Поцелуи лживого ублюдка

***

Пик ещё с детства прочувствовал на себе всю несправедливость этого мира. Например, что мамин шампунь, так аппетитно пахнущий йогуртом, на вкус был совсем не так хорош, как на запах. Прививка — это совсем не то, как кусает комарик. Кариес не всегда появляется от того, что ешь слишком много сладкого. А делать выборы самому — нормально. Выбрать оранжевую кофту вместо синей, которую предлагает мама — нормально. Получить четверку, вместо такой, ожидаемой родителями, пятёрки — нормально. Выбирать самому кружкú, на которые хочешь ходить — нормально. Не получить золотую медаль, которую так хотели родители — нормально. Пойти в университет на ту специальность, на которую хочешь сам — нормально.

***

ЕГЭ было уже совсем близко. В марте ему исполнится восемнадцать, и мир наконец честно разделит, что нормально, а что нет. Времени оставалось совсем немного. Зашторив окна, дабы детский дневной сон не волновал яркий свет с улицы, парень садится на край небольшой кровати, застеленной постельным бельем с принцессами. — А ты что, правда-правда уедешь? — накрываясь одеялом, по-детски наивно спрашивает девочка пяти лет. — Правда-правда. — закатывая глаза, но всё равно по-тёплому улыбаясь, повторяет старший брат. — А ты будешь нас навещать? — Да, Джинни, буду. Забыть меня уж точно не успеешь, — усмехается, целуя сестру в висок. — а теперь спи, пока родители не пришли, а то поругают. — девочка тихонько хихикает и переворачивается набок, накрываясь одеялом чуть ли не с головой. Выйдя из комнаты, парень закрывает дверь и делает глубокий выдох. Тут же слышится звук, как ключ проворачивают в замочной скважине. И тут Пик точно знал — скандала не избежать.

***

Сжимая пальцами обивку дивана, голова трещала от громкого тона голоса матери, что не прекращала кричать. Сегодня он допустил ошибку. Серьёзную ошибку. Он не согласился с матерью. Допустил то, что может сделать не так, как хочет она. Как хочет отец. Как хотят родственники. А как хочет он сам. Стиснув челюсть, он снова и снова выслушивал про то, как все в его роду были врачами, спасали людей, а он, подонок такой, не хочет идти в медицинский. — Всё, прекрати. — перебивает мать, резко поднимаясь с дивана. — Прекрати значит? Я тут распинаюсь перед ним, а он «прекрати»! Ну ничего, сейчас отец придёт, тебе-то он мозги вправит. — задыхаясь от возмущения, приговаривает женщина. — Я ясно и понятно выразился, что буду сдавать историю и обществознание и пойду в юридический. — прикусив губу, всё ещё спокойным тоном заявил Пик. — Хватит нести эту чушь! — истерично вопит мать, ударяя ладонью по столешнице, отчего та слегка подкашивается из-за слабой установки. — У тебя химия на пять, биология на пять. Мы столько денег впихнули в тебя, я сутками батрачила на работе для твоих долбанных репетиторов, лишь бы егэ сдал на отлично, сыночек мой! — криками упрекала мать, язвительно выделив некогда ласковое обращение. — Я не хочу угробить своё будущее. Мне медицина неинтересна. Женщина уж было хотела снова возмутиться, но её прервал короткий звон входной двери. Выражение лица тут же изменилось на злобный оскал. — Вот и отец пришёл. — злорадствует она. Как только мать скрылась в коридоре, из другой комнаты осторожно приоткрылась дверь, из которой выглянула сестра. Заметив её, Пик опешил и тут же процедил: — Женя, иди спать и не высовывайся. — но она особо не торопилась, так что строже добавил. — Быстрее. — Но я боюсь, мне кажется, что в окне кто-то есть. Ещё и мама кричит. Мне страшно. — дрожащим голосом проговаривает девочка. — Женя, иди спать. — отчеканивает, сжимая кулаки до побелевших костяшек. Кивнув, сестра послушно скрывается в темноте комнаты, прикрыв дверь. Тут же заходят родители. К стене облокачивается мать, скрещивая руки на груди. Отец входит следом, вставая напротив сына. — Ну, папашка, посмотрите на этого эгоиста, — вздыхает она и продолжает. — в медицинский не хочет он идти, будущее он угробить не хочет, неинтересно ему это! — с каждым предложением тон голоса повышался до крика, а мать становилась более раздражённой. — А с хера ли это он подумал, что в этом доме хоть что-то может решать? — Мне почти восемнадцать. — не меняя спокойного тона, отчеканивает Пик. — Ах так, ну если ты такой взрослый, то собирай манатки и вали отсюда к чертям! — вопит женщина. — Катя, иди успокойся. Дай я поговорю с сыном. — поворачиваясь к жене, говорит отец. — А, ну конечно, зачем же мать нужна-то?! — сердится, но всё равно уходит в ванную комнату, дабы умыться и привести сознание в порядок. Мужчина высокого роста, с чёрными короткими волосами и с пристальным взглядом зелёных глаз он всё ближе подходил к Пику. Овальное лицо, широкий отцовский нос и толстые губы. Всё прежде такое родное, но сейчас парень смотрел на родителя будто впервые. Взмах тяжелой руки отдаётся прямо ему по щеке и задевает губу, на которой тут же проявляется кровь. Голова от удара поворачивается в сторону, а взгляд Пика мрачнеет. — Чтобы не забывался, — полушепотом цедит отец, горячее дыхание опаляет мочку уха. Тут же в комнату заходит мать. — ну так что ты решил? Парень не отвечает, смотрит в одну точку, а после резко бросается в коридор и открывает входную дверь, попутно натягивая ветровку и старые найки. Выходит в подъезд, начиная быстро спускаться по ступенькам. Выйдя на улицу, тут же вдыхает свежий воздух, после дождя. Снега в январе почти нет. В этом году зима ушла также быстро, как и пришла. Ну и пусть, настроения всё равно никакого не было, учитывая, что экзамены на носу. Последний год, выпускной. И определение дальнейшей судьбы. Хочется закурить, но сигареты парень оставил на передержку у своей близкой подруги, дабы родители их не нашли и не выгнали из дома раньше времени. Скрываться от них сейчас нет смысла. Всё равно всё будет так, как захотят они. Пик это прекрасно понимает и молча возвращается в квартиру, соглашаясь завтра же огласить учительнице, что на егэ он сдаёт химию и биологию. — Так бы сразу. — фыркает мать, заправляя за ухо прядь волнистых русых волос, и уходит на кухню.

