или отец, или брат. Версия с мужем отпадает, так как это запрещено правилами храма. В ходе разговора стало ясно, что родители Кейко давно погибли, что отметало первый вариант, ведь украшение выглядит довольно новым. Если же это подарок от любящего брата, то он бы не позволил сестре находится в таком ужасном состоянии. При этом девушка всегда отводила глаза, когда речь косвенно заходила о войне. Все говорило о том, что ее брат или погиб, или с ним случилось что-то ужасное. Тем самым оставалось лишь разговорить ее и надеяться, что рассказ принесет нам полезную информацию. — Но как ты понял, что она будет именно здесь? — удивленно спросила собеседница. — Я ведь с ней вел живой диалог. Не трудно было узнать, что она любит чай с молоком и утренние прогулки. Сложив два плюс два, я вызнал, где в городе делают лучший чай и просто сопоставил режим простого жителя острова с временем, когда открываются подобные заведения. Дальше оставалось понадеяться, что мои умозаключения верны, и никакая случайность не собьет девушку с ее ежедневного распорядка. Положив подбородок на ладони, Коломбина с упоением слушала эту потрясающую историю о превосходстве логики и здравого смысла. Девушка не понимала подобных вещей, так как всегда опиралась только на чувства и эмоции, следовала скорее зову сердца, чем разума. Но именно это и позволяло ей в полной мере оценить все то, о чем сейчас говорил Дотторе. Голубка вдруг подумала, что Второй Предвестник должен был быть отличным профессором в Академии. — Знаешь, а я догадалась с самого начала. Доктор непонимающе поднял бровь. — О чем же? — Что ты никогда в жизни не повел бы меня в ресторан просто так. Чтобы просто меня порадовать. Тут Предвестник замолк, а потом тихо рассмеялся, прикрывая глаза ладонью. — Еще скажи, что ты обиделась. Ну что за детский сад. Дама недовольно скрестила руки. — Думаешь, я не имею на это право? — Я не могу ограничивать твои права. Просто их использование не даст тебе никаких выгод. Коломбина вздохнула. — Ах, вот если бы ты вел себя всегда так, как это делал с мисс Кейко… Субретка погрузилась в одни ей понятные мечты, в чистоте которых сам Дотторе очень сильно сомневался. Все его методы использовались только для получения результата. И дурак тот, кто считает, что достичь цели можно только грубыми и жестокими методами. Порой понимание и доброта работают куда лучше, чем пытки и каленое железо. Занимательно, что и то, и другое может наносить соизмеримую боль. Только одна будет физической, а другая душевной. И ни один доктор до сих пор не придумал достойной анестезии от истинной доброты и сочувствия. Похоже, о чем-то подобном думала и Коломбина, так как начала разговор со следующей фразы: — Ты никогда не задумывался, как много судеб мы калечим в погоне за своими целями? Доктор фыркнул, поднимая шторку и устремляя свой взор вдаль. — Психотерапевт — это тоже доктор. А доктора лишены всякой человечности. Чтобы понять всех, он не должен в полной мере понимать ни одного. К тому же, в данной сфере буквально каждый человек для тебя становится пациентом. А пациенты также перестают быть людьми, теряют человечность. Они становятся буквами, цифрами, диагнозами и кейсами. Поэтому сломанные судьбы для меня являются лишь удачными или неудачными экспериментами. А последствия экспериментов каждый ученый должен принимать без резких эмоций. Честно говоря, Коломбина не считала это за тот ответ, который она хотела получить. И не потому что он ей не нравился, а потом что он был не достаточно полным. Она была в этом абсолютно уверена. Дотторе вгляделся в ее улыбку и понял, что в ней скрыт будто бы невысказанный упрек. Предвестник скривил лицо. — Лицемерно с твоей стороны говорить о морали, являясь частью нашей организации и участвуя во всем том, что мы делаем. Голубка непонимающе склонила голову. — Лицемерно? Я тебя не осуждала и не говорила, что ты делаешь что-то плохое. Я просто констатировала факт. Очень много людей вокруг нас несчастны. И многие несчастны из-за нас. Но если бы нас не было, были бы они действительно счастливы? Доктор промолчал. Все-таки он терпеть не мог философию. ***             Остров Ватацуми. Каору с отрядом Сюмацубан отправился в пещеру тут же, как к нему пришло секретное послание от комиссара. Они уже давно работали здесь под прикрытием и ожидали, когда время настанет для подобного задания. Цель была проще, чем когда-либо. Нужно было просто предупредить солдат Сангономии о том, что Сюмацубану требуется в срочном порядке ознакомиться с документами с завода по созданию Глаз Порчи. С этим даже не должно было возникнуть каких-то серьезных проблем. Однако, как это часто бывает, проблемы возникли. — Стоять, вы арестованы по указанию Верховной Жрицы Сангономии и будете препровождены в темницу до выяснения обстоятельств! Именно так отряд встретили местные вооруженные силы. Ни бумаги, ни символика, ни слова не могли их переубедить. Это было особенно странно, так как сама Верховная Жрица должна была быть предупреждена о приходе сил Сюмацубан. Все пошло не так с самого начала, но Каору пока не знал, в чем же именно кроется проблема.