Осколки осыпающегося мира

Чхве Хан немного ошалело осмотрелся, но заметив, как к ним приближаются алые, чешуйчатые кольца, не раздумывая схватил недовольно смотрящего на него Кейла, и под не менее недовольный возглас закинул тощего дворянина (нет, серьезно, Лок явно весил больше! И не в состоянии берсерка) на плечо, и рванул вверх, прямо по алым кольцам. Краем глаза он заметил серебристый блеск, но заострить на этом внимание он не успел. — Да ты совсем башкой не думаешь, что ли? — сильный порыв ветра дернул их вверх, а кореец вскрикнул от неожиданности, когда его весьма болезненно дернули за волосы, заставляя почти запрокидывать голову назад. — Отпусти, идиот великовозрастный! Не упадем! — А мне-то откуда об этом знать?! — огрызнулся в ответ тот, с изумлением осознавая, что завис в воздухе благодаря воздушным вихрям, но Хенитьюза отпустил. Очень сердитого Хенитьюза. — Чего вылупился на меня? — рявкнул взъерошенный от ветра аристократ. — Вон, шнурок не резанный поза… Да что тебя! — воскликнул, глядя куда-то поверх Чхве Хана. На змеиную голову — понял мечник по одному взгляду, и не глядя ударил аурой. Раздался яростный крик, а в ушах загремел набат, оглушая. В его глазах потемнело, а грохот сменился звоном школьного звонка? — Эй! Не смей выпадать прежде, чем подаришь своей подружке сумочку! — звон в ушах исчез, словно его отсекли, а перед глазами вновь появилось недовольное лицо рыжего, и Чхве Хан зло мотнул головой, уже предчувствуя очередное ворчание о бесполезности бесхозных Мастеров меча. И все из-за этого чертового монстра! Раздражение и злость затопили его. Какой-то, как выразился этот несносный аристократ, «шнурок» полностью дискредитирует его в глазах Хенитьюза окончательно. Аура черным пламенем взвилась вверх, а темные, яростные глаза встретились к горящими алыми. Его разум на мгновение затопил ослепляющий ужас, как тогда, когда он впервые оказался в Лесу Тьмы. Но… Лес Тьмы Чхве Хан уже прошел. Он знает, этот липкий, парализующий ужас. Он знает какого это двигаться, словно с утяжелителями на руках и ногах. Только вперед. Убить, чтобы не быть убитым. Ярость продолжала полыхать, выжигая остатки страха. — Не дождешься! — выкрикнул он, рванув к змее. Ветер поддерживал его, но исчез, стоило ему коснуться ногами тела чудовища. «Я не буду тебе помогать…» Ага, конечно, пиздабол рыжий, хмыкнул про себя Чхве Хан, ударяя по гибкому телу аурой. Монстр взревел, кидаясь на него, но кореец был быстрее. «Отсеки змее хвост с погремушкой», в ушах гремело, а зрение сузилось до одной цели, что серебрилась на конце алого хвоста. И ничего это не трещотка! Это серебряный колокольчик! Значит… И Кейл Хенитьюз не столь всезнающий, как пытается казаться. Но обдумать эту внезапно вспыхнувшую мысль Мастер меча не успел, уворачиваясь от острых клыков змеи, чувствуя острую, всепоглощающую ярость направленную на… аристократа? Нет, ну серьезно, почему он ничего ему не рассказывает? Чхве Хан не считал себя совсем уж бестолковым идиотом. Да, порывистым. Несдержанным. Но если бы этот… высокомерный индюк ему все объяснил… Но нет же! И слова не дождешься. Как будто с инструментом обращается! Как и все аристократы, несправедливо считая простых людей, вроде него людьми второго сорта! Кореец закричал в ярости, посылая волну непроглядно-черной, густой ауры, наполненной болью и отчаянием, рассекая голову с распахнутой пастью. Колокольчик на мгновение замер, чтобы спустя долгое, томительное мгновение рассыпаться с тихим звоном, обнажая сияющий, жутковатым алым светом камень. — Хватай камень! — заорали ему в спину, и Чхве Хан, последним рывком, отталкиваясь от, уже начинающей исчезать змеи, прыгнул, потянувшись к камню, но стоило ему кончиками пальцев коснуться его, как все залило ярким, алым светом. Он слышал предсмертные крики. Он чувствовал тяжелый, рыбный запах крови. Он пил соленую, отдающую металлом кровь. Так кричали люди, которых он не смог защитить. Так умирали люди и монстры, которых он убил. Так он становился… чудовищем. <Хочешь справедливости? > — вдруг громом раздался чей-то незнакомый, насмешливый голос. — <Хочешь сам вершить справедливость? Ты ведь справедлив, не так ли? Ты воздал убийцам по делам их. Покажи этим идиотам вокруг, что такое настоящая справедливость. Верши ее. Только ты достоин…> — Ты не справедлив к Кейлу, — Мастер меча из другого мира смотрел на него тяжелым усталым взглядом. Тренировочный полигон был перепахан усилиями их совместной тренировки. — Откуда ты знаешь? — сплюнул кровь из разбитой губы он. — Этот придурок не твой Кейл. — Основа одна, — пожал плечами исконный житель этого мира. — Основа недоверчивого, упрямого и жертвенного идиота, который на мечи кинется грудью, если это спасет дорогих ему людей. — Ты в него влюблен, поэтому идеализируешь, — упрямо отозвался пришлый мечник, схлопотав подзатыльник, который кому бы иному уже устроил сотрясение мозга, а его лишь досадливо поморщиться. — Я старше и опытнее тебя, балбес. Я видел такое дерьмо, которое даже тебе. Даже с Лесом Тьмы и не снилось. И мой Кейл видел. Поэтому мы можем и умеем разговаривать словами через рот. А вы еще до этого не доросли. Но, Хан, — такие знакомые и незнакомые глаза смотрели прямо и уверенно, — Ты еще не забыл, что ты старше Кейла? Любого из? Мальчишка в свои двадцать взял под опеку детей, искренне о них заботится, позаботился о старом драконе, промчался по двум континентам, творя боги знает что… одни его попойки с Арчи чего стоят, — закатил глаза, явно не сильно жалуя касатку. — И все это, фактически в одиночку. Эрухабена-нима не берем в расчет, Кейл не из тех людей, который будет лишний раз тревожить стариков. А тебе напомнить, что в свои двадцать делали мы? Как выживали? — Вот именно, выживали! А он! — И он выживал, — невозмутимо перебил его старший. — Только по-другому. Кейл, мой Кейл, рассказывал о своем прошлом. Когда смог довериться. Немного совсем, да и то после более чем десятилетия совместной работы. — Но ты мне, конечно, об этом не расскажешь? — он сам не ожидал, что его голос прозвучит столь едко. — Разумеется, нет, когда это мы выдавали чужие секреты. Но это как стимул тебе узнать о нем побольше. — И влюбиться? — скривился почти неприязненно. — А это уже вам решать, — хохотнул старший Мастер меча. — Просто знай, что ни один человек, дракон или даже Бог, не есть исконная справедливость. То, что справедливо для одного — может быть совершенно не справедливым для другого. Вот и все. Все субъективно. <… Только ты будешь решать, кого миловать, а кого казнить. И никто и слова поперек не скажет своему Богу…> — Ani. Нет. Одно слово. На двух разных языках, почти забытом родном, и ставшем почти родным, разбило последнюю иллюзию, чужой, чуждый голос исчез в звоне разбитого колокола, а камень исчез из рук, хотя на сердце, Чхве Хан почувствовал его тяжесть. Мастер меча открыл глаза, которые, оказывается закрыл, каким-то неведомым образом приземлившись на ноги, ничего не переломав, и чуть не шарахнулся — прямо напротив него стоял Кейл Хенитьюз, с холодным, замкнутым лицом. Со шпагой наперевес, направленной на него. Что ему опять в башку ударило, а?