***

Стоя перед дверью некогда родной квартиры, Пик задумывается прежде, чем нажать на звонок. В горле неприятный ком, живот скручивает, а сознание накидывает самые ужасные воспоминания, связанные с этим местом. Тут же вспоминается с каким облегчением он покинул родной дом. Как он выбивался своим умиротворением, среди вечно ворчащих, на ужасные условия в общежитии, соседей. И сейчас, вернувшись сюда снова, хотелось лишь сбежать. Опять. Как можно дальше. Но пути назад на этот раз нет. Палец уже нажимает кнопку, и по ту сторону двери слышится мерзкий протяжный звук дверного звонка. Через несколько секунд дверь открывает отец. Бросает быстрый оценивающий взгляд и сухое «привет». Переходя порог, внутри Пика снова появляются неприятные ощущения. В коридоре появляется мать, сходу налетая с объятиями. Опешив, сын приобнимает её одной рукой, без особого энтузиазма. Отстранивший, женщина разворачивается и кричит вглубь квартиры: — Евгения, у тебя брат приехал. Можно было бы и поздороваться! Через минуту дверь одной из комнат открывается. Девочка тринадцати лет подходит ближе. От некогда пятилетней «Джинни» остался лишь карий цвет глаз. — Ну, привет. — кратко произносит она. — Привет, Жень. — слегка улыбнувшись, кивает головой. — Так, ну чего мы все тут стоим, как не родные, давайте на кухню, я тортик купила! Сынок, хоть расскажешь, как ты поживаешь, как в меде дела. — хлопочет мать, следом за ней уходит и отец. Нарушив неловкую тишину, которая видимо не смущала сестру, Пик выдал: — Ты изменилась. — Ммм, ясно. А ты нет. — Волосы отрастила? — на прямых тёмных волосах выделялись бледно-розовые передние пряди. — Как видишь. Разговор получался сухой и скорее неловкий. Пик сам понимал в чём проблема. Восемь лет не прошли мимо, он не появлялся в родном доме столько времени, а тут вдруг свалился, как снег на голову. Дом поменялся. Отец стал ещё мрачнее, мать эмоциональнее, а сестра взрослее. Время идёт слишком быстро. Вдруг с кухни слышится: — Ну что, вы там долго будете ещё стоять или что? Мы вас ждём!

***

Мать снова орала. Недолго сохранялось её наигранное дружелюбие. Пик быстро натягивает обувь, дабы поскорее уйти нахрен с этой квартиры. Он проклинает всех богов, что сказал ей на какую специальность он поступил и в какую сферу медицины пойдёт работать. — Бабушка, мать моя, пятьдесят четыре года пробыла медсестрой. Кровью и пóтом спасала людей, ухаживала за ними! Дядь Саша, он педиатр! Всю жизнь больным детям посвятил. Мы с твоим отцом заслуженные хирурги. А ты что, трупы вскрывать будешь? Да как мне с людьми разговаривать, если вдруг они узнают об этом?! — орала мать, пока отец не отрывал от него взгляда, что был наполнен всей злобой и разочарованием. — Патологоанатом — это тоже профессия. Пойти в мед — было твоим решением, не моим. Хотя бы специальность я могу выбрать сам? — Да туда же идут только больные люди, у которых с психикой не в порядке! — на это заявление Пик лишь усмехается и накидывает куртку. — Тебе двадцать пять лет, лучшие годы считай, а их ты потратишь на вскрытие мёртвых людей. — внезапно цедит отец. — Вот именно, что мне уже двадцать пять и своей жизнью я могу распоряжаться сам. — открывает дверь, рвано махает рукой на прощание и скрывается в подъезде. — Саш, да ну останови его! — Чёрт с ним, Катя. Знать не хочу такого сына.

***

Позади сигналят машины. Пик резко подскакивает и понимает, что километровая пробка уже закончена. Резко ударяет по газам, слушая не прекращающее гудение автомобилей сзади. Свободной рукой трёт глаза и осматривается по сторонам. На телефон поступал уже четвёртый беззвучный звонок. Тихо выругавшись, берёт гаджет в руку, принимает вызов и прикладывает к уху: — Пик! Господи, наконец-то, сколько ещё раз я должна позвонить, чтобы ты наконец заметил? — недовольно произносит девушка. — Джорджия, я так-то тоже хернёй не страдаю, а еду на работу. Переключив звонок на громкую связь, выключает радио и переносит взгляд на дорогу. — Мне тоже так-то нужно на работу! — Поздравляю, что тебя всё ещё не выперли. Ближе к делу, я за рулём. — Ой, то что ты за рулём это отлично, просто великолепно. — говорит Кроссман, нарочно растягивает слова — Нет, Джорджия. — поняв её намерения, грубо отчеканивает Пик. — Да ну, Пикуш! Ну пожалуйста, я правда уже опаздываю, а помочь мне сможешь только ты. — Представляешь, Кроссман, есть такой замечательный сервис. «Такси» называется! — в трубке слышится цоканье, чувствуется, как девушка по ту сторону экрана закатила глаза. — Да ну, мне почему-то не находят в округе таксистов! Я ждать уже не могу. — жалостливо произносит Джия. — Потому что не нужно пьяной к ним приставать. — Пик! — Аргх, — тяжело вздохнув, он всё же соглашается. — хорошо, стой возле подъезда, я сейчас подъеду. — Спасибочки, милый! Мы очень ждём. Не заострив особого внимания на «мы», Пиковый король сбрасывает трубку и сворачивает в нужное направление.

***

В салоне повисло тяжелое молчание и запах ванильных духов, настолько приторных, что пришлось открыть окна. В небе громыхнуло, на лобовое стекло автомобиля начали падать мелкие капли дождя вперемешку со снегом. А время медленно перетекало к часу дня. Нервно постукивая пальцами по рулю, Пик переводил взгляд то на дорогу, то на время в непогасшем экране телефона. Вдруг, позади по креслу хлопают ладонью. Тонкие пальцы с аккуратными покрашенными ногтями, хлопают по плечу: — Ну, Пик, ты что, обиделся что ли? — Джорджия, об этой зеленой жабе могла бы и предупредить. — с раздражением проговорил, кинув взгляд на Вару, что вместе с Кроссман сидел на заднем сидении. — Слышишь, баран фиолетовый! — Ну тише, тише, мальчики. Пик, ну прости, мы просто с Вару пересеклись случайно и вот так получилось. — Суки, из-за вас я сейчас опоздаю. — Ой, простите, мистер-пунктуальность, сегодня придётся нарушить ваши планы. — язвит Нечитайло. — Рот закрой, стрелок, — огрызается в ответ, резко ударяя на педаль газа. Скорость начинает набираться. — если я опоздаю хоть на минуту, считайте, что вы трупы.