Жизнь

Пусть дни и были похожи друг на друга, сегодняшний отличался от них. Сегодня ко мне пришли женщина и мужчина. Их голоса не было похожи на голоса моих родителей, но я всё же спросил: -Вы мои родители и пришли забрать меня обратно. Я обрадовался и думал, что это так, что жизнь в этом аду закончится. Но это была ошибка. Нет, малыш, мы не твои настоящие родители, — ласково сказала женщина. Как его зовут? Голос воспитательницы из грубово превратился в ласковый, будто из демона она превратилась в ангела с нибом на голове. А это Артём, — протянула женщина. — Хороший мальчик.-Меня. зовут Катерина, — сказала женщина. — А это мой муж Денис. Мы хотим усыновить ребёнка. Ты хочешь, чтобы у тебя появилась мама? Меня охватили чувства, которые были противопоставлены друг другу. С одной стороны, это мой выход найти счастье, а с другой — я чувствовал и понимал, что это не моя семья. Но я согласился. Конечно, я понимал, что процесс усыновления затянется не на один месяц, но Катя (она просила называть её так) обещала постоянно приходить и приносить что-то мне. «а это зря. Всяко мне это не достанется, — подумал я». И вот в первый день, как она пришла, она принесла мне конфеты. Я взял их, изображая радость, чтобы она ненароком не подумала что-то плохое. Иначе я отсюда не смогу выбраться. Иначе я не смогу выбраться, иначе я не смогу выбраться, — твердил я у себя в голове по пути в комнату. Тут мне переградили путь: -О. Ромка, смотри, нашему малышу принесли подачку, — с насмешкой сказал Руслан. Ну что, будем драться или сразу отдашь конфеты? Я понимал, что выхода не было, и отдал им пачку, а сам. Они, выдернув из рук пачку, убежали, а я так и остался стоять, моля Бога, чтобы я отсюда выбрался.Понимая, что стоять нет смысла, я пошёл обратно в комнату. Зайдя в небольшое помещение, я почему то чувствовал себя в тюрьме: 2 кровати, стоящие параллельно, тумбочка и небольшой шкаф. Стены были покрашены в уродский зелёный цвет, а потолок начинал гнить, потому что поступали странные овальные оранжевые пятна. Смотря в подушку, я начал тихо плакать, понимая, что этот ад никогда не кончится.