Not a Soldier Yet (Еще не солдат)

Нетейам проснулся оттого, что его сердце бешено колотилось в груди, а в глазах стояли слезы. Мучения Ульро преследовали его во сне, оставляя беспокойным и усталым в течение всего дня. Ведь уже несколько недель, с тех пор как Ронал подарила ему успокаивающие травы, он чувствовал себя хорошо. Все болезненные воспоминания всплыли на поверхность, заставляя его затаить дыхание. Слезы затуманили его зрение, когда он молча выходил из своего дома. Нетейам углубился в лес, наслаждаясь тишиной, даже если она давала простор его самым мрачным воспоминаниям. Образы были четкими в его сознании, как будто он переживает это прямо сейчас. В своем оцепенении лесной едва не пропустил приглушенных голосов за скалами и деревьями неподалеку. Нахмурив брови, он забрался на дерево, чтобы послушать. Там была группа аватаров или, возможно, людей, возвращенных к жизни, собравшихся на поляне и перешептывающихся друг с другом. Парень усилием воли заставил свою голову проясниться, чтобы прислушаться. — Нет, так не пойдет. Салли сотрет нас в порошок, — раздался низкий голос, заслужив разочарованный взгляд единственной женщины, которая была с ними. Нетейам узнал ее, он едва не щелкнул языком от отвращения, проклиная леса Ава’атлу за то, что по ночам здесь очень тихо, в отличие от его родного леса. Он замечает Куорича. — Нет, он прав. Они хорошо дерутся в воде, а Салли хорошо дерется в лесу. Нам нужно снова заполучить одного из его детей. — Как будто в прошлый раз это сработало, полковник, — усмехнулся кто-то, стоявший спиной к Нетейаму. — Этот парень похож на девочку, и он все равно сбежал от нас. Дважды. — В третий раз повезет, чувак, — женщина пихнула его в плечо, посмеиваясь и качая головой. Куорич поднимает руку, призывая их к молчанию: — Этот малыш совершенно запутался. Я не знаю, что Салли с ним делает, но я заметил доказательства того, что он причиняет вред самому себе. Наступает минута молчания, когда ни один из армейских псов не открыл рта, чтобы заговорить. — Это полный пиздец… — Малыш совершенно разбит, — продолжает Куорич. — Ты бы видел, как он метался по кораблю, ему было наплевать, что оковы впились ему в руки. Если бы он не был синим, я бы почти пожалел, что не отпустил его. — Вы хотите сказать, что мы пытаемся застать его одного? — спросила женщина. — Он — наш лучший вариант, — кивает Куорич. — Младший брат слишком похож на Салли. Несмотря на всю его ебанутость, старший гораздо более ручной. Нетейам стискивает челюсти. Он наблюдает за фигурами из-за больших листьев. Его разум переполняется испепеляющей яростью, когда его взгляд падает на его прошлого похитителя. Он готовит свой лук и стрелы, целясь в одного из мужчин с непоколебимой сосредоточенностью. Его разум кричит, что он в меньшинстве и ранен, но ярость на лице этого человека зажгла в его душе пламя такой силы, что он не мог отступить и позвать на помощь. — Он-то ручной? Полковник, в прошлый раз он сломал вам нос, — усмехается Лайл, качая головой. — У нас есть его имя или мы просто будем называть его малышом? — По правде говоря, — самодовольно ухмыляется Куорич, скрестив руки на груди и прислонившись к дереву. — Паук назвал его Нетейамом. Он старший в семье Салли и, по-видимому, всегда был очень мягким. Ему нравится брать вину на себя за своего младшего брата. — Салли позволяет ему брать вину на себя? — Лайл, казалось, был удивлен. Он оглядывал окружающие их деревья, держа пистолет наготове. — Клянусь, это еще больший пиздец. Я ненавижу этого парня, но я думал, что он, по крайней мере, будет хорошим отцом, если так упорно борется за спасение этого места. — Он, по крайней мере, обучил детей английскому и тому, как драться, — пожимает плечами женщина-на’ви, на которую, казалось, не сильно повлияло то, что говорят ее товарищи по команде. — Не то, что я. Я даже не хочу детей. Особенно синих. Нетейам медленно отсчитывает в уме, а затем натягивает тетиву лука и пускает стрелу во мрак ночи. Он тут же перепрыгивает через ветви на другое дерево, когда пули засвистели в направлении того места, где он только что был. Колени словно горят огнем, но парень, не обращая внимания на боль, готовит еще одну стрелу. — Не стреляйте! — Раздается голос Куорича. — Это стрела нашего парня. — Полковник, он убил… — Не стреляй, блять, в него, Уэйнфлит. Он нужен нам живым. Нетейам облизывает губы, тяжело сглатывая. Он почти желает, чтобы его схватили, если это означает возможность уничтожить их изнутри. — Мальчик Салли, — обращается к нему Куорич, но парень знает, что тот хочет найти его местоположение, поэтому он остается совершенно неподвижным и молчаливым. — Давай поговорим. Я побуду твоим психотерапевтом. Нетейам полез выше до тех пор, пока стало некуда деваться. Он нацелил стрелу в голову Куорича, но спугнул птицу с гнезда, заставив ее громко закричать, улетая. Он разъяренно зашипел. Посмотрев вниз, замечает, что все армейские псы смотрят него с подножия дерева, не делая никаких попыток взобраться к нему. Нетейам обнажает клыки и снова натягивает тетиву, целясь в Куорича. Полковник покачал головой, и каждое его движение сквозит снисходительностью. — На твоем месте я бы этого не делал. Ты выстрелишь в меня, мои люди выстрелят в тебя, и ты свалишься с дерева, как мешок с картошкой. Нетейам закрывает глаза, чувствуя, как его желудок сжимается от беспомощности, а под закрытыми веками наворачиваются слезы. — Почему ты так поступаешь с моей семьей, человек-демон? — произносит парень срывающимся голосом. Он убирает свое оружие, но спускаться вниз отказался, и медленно садится, свесив ноги с ветки. Он на много метров выше, чем все они. Куорич приказывает своим людям отступить. — По-моему, я уже говорил тебе. Твой отец предал свою расу, а также, он предал меня. — Он этого не делал, — всхлипывает Нетейам, не замечая, как на лице врага промелькнуло выражение сочувствия. — Он спас мой народ от твоих злодеяний! Он показал мне, как вы разрушили вашу собственную звезду и теперь хотите бросить ее, как будто это абсолютно ничего не значит, что бедные и больные останутся там умирать, в то время как богатые придурки, вроде вас, придут в наш дом и сделают с ним то же самое, что они сделали с вашей Землей… Его слова были встречены пораженным молчанием, прежде чем он услышал усталый вздох. — Послушай, малыш, я понимаю, что тебе нелегко. Папа — бывший морской пехотинец, а ты — дитя войны. Но ты еще недостаточно взрослый, чтобы понять, что происходит. Эта ситуация намного серьезнее, чем ты думаешь. — Нет, — выдохнул Нетейам. — Я тоже взрослый, как и вы. Он крепко зажмурился, когда слезы потекли по его щекам, и грубо потер ладонью глаза, зная, что рекомы не станут стрелять в него и не попытаются залезть на дерево. — Конечно, это так, — отвечает Куорич. — Как и мой сын. Но даже будучи человеком, он все еще не понимает